Ты всё равно мне принадлежишь

Диппер тяжело вздохнул. Он медленно шёл по лестнице и держался за перила, хватая ртом воздух. Отец гремел ключами, а матушка что-то едва слышно шептала и перебирала чётки. Замок входной двери противно заскрежетал. — Проходите, — Оливер устало вздохнул и отошёл в сторону, пропуская остальных в квартиру. В этот момент Дипперу показалось, что он постарел на несколько лет. Лицо отца сморщилось и покрылось жуткими морщинами, в полумраке прихожей можно было только частично понять, где был нос, а где — глаза. Диппер рвано выдохнул и, повесив куртку на крючок в прихожей, медленно поковылял в ванную через гостиную. В квартире было тихо и пусто. С тех пор Мэйбл редко оставалась дома. Она предпочитала проводить время со своими подругами, заниматься в кружках и помогать в подготовке вечеринок. Естественно, она никогда не говорила маме правду. Иногда Пайнсу казалось, что его сестра научилась врать раньше, чем ходить или говорить. — Бобби, привет, — раздался голос отца из гостиной. У Оливера была привычка мерить комнату шагами во время телефонного разговора. — Ты сегодня свободен?.. Да… Да… Нужно почистить салон от запахов. Диппер низко опустил голову, ему стало мучительно стыдно. Вся машина теперь пахла его рвотой. Пайнс скривился и прикрыл глаза. Он доставлял семье столько неудобств: в последние недели родители стали нервными, матушка молилась целыми днями, даже активнее, чем раньше. Мэйбл приходила домой только под вечер, уставшая и вымотанная. Диппер не винил её, он бы тоже не хотел оставаться рядом с собой, будь он на месте сестры. Пайнс поспешил умыться, холодная вода немного отрезвила его. Диппер медленно поднял голову и уставился в собственное отражение. Припухшее лицо и покрасневшие глаза. Растерянный взгляд и растрёпанные волосы. Так и должен был выглядеть жестокий убийца, забравший столько жизней? Это он? Пайнс отвёл взгляд, не в силах больше смотреть на себя. С того случая он старался больше не смотреть в зеркало и не видеть своё отражение. Диппер быстро вышел из ванной и проскочил коридору, низко опустив голову. Пайнс не хотел смотреть по сторонам и видеть испуганный взгляд матери, полный жалости и сочувствия, её взгляд на кресты, висевшие на всех стенах. Взгляды мученика обжигали и гнали в комнату, словно дикого зверя. Пайнс влетел в спальню и с грохотом закрыл дверь, тяжело дыша. В комнате, казалось, не хватало воздуха. Диппер на ватных ногах подошёл к кровати и рухнул на неё. В комнате было темно. Чёрные и колючие тени даже через закрытые шторы скреблись когтями по комнате. В комнате стояла невыносимая духота. Диппер бы совершенно не удивился, если бы в какой-то момент он почувствовал запах тухлого сэндвича с рыбными консервами или скисшего молока. Пайнс выдохнул и прикрыл глаза, прислушиваясь к разговорам в квартире. Отец мерил гостиную шагами и уже вовсю обсуждал с Бобби последнюю футбольную игру новой команды из их города. Звучал он гораздо заинтересованнее, чем до этого. На кухне матушка мыла посуду и что-то напевала под нос. В какой-то момент квартиру заполнили звуки телевизора и радио, постепенно оживляя её и разрушаю тягучую, словно смолу, тишину. Дипперу стало горько. Он криво улыбнулся и поджал губы. Его родители активно делали вид, что ничего не случилось, что всё было, как и всегда. От этой приторной наигранности и искусственности заболели зубы. Пайнс покачал головой и встал с кровати, пружины натужно скрипнули. Его взгляд остановился на компьютере. А может, отвлечься от этого было не такой плохой идеей? Включить фильм или сериал или поиграть в любимую игру? — Да, это действительно лучше, — тихо сам себе сказал Диппер. Его голос мог перебить любой, даже самый слабый ветерок. — «Просто закрой глаза». Пайнс сел на скрипучий и старый стул, покрытый маленькими трещинами, пятнами от чернил и газировки. Они были настолько старыми, что, скорее всего, сойдут только вместе с обивкой. Рука Диппера опустилась и стала хаотично искать кнопку питания на большом системном блоке. Старенький компьютер натужно зажужжал. Отец на это постоянно жаловался и грозился отнести его в ремонт. Работу компьютера при долгом включении можно было услышать даже на первом этаже. Последние пару недель он стал постоянным в мире звуков их квартиры, но Оливер упорно молчал и ничего не говорил, хоть его раздражали почти любые посторонние звуки. Небольшой монитор тускло моргнул и через несколько мгновений включил экран заставки. Диппер откинулся на спинку стула, сложив руки на животе, и перевёл взгляд на полку над столом, заставленную комиксами и коробками с дисками. Если компьютер загрузится быстрее пары минут, это будет чудом. Пайнс вздохнул и прикрыл глаза, думая, что посмотреть. В голову не приходило ничего путного. — Ладно, — Пайнс сел ровнее и посмотрел на экран. Словно издеваясь, он показывал почти полную загрузку. — Найду что-нибудь из нового. Наконец компьютер был полностью готов к работе, Диппер с облегчением нажал на иконку поисковика. Пайнс привычно открыл вкладку новостей и пролистал вниз. Ничего интересного не было: то истеричные высказывания политиков и звёзд, то расследования о НЛО, не имеющие реальных оснований. Диппер устало вздохнул и уже хотел посмотреть в подписке, что недавно вышло, как его внимание привлёк ролик с громким заголовком:

Продажность полиции зашкаливает все возможные и невозможные масштабы.

Пайнс раздражённо закатил глаза и цыкнул. Опять будут рассказывать, какие ужасные политики и бизнесмены, как они воровали миллионы и миллионы долларов. Такое уже начинала жутко раздражать. По мнению журналистов, люди совсем слепые и не понимали, отчего же их лица так блестели от сала, а туши раздувались от жира. Иногда Диппер думал, а сколько в них ещё влезет перед тем, как разорвёт, как воздушный шарик, прямо на камеру, заляпывая окружающих своими останками. Пайнс часто так представлял, когда кто-то его раздражал. Диппер уже хотел пролистнуть дальше видео, как его взгляд зацепился за короткое описание.

В городе Уэстбрук из штата Мэн орудует маньяк.

Сердце Пайнса пропустило удар. Это же его город и его штат. Диппер судорожно сглотнул и щёлкнул мышкой по ролику. Загрузка шла очень медленно, пока Пайнс сгорал от нетерпения и страха, ёрзая на стуле. Стоило ролику загрузиться, Диппер тут же отшатнулся назад. Один за другим мелькали объявления о пропаже. Мальчики и девочки. Кому-то здесь было пятнадцать лет, а кто-то едва ли дотягивал до одиннадцати. — Все эти люди пропали только за семь месяцев, — раздался тихий голос, похожий на шёпот. Дипперу пришлось включить колонки на масимум, чтобы хоть что-то услышать. Вдруг очень неожиданно вывели на экран какое-то нечёткое видео явно с домашней камеры. Её владелец глухо и тяжело дышал. Фонарик постоянно прыгал, пока не зацепился за яму. Она была очень глубокой. Земля вокруг неё была разбросана огромными рыхлыми комьями. — Я сейчас нахожусь на городском кладбище — послышался шёпот какого-то мужчины. Он так часто и резко дышал, что его речь можно было разобрать лишь по субтитрам, которые предоставила это передача. — Несколько недель назад пропал мой брат. О его пропаже объявил сторож кладбища, и я сейчас иду к нему. По экрану пошли помехи. В кадр несколько раз попала чья-то посиневшая оторванная рука. Можно было увидеть, как на ней извивались опарыши, поедая плоть безымянного покойника. Диппер услышал крик и тут же отшатнулся от экрана, судорожно сглотнув. Он прекрасно помнил и знал это кладбище. Его резко начало мутить, когда он только представил, что земля забьёт его рот и лёгкие, поглощая крик. И только надгробные кресты будут хранить этот секрет. Пайнс очнулся от ледяного страха только после натужного скрипа петель. Диппер вздрогнул и диким взглядом уставился в монитор. Это была сторожка, но сейчас она скорее была похожа на комнату мясника. Деревянный пол распух от крови и стал розового цвета. Красные подтёки были даже на потолке. Человек, который нёс камеру, закричал и медленно пошёл дальше. Пол угрожающе скрипел. Диппер прекрасно слышал, что неизвестный мужчина уже рыдал, рассматривая окровавленный молот и щипцы. Пайнс не удержался и нервно закрыл глаза. Он не хотел этого видеть. Он не хотел этого слышать. Осознание, что он мог оказаться там, бросало в дрожь. Из глаз потекли слёзы. Он не хотел умирать. Он не хотел лежать бесформенной массой в могиле, переломанный, как кукла, которая резко надоела слишком жестокому ребёнку. — Я работник местного морга, — послышался голос подростка или молодого мужчины. Он отличался от предыдущего. Пайнс понял, что началась другая запись. Он раздвинул пальцы, чтобы хоть как-то видеть, что происходит на экране. В горле застыл комок. Его замутило. На каталках и в деревянных коробках лежали чёрные мешки, и только кое-где можно было увидеть частично целые тела, но у кого-то не было руки, у кого-то — пальцев, у кого-то — головы. Вереница из каталок и коробок вела до самых прозекторской. — В трупорезке и самом морге уже места не осталось. Пришлось температуру уменьшить, чтобы дышать можно было. Полицейские говорят, что там осталось ещё примерно столько же. Куда их класть, наше руководство вообще не знает. Диппера затрясло, он сжал ношку стула холодными пальцами. От равнодушного голоса подростка шёл мороз по коже. У Пайнса сложилось ощущение, что он не видел в этом ничего такого. Диппер прикрыл глаза, представляя себя в роли неопознанного трупа на такой же каталке. Слёзы лились из глаз. Дип чувствовал кожей, как скальпель входит в его кожу, как пила распиливает его оторванную голову и рассматривает мозги. Пайнс не глядя выключил видео и весь сжался, зажмурившись до ярких пятен перед глазами. — Диппер, у тебя что-то случилось? — раздался оглушительный стук в дверь и обеспокоенный голос матушки. Пайс дёрнулся и чуть не упал на пол вместе со стулом, но её вопрос так и остался без ответа. — Диппер… Господи, дай мне силы. Спаси мою душу.