Wicked game

      Почему все всегда рушится именно в тот момент, когда ты наконец позволяешь себе быть счастливым?       – Лорен? — снова произнес папа, подходя ко мне ближе. Господи, как же низко я сейчас упаду в твоих глазах, пап.       – Давай, расскажи им все, — выпалила Тейлор, в глазах которой кипела злость. Она встала рядом с Крисом, всем своим видом показывая, что в этой битве я в меньшинстве. И почему я не удивлена?       – Что, черт возьми, она должна рассказать нам? — наконец вмешалась мама, оказываясь в самом эпицентре боевых действий между ее собственными детьми.       Знаете, это чувство, когда от бессилия и беспомощности не можешь даже пошевелиться? Вот именно это сейчас со мной и происходило. Мысли, мысли, мысли. Казалось они оковали меня, словно цепи. И если моя цепь, ограждающая меня от Камилы, была слаба, то эти цепи были сделаны из стали. В голове крутился лишь один вопрос: зачем? Зачем Крис это делает?       – То, как она совратила мою девушку. Давай, Ло, все жаждут подробностей, – Крис выплевывал каждое слово, надеясь, что хотя бы одно из них сможет уничтожить меня.       – Лорен, о чем они говорят? – мама повернулась ко мне. В ее глазах с легкостью можно было прочитать ее нежелание верить в то, что ее дочь этакий монстр, разрушивший счастье своего старшего брата.       – Ну же, Лорен, расскажи всем, как моя девушка хороша в постели, — произнес Крис, надвигаясь на меня. Но на его пути встал папа, закрывая меня собой. И если бы не он, клянусь, я бы сама набросилась на Криса за то, что он позволяет себе думать о Камиле такое.       – Лорен, это правда? – спросила мама. Никогда бы не подумала, что меня начнет выворачивать от своего собственного имени. Могут они наконец прекратить повторять его снова и снова?       – Да, – я сделала паузу, стараясь набрать в легкие как можно больше воздуха, который сейчас мне так будет нужен, – Да, мам, это правда, – я увидела, как после моих слов что-то потухло в ее глазах. Интересно, что сейчас в глазах папы?       – Зачем ты это сделала? – в голосе мамы появилась злость. Кажется, у клуба «ненавистников Лорен» только что появился новый участник. Куда отправлять открытку с поздравлениями?       – Зачем? Серьезно, мам? – я наконец перестала прятаться за спиной папы, выходя в центр комнаты, чтобы не только я видела их всех, но и чтобы они видели меня.       – Господи, я так устала, – я провела рукой по волосам, убирая их с лица, – Я так устала чувствовать вину за то, что наконец-то счастлива. Мне жаль, Крис, что счастливой меня делает тот же человек, что и тебя, – я смотрела Крису прямо в глаза, которые не могли сфокусироваться из-за слишком высокого уровня алкоголя в его организме, -Но правда в том, что она выбрала меня. Понимаешь?       Но Крис, очевидно, не понимал. Он сжал кулаки, которыми явно мечтал проломить мою грудную клетку, вырвав оттуда мое сердце, на котором теперь золотыми буквами выгравировано имя Камилы.       – Лорен, иди в свою комнату, – теперь, казалось, была очередь мамы кидать в меня слова, – Сейчас же.        У меня не было причин не слушать ее в этот момент. Я сказала все, что так долго терзало мою душу. Я наконец избавилась от тяжкого груза лжи, будившего меня по ночам. Да, моя семья разочарована во мне. Хотя, кому я вру. Они, очевидно, ненавидят меня каждой клеточкой, которая только способна ненавидеть. Но их ненависть была так ничтожна мала в сравнении с любовью, которая была у нас с Камилой.       Оказавшись в комнате, я почувствовала, как слабею. В моих глазах появился туман, означающий только одно — я плачу. Казалось, что слезы льются прямо из океана моей боли, который так долго разрастался внутри меня. Может, сегодня мое время пойти ко дну?       – Эй, Ло, поговорим? – послышался голос папы, стоящего в дверях моей комнаты. Я ничего не могла ответить ему, потому что какое-то непонятное мне чувство сдавило мое горло настолько, что удивительно, как я все еще была жива.       –Я хочу, чтобы ты знала, что я на твоей стороне. Всегда был и всегда буду. Да, это все сложно, но мы справимся, – произнес папа, присаживаясь рядом со мной на кровать, обнимая меня одной рукой. Стоило мне прижаться к нему, как вся боль будто увеличилась в несколько тысяч раз, оставляя на моем теле все новые невидимые рубцы. Нет, серьезно, сколько я еще способна вынести?       – Ты любишь ее, – папа не спрашивал, нет, он утверждал. Неужели он настолько сильно чувствует меня, что был единственным человеком, который сам знал ответ на этот глупый вопрос?        – И ты не виновата, что все произошло именно так, Ло. Перестань винить себя, пожалуйста, – он сдавил меня в объятиях сильнее, давая понять, что он рядом. Я и так это знала. Всегда.       – Но мы поговорили с мамой и решили, что тебе будет лучше пожить некоторое время у тети в Лос-Анджелесе. Пока все не уляжется. Обещаю, Ло, – он посмотрел мне в глаза, стараясь показать, что он говорит правду. Но я знала, что он лжет. Мама выбрала Криса, а папа просто не мог ничего поделать. Трое против одного, знаете ли. Еще одна битва проиграна. Я знала, что это «пока все не уляжется» на самом деле означало — навсегда.       – Когда я уезжаю? – пробираясь сквозь слезы, спросила я.       – Сегодня, Ло, – шумно выдохнув, произнес папа. Кажется, ему сейчас так же тяжело, как и мне.       – Я смогу попрощаться с ней? – это был единственный вопрос, который был важен для меня. Смогу ли я увидеть ее лицо еще хотя бы раз?       – Боюсь, что нет, Ло. Мы выезжаем через пару часов, – вставая с кровати, произнес папа.       – Мы что поедем на машине? Лос-Анджелес же на другом конце страны, пап, – осознание этого ударило по моей голове. Они специально отправляют меня, как можно дальше от Камилы. Интересно, почему я еду не в Россию?       – Я думаю, нам обоим есть, о чем подумать в дороге, – папа поцеловал меня в макушку и покинул мою комнату, оставляя меня наедине с демонами, которые так долго молчали.       И они кричали. Эти чертовы демоны сейчас так громко кричали, что мне пришлось обхватить голову руками в надежде хотя бы чуть-чуть заглушить их. Но это было бесполезно. Почему, почему моя мама так легко отказалась от меня? Почему она даже не попыталась понять? Я понимаю, что Крис в ее глазах всегда и во всем был лучше меня, как бы я ни старалась. Знаете, эту легенду о том, что матери по непонятным им самим причинам всегда больше любят сыновей? Я всегда старалась не верить этому, но факт остается фактом. Поэтому сейчас я собираю свои вещи для того, чтобы уехать почти за 3 тысячи километров от родного дома. Но самое главное то, что я буду почти в 3 тысячах километрах от Камилы. Когда там в ваших мелодрамах обычно наступает счастливый финал?       – Могу я ей хотя бы позвонить? – наконец спросила я папу, когда мы отъехали от дома, где трое некогда так любивших меня людей сейчас праздновали свою победу надо мной.       Папа безмолвно кивнул. Я достала телефон и трясущимися руками нажала на кнопку «вызов».       – Привет, Ло, – послышалось на другом конце провода. И клянусь, в этих ее словах было столько любви, что я готова была открыть дверь машины и выпрыгнуть из нее на ходу, несмотря на приличную скорость.        – Привет, – слишком тяжело дыша, произнесла я. В этот момент я поймала на себе взгляд папы, лицо которого исказила гримаса боли. То, как я произнесла эти шесть самых простых букв в адрес девушки своей мечты, заставило его прочувствовать всю безнадежность данной истории. Моей истории любви.       – Лорен, все в порядке? – спросила Камила, которая, вероятнее всего, услышала мои всхлипы, которые я, несмотря на все усилия, не смогла подавить. Помните, я говорила, что меня выворачивает от своего собственного имени? Забудьте. Когда его произносит она, мне кажется, что это одно из самых красивых сочетаний букв, которое я когда-либо слышала.       – Скажи мне, что знаешь, что я люблю тебя? – я закусила губу, стараясь заглушить душевную боль физической. Но первая была настолько сильна, что я даже не поняла, когда именно почувствовала металлический привкус во рту.       – Конечно я знаю это, Лорен. В чем дело? Только не говори мне, что мы снова не можем быть вместе, потому что впервые мы можем. Слышишь, Ло? Можем, – произнесла Камила, которая, кажется, готовилась к худшему исходу. Потому что со мной нельзя по-другому, и она знала это.       – Нет, не можем, Камила, – слезы предательски не давали мне продолжить, накрывая меня новой волной, –Я уезжаю. На время, – сказала я, несмотря на то, что прекрасно знала о бесконечности этого времени.       – Куда? Зачем? Как же школа? – она задавала вопрос за вопросом, но я была так счастлива слышать ее голос, что не останавливала этот бешеный поток.       – Это все неважно, правда, – я подняла голову, когда машина неожиданно остановилась, и увидела, что мы стоим прямо возле дома Камилы.       – А что тогда важно, Лорен? – спросила Камила, которая явно не понимала причину моего молчания. Я и сама не понимала, почему мы сейчас находимся здесь.       Я повернула голову к папе, глазами задавая ему вопрос: какого черта мы здесь делаем?       – Вы обязаны попрощаться, – отвечая на мой немой вопрос, произнес папа, -Иди скорее, пока я не передумал, – он улыбнулся, показывая в сторону дома.       –Спасибо, – одними губами прошептала я, выбираясь из машины.       – Ты можешь выйти? – выпалила я, быстрым шагом направляясь к ее дому, будто и правда боялась, что папа может передумать, хотя прекрасно знала, что он этого не сделает.       – Что? Лорен, я ничего не понимаю, – сказала Камила, открывая входную дверь. Увидев меня, она тут же сбросила вызов и побежала мне навстречу. Очередной момент из мелодрамы, где два главных героя бегут друг к другу навстречу в замедленной съемке под какую-нибудь до жути милую песенку о любви. Кажется, такими темпами я скоро начну смотреть эти самые мелодрамы.       Не знаю, сколько мы простояли, обнимая друг друга и не говоря друг другу ни слова. Казалось, что они сейчас были не нужны ни ей, ни тем более мне. Все, чего я сейчас хотела, это запомнить это чувство безграничной любви к этой замечательной девушке, за которую я не устану сражаться со Вселенной. И пусть сейчас счет не в мою пользу, но кто сказал, что так будет всегда?       – Куда ты уезжаешь? – Камила обхватила мое лицо руками, смотря мне прямо в глаза, прекрасно зная, что они-то ей точно не соврут.       – В Лос-Анджелес, к тете, – только и смогла выговорить я, стараясь запомнить каждый миллиметр ее идеального лица.       – Когда ты возвращаешься? – ее глаза забегали по моему лицу. Видимо, не только я так отчаянно нуждалась сохранить образ любимого человека в своей голове.       – Папа говорит, что это ненадолго, – я махнула головой в сторону машины, припаркованной неподалеку, давая понять Камиле, что у нас не так много времени, как бы нам обеим этого хотелось.       – А на самом деле? – на ее лице появилась грустная улыбка. Кажется, она так же, как и я, научилась принимать удары судьбы с улыбкой на лице. Боль стала настолько привычна для нас, что мы, вероятнее всего, даже начали получать от нее удовольствие.       – Не знаю, правда, – я взяла обе ее руки в свои, поднося их к своему лицу и целуя их по очереди. Однажды я уже просила дать мне возможность запомнить аромат ее кожи. Сейчас я снова готова умолять об этом всех Богов, которые только существовали, существуют или будут существовать.       – Мы снова проиграли, – произнесла я, чувствуя, как остатки боли покатились по моей щеке. И опять в самый неподходящий момент. Хотя, кажется, мне и так называемому подходящему моменту вообще не суждено пересечься.       – Ну почему ты у меня такая глупышка? – Камила провела большим пальцем по моей щеке, вытирая оставшийся мокрый след, -Тайные отношения у нас уже были, что насчет отношений на расстоянии? – на ее лице появилась улыбка, которая всегда напоминала мне, почему я все еще раз за разом встаю с колен, не давая Вселенной возможности восторжествовать.       – Ты думаешь, мы справимся? – я посмотрела ей в глаза и сразу же поняла, насколько мой вопрос был неправильным. Конечно мы справимся. Даже если я в очередной раз сломаюсь, я знаю, что она не сдастся. Никогда. Можно ли любить ее еще больше?       И Камила ничего не ответила, накрывая мои губы своими. Господи, это мне тоже необходимо запомнить. Запомнить то, как в этот самый момент Камила и Лорен перестали существовать.       Звук сигнала автомобиля, заставил наши губы оторваться друг от друга. Мне, очевидно, было пора. Ну почему я просто не могу остаться в этом моменте навсегда? Я согласна, чтобы любой день с ней превратился в день сурка, потому что он никогда мне не надоест.       – Иди, – сказала Камила, которая все еще не выпускала меня из объятий.       – Я люблю тебя, – я прошептала ей на ухо, оставляя поцелуй на ее щеке.       И не дожидаясь ее ответа, я пошла в сторону машины. Мне не нужно было слышать, что она мне скажет, потому что я и так это знала. Я знала, что она любит меня так же сильно, как и я ее. Кто-то вообще в этом еще сомневался? Сейчас главное не оборачиваться, только не оборачиваться. И если я думала, что это было сложно раньше, то сейчас это было почти невозможно. По привычке сжав кулаки со всей силой, я села в машину. Камила все еще стояла на пороге своего дома, вытирая слезы. Мы сильны только рядом друг с другом. По одиночке мы сломаны.       – Спасибо, – снова сказала я папе, не отрывая взгляда от Камилы, – А теперь, ради Бога, поехали.       Папа, ничего не сказав, нажал на педаль газа, увозя меня от самого важного человека в моей жизни. Но я не винила его, нет. И я до конца своих дней буду благодарна ему за то, что он поверил в нашу с Камилой любовь. Впереди нас ждала долгая дорога. И я говорю не только о нашем пути до Лос-Анджелеса.

***

      Семь месяцев спустя.       Как же я ненавижу пробки в этом чертовом Лос-Анджелесе. Да, за долгие семь месяцев я все еще не смогла проникнуться этим городом. Возможно, потому что мое сердце все еще было в Майами.       Но так и быть, этот город был не совсем плох. Вечеринки тут были определенно лучше, чем в Майами. Может, потому что к ним не прикладывали руку мой брат и мой бывший парень. Да, он стал бывшим, как только Крис ему все рассказал, очевидно преувеличивая все факты. В связи с этим, мне пришлось выслушать целый шквал оскорблений в свой адрес, которыми Луис кидался в меня, стараясь посильнее задеть. Но мне было так все равно, что некоторые из них даже вызвали у меня улыбку. Я была ужасна, ведь даже не удосужилась поговорить с ним лично. Но разве в этом была моя вина? Мне даже не дали шанса попрощаться с друзьями. Моя ссылка в мою собственную Сибирь началась слишком быстро. И я не знала, когда она закончится. Видимо, все еще так и не улеглось. И, наверное, никогда не уляжется.       Папа приезжал ко мне на Рождество, передавая наилучшие пожелания от других членов нашей семьи. Я знала, что он лжет. Но ложь во спасение — это не грех. И я была просто счастлива, что семейный праздник он решил провести именно со мной.       Нормани, Дайна и Элли выбрались ко мне в конце мая, чтобы отметить день рождения первой в одном из самых крутых клубов Лос-Анджелеса. Но в самый крутой клуб нас, как вы могли предположить, не пустили. Наши фальшивые удостоверения, которые всегда выручали нас в Майами, здесь не сработали. Но мы не шибко-то и расстроились. Наша фантастическая четверка была вместе и этого нам было достаточно.       Приезжала ли ко мне Камила? Нет. Ее родители были строже, чем я предполагала. И, как я поняла, они были очень раздосадованы, узнав, что их дочь променяла такого замечательного и прекрасного Криса на девушку. Возможно, именно тот факт, что я была девушкой смущал их больше всего. Хотя, мое родство с Крисом, наверное, тоже не очень радовало их.       Камила почему-то не говорила мне, куда она поступила. В ее планах, как и у всех, были университеты Лиги плюща. Но в отличие от всех, у нее точно были все шансы туда поступить. Я ведь уже говорила, что она идеальна?       Звонок телефона вырвал меня из очередного потока мыслей о девушке, которая все эти семь месяцев занимала 99% в моей голове.       – Здравствуйте, Лорен, – послышался такой обожаемый мною голос.       – Здравствуйте, Камила, – на моем лице появилась улыбка. Кажется, все люди в этом милом заведении, в котором я сейчас пила свой кофе, могли это заметить.       – Как же я скучала по твоей улыбке, – произнесла Камила, вводя меня в ступор. Что? Как она может видеть мою улыбку?       – Кажется, мы все-таки победили, – засмеялась она, – Обернись.       И я обернулась и увидела ее. Как всегда идеальную, но в этот раз окончательно мою. Мы проиграли много битв, но мы выиграли войну.