Ты всё равно мне принадлежишь

Дип остолбенел, руки и ноги не слушались, тело била дрожь. В ушах противно звенело, а в горле, перекрывая дыхание, стоял липкий ком. В глазах потемнело. Казалось, ещё чуть-чуть, и Пайнс упадёт в обморок от перенапряжения и страха. Шум приближающихся шагов с силой бил по ушам, как молот по полой бочке. — Привет, — услышал он сквозь звон в ушах. У Диппера задрожали губы. — Что? — не совсем понимая, что происходит, переспросил он, еле-еле поворачивая онемевший язык. Пайнсу казалось, что он сходил с ума, а его разум горел в лихорадке безумия. — Я говорю «привет», — перед лицом щёлкнули длинные пальцы, а над головой раздалось весёлое хмыканье. Пайнс медленно поднял голову и увидел весьма симпатичного парня. Невысокий худощавый юноша смотрел на Дипа сверху вниз, весело блестя ярко-голубыми глазами, и застенчиво улыбался, убрав руки в карманы простых тёмных брюк. — Ты… Ты кто? — рвано спросил Диппер и сделал длинный выдох, чтобы успокоиться. Его лицо, до этого белое, как мел, медленно принимало прежний оттенок. — Я Уилл, Уилл Сайфер, мы с тобой в одном классе учимся вообще-то, — Сайфер обиженно надулся, сложив руки на груди, и тряхнул ярко-голубыми волосами. — Да? — Пайнс с удивлением посмотрел на него, приподняв бровь. Он готов был голову на отсечение отдать, что Уилла в классе не видел. Все знания Диппера о нём сводились к тому, что у Сайфера был старший брат, крайне наглая и популярная личность, но когда Дип интересовался знаменитостями школы? — Ты выглядишь старше меня… — Я остался на второй год из-за… Неважно, — Уилл запнулся и быстро отвёл взгляд на малышню, которая весело резвилась в песочнице неподалёку. Неловкая пауза затянулась. — Ты чего-то хотел? — Диппер нервно посмотрел на Сайфера, сжав лямку сумки. — Дубина, — Уилл хлопнул себя по лбу. Он порылся в кармане форменных брюк и протянул Дипу листок бумаги, аккуратно сложенный вчетверо. Игриво подмигнув, он скрылся за поворотом раньше, чем ошеломлённый парень смог что-либо понять или сказать. В руке у Пайнса оказалась записка, написанная каллиграфическим, но совершенно непонятным почерком. Дип понюхал листок и закатил глаза. Пасифика. Только она могла додуматься побрызгать бумажку своими духами. Получше рассмотрев записку, Дип смог наконец-то её прочитать: «Диппер, приходи в 20:00 к фонтану в городском парке, и я покажу тебе что-то интересное. Пасифика» Записка заинтриговала парня, ведь не каждый день его девушка приглашала его на свидание, а не наоборот. Любопытство заставило Пайнса забыть про недавние события и свои страхи. Если бы он только знал, что в этот момент за ним наблюдали… Наблюдали похотливым и голодным взглядом. Но он не знал. В без пятнадцати восемь Диппер с букетом цветов в ожидании чего-то интересного вошёл в городской парк. Там было на удивление тихо, даже ветер не гулял в вершинах деревьев. На главной аллее не было ни души, но Пайнс не обратил на это внимания, он был слишком занят мыслями о Пасифике. Подойдя к фонтану и сев на бортик, Дип начал терпеливо ждать своё «чудо». Ждать пришлось недолго. Только часы показали восемь часов вечера, что-то напрягло парня. — Вода… — прошептал он, смотря на фонтан, — красная вода. Вода и правда окрасилась в красный цвет, медленно становясь однотонной. — Диппер…— позвал его тихий шёпот, еле слышный за плеском воды. Дип обошёл фонтан на ватных ногах и чуть не вскрикнул от ужаса. Пасифика, его Пасифика висела на статуе фонтана вниз головой. Вернее, голова была в нормальном положении, но отдельно от тела, рассечённого вдоль так, что внутренности вывалились наружу. Убийца положил глаза девушки в её рот, а в пустых глазницах пищали и извивались крысы, пришитые к её голове живьём. Руки девушки держались на сухожилиях, в одной из ладоней был зажат язык. К горлу Диппера подступила тошнота. Отрезанная голова девушки прижимала листок бумаги, заляпанный кровью. Превозмогая ужас и отвращение, Пайнс вытянул листок, но случайно дотронулся до глаза. Пальцы свело судорогой от брезгливости и страха. Резко отпрыгнув назад, Диппер с ужасом посмотрел, как глаза выпали изо рта, покатились по лицу и с тихим плеском упали в красную воду. Деревянными пальцами Пайнс развернул бумажку и прочитал записку одними лишь губами: «Ты только мой». В глазах потемнело, голова начала кружиться, земля ушла из-под ног, а на задворках сознания раздались медленные и неторопливые шаги.