Wicked game

      Интересно, у пропасти, в которую мы сейчас падаем, есть конец? Или наше падение бесконечно?       – Еще раз спрашиваю: какого черта здесь происходит? – голос Криса вернул меня в реальность, которая сейчас, казалось, разлетается на маленькие осколки, каждый из которых летит прямо в меня.       – Крис, успокойся, пожалуйста, – я попыталась подойти к нему ближе, закрывая собой Камилу. Любой Хурэги в бешенстве – слишком опасен для окружающих. Тем более для тех, кто так безжалостно предал этого самого Хурэги. Мы не прощаем предательств. И я знала это, всегда знала.       – Успокоиться? Ты серьезно? Отойди от нее, – Крис подошел ко мне вплотную, смотря мне прямо в глаза. Я думала, что увижу в них боль. Но ее там не было. В его глазах пылала ненависть. Ненависть ко мне. То, от чего я так отчаянно бежала, сейчас не просто догнало меня, а еще и нанесло тяжелейшее ранение. Кто-нибудь ведет подсчет проигранных мною раундов? Кто-нибудь знает, когда мне ждать нокаута? Кто-нибудь вообще понимает, как я все еще стою на ногах?       – Я сказал, отойди от нее, – не отрывая взгляда от меня, зло произнес Крис. И когда я в очередной раз не подчинилась его, так называемому, приказу, он схватил меня за руку, заставляя меня и правда отойти от той, которой именно сейчас так нужна была моя защита.       – Почему из всех людей на этой чертовой планете ты выбрала именно мою сестру? – теперь Крис надвигался на Камилу. Крис сжимал кулаки так сильно, что мне казалось, что костяшки на его руках просто разорвут кожу.       – Крис, – Камила запнулась, делая шаг назад, очевидно боясь такой близости Криса. Я никогда прежде не видела ее такой. Такой испуганной.       – Ответь мне, почему? – Крис обхватил свою голову обеими руками, находясь всего лишь в пару сантиметрах от ее лица. Гнев в его душе благородно уступил место отчаянию. Он не может злиться на нее или ненавидеть ее, нет. Он слишком сильно любит ее. И именно это и ранит его больше всего.       – Я люблю ее, Крис, – произнесла Камила, посмотрев на меня, – Люблю с того момента, как первый раз увидела ее. Мне жаль, мне очень жаль, что все случилось именно так.       На моем лице появилась непозволительная в данной ситуации ухмылка от осознания того, что мы были в подобной ситуации совсем недавно. Только в прошлый раз именно я говорила эти слова, защищая девушку своей мечты. Сейчас же Камила взяла на себя смелость, встать на защиту нашей любви.       Крис тяжело выдохнул, смотря в пол. Кажется, его чаша боли, наконец, была переполнена, заполняя его организм. И дойдя до лица, эта самая боль покатилась по его щекам, оставляя мокрые следы. Он отошел от Камилы, одной рукой все еще держась за голову. Кажется, в этот момент он пытался вспомнить, как это – дышать.       – Крис, – вмешалась я, – Посмотри на меня. Пожалуйста, – мне нужно было знать, насколько сильна его ненависть ко мне. Мне нужно было знать, как глубоко вошел нож лжи и предательства в его теперь уже еле бьющееся сердце.       И он посмотрел. И знаете, что было в его глазах? Ничего. Абсолютно ничего. Пустота. Ему уже было не важно, что я собираюсь ему сказать. Он услышал самое главное. Девушка, с которой он планировал связать свою жизнь, только что сказала ему, что любит кого-то другого. Нет, не кого-то другого. Девушка, без которой он не представляет свою жизнь, сказала ему, что любит его сестру. Сценарий жалкой мелодрамы, которую в слезах будут смотреть девочки, сочувствуя главному герою и ненавидя сестру этого самого главного героя, которая, очевидно, будет главным антагонистом всей этой истории. И потом какая-нибудь смазливая актриса, играющая эту роль, получит какую-нибудь глупую награду за «Лучшего злодея» и будет купаться в лучах славы.       А мы все так и будем стоять на этом чертовом заднем дворе, не понимая, кто герой, а кто злодей в нашей истории. Потому что я больше не собираюсь думать, что это только моя вина. Я слишком устала. Устала заниматься саморазрушением, устала просыпаться ночью в слезах, устала быть причиной своего собственного несчастья. В этой истории нет положительных персонажей. Мы все здесь слишком черны.       – Я обещала тебе, что у вас с Камилой все будет хорошо. Прости, что не смогла сдержать этого обещания. Это сильнее меня, понимаешь? У меня не было ни малейшего шанса, – я остановилась, чувствуя, как рука Камилы сжимает мою. Господи, мы так близки к пьедесталу победителей, что, казалось, все сломанные внутри механизмы сейчас начинали работать заново.       Крис подошел ко мне, наклоняясь к моему уху, и произнес слова, которые теперь раз за разом будут повторять демоны в моей голове: «Гори в аду, Лорен». И я буду гореть, я знаю. Но если такова цена за еще пару минут с ней, то я сама оболью себя бензином и подам дьяволу спичку.       Казалось, ноги Криса еле выдерживают тяжесть, которая теперь была в его душе. Он уходил, очевидно, не желая больше видеть нас. Никогда. Я знаю, что он сейчас будет делать. То, что мы делаем, чтобы заглушить голоса в голове. Мы топим хозяев этих голосов в алкоголе, не давая им возможности произнести последнее слово.       – Ты понимаешь, что сейчас произошло? – Камила сжала мою руку, зная, что одного ее голоса сейчас будет недостаточно, чтобы я вынырнула из океана мыслей.       – Кажется, нет, - на выдохе произнесла я. И я правда до конца не понимала, как бег с препятствиями вдруг превратился в обычную прогулку двух родственных душ.       – Мы что можем быть вместе? – на лице Камилы появилась та самая улыбка, в которую я так безнадежно влюбилась и которую я так давно не видела.       – Только если ты этого хочешь, – я приложила ладонь к ее щеке, поглаживая ее большим пальцем.       – Ты же это не серьезно? – Камила улыбнулась еще шире, обвивая мою шею своими руками. Я прижалась к ней, соединяя наши губы в поцелуе, которого у нас еще никогда не было. Это был поцелуй двух людей, между которыми больше не было никаких преград. Это был поцелуй, в котором две души слились в одну. Кто знал, что эта ваша дурацкая любовь так хороша на вкус.       – Уйдем отсюда? – с трудом разрывая наш первый свободный ото лжи поцелуй, спросила я. Когда эта идея успела появиться в моей дурной голове?       Она лишь улыбнулась, беря меня за руку и ведя меня в дом, через который нам все же предстояло пройти, чтобы убраться с этой вечеринки как можно дальше. Пробираясь сквозь толпу пьяных подростков, я заметила его. Своего брата, вливающего в себя один стакан за другим. Нет, Лорен, мы не будем думать о нем. Хватит заботиться обо всех, кроме себя. Позволь себе быть счастливой. Хотя бы сейчас. И я справилась. Впервые в жизни голоса покорно затихли.       Оказавшись снаружи, мы шли в непонятном направлении, не разрывая сплетенные пальцы. Улицы сменяли друг друга, но мы не замечали этого. Вокруг не было никого и ничего. Знаете это чувство, будто в мире существуете только вы и человек, которого вы любите? Вот именно это чувство так приятно грело мою залатанную душу.       Ноги сами привели нас в то место, где мы всегда чувствовали себя свободными. Только сегодня мы и правда таковыми были. И если вы думаете, что я забыла про Луиса, то вы глубоко ошибаетесь. Но мучает ли меня совесть за то, что я предаю его? Нет. И я сама не знаю почему. Я обязательно ему все расскажу, и надеюсь, сделаю это раньше Криса. Хотя, какая разница. Во всей этой бесконечной борьбе, я наконец-то поняла одну вещь. От судьбы не убежишь, как бы ты не старался. От этой заразы так легко не отделаешься. Но можно попытаться с ней подружиться. Не самая моя плохая идея, не так ли?       Этой ночью наш пляж был особенно красив. И она. Она сегодня была особенно красива. А знаете почему? Потому что она наконец-то моя. Просто моя.       – Ты ведь знаешь, что я люблю тебя? – спросила Камила, когда мы уже собирались уходить. Не знаю, сколько времени мы провели здесь. Но это определенно одна из самых лучших ночей в моей жизни. Надо запомнить ее и использовать как щит всякий раз, когда жизнь будет пытаться нанести очередной удар.       – И я люблю тебя,– ответила я, целуя ее в щеку. Ради таких моментов определенно стоит жить.       Как только я оказалась дома, я сразу же рухнула на кровать. Казалось, у меня не осталось ни моральных, ни физических сил. Все, чего я сейчас хотела, это закрыть глаза и видеть какие-нибудь радужные сны. Но стоило мне закрыть глаза, как мне показалось на секунду, как я услышала непонятный шум на первом этаже. Я посмотрела на часы: 4:20. Что, черт возьми, может случиться в 4:20?       –Эй, все, идите сюда! – послышался голос Криса.       Мы с Тейлор одновременно вышли из своих комнат. Думаю, в моих глазах читалось то же, что и в ее – страх. И мы обе боялись того, что сейчас может произойти.       Спустившись на первый этаж, мы столкнулись с родителями, которые непонимающе посмотрели на нас с Тейлор. Да, ребят, мы тоже не понимаем, что происходит.       – Все здесь, отлично, – еле ворочая языком, произнес Крис, который, к тому же, еле держался на ногах.       – Ваша дочь, – Крис обращался к родителям, – Эта тварь, – он показал пальцем на меня, – Она должна убраться из нашего дома.       – Лорен, что произошло? – спросил папа, в глазах которого появилась тревога. Но будет ли он беспокоиться обо мне, когда узнает, что я сделала?