Любовь

На следующий день Анна стояла в комнате Нины Кругловой в доме ее родителей. Ночью перед тем, как окончательно заснуть, она поняла, что надо делать. Так что с утра сразу она поехала к Кругловым и попросила у родителей погибшей девушки разрешения осмотреть ее комнату. Вернее, еще раз осмотреть. Комнату уже один раз обыскивали – сразу после убийства, но ничего особенного не нашли. «Что ж, стоит попробовать поискать по-другому» - подумала Анна и вызвала дух Нины. Она пришла почти сразу. - Помоги мне, - попросила ее Анна. Дух подошел к одному из углов ковра и показал на него. Анна бросилась туда, отогнула угол, и начала проверять паркетные доски под ним. Четвертая поддалась на давление. Анна ее подцепила и сняла. Там оказалась небольшое пустое пространство. Она подумала, что, скорее всего, Нина обнаружила эту полость случайно, еще когда была маленькой девочкой и с тех пор стала использовать ее для хранения своих детских, а потом девичьих секретиков. Сейчас в этой нише лежала тетрадь. Спустя два с половиной часа Анна вытерла слезы, закрыла прочитанный дневник и отправилась на традиционное совещание к Варфоломееву, на которое уже опаздывала. Постучав в кабинет, она вошла и услышала голос Штольмана: - …так что это может быть зацепкой. Мы проверим приказчика и, возможно… Тут он встревоженно прервался, увидев ее покрасневшие глаза. - Убийство Нины никак не связано с ее отцом, - спокойно сказала Анна. – Это сделала одна из ее подруг. - Которая? – поинтересовался Варфоломеев. - Не знаю. Но может быть любая из трех. Я нашла дневник Нины. Все дело в Серафимове, это он во всем виноват. Он этих девушек… - Совратил? - Нет. В каком-то смысле он поступил хуже. Он ими играл. - Что вы имеете в виду, Анна Викторовна? - В дневнике Нина описывала свои отношения с учителем. Из него следует, что он девушек провоцировал, разжигал в них чувства к нему, а потом стравливал между собой. - А вы не думали, что дневник это всего лишь девичья фантазия? - Уверена, что нет. Нина не была наделена писательским даром. Ее записи просты, сухи, она как будто конспектировала происходящее. А еще там нет никаких по-настоящему романтических моментов, как их представляют девушки такого возраста. Если бы это была фантазия, она бы наверняка придумала случайные встречи, прогулки, разговоры и даже поцелуи. Там ничего этого нет. Они с Серафимовым встречались только в школе, их общение было почти исключительно на учебные темы. За все время он всего лишь два раза коснулся ее – поздоровавшись за руку при паре встреч. - Так почему вы решили, что он ею манипулировал? - Потому что она описывает, как он смотрел ей в глаза, как многозначительно звучали его самые обычные слова. И то же самое он делал с тремя другими девушками. Он оказывал такие знаки внимания то одной, то другой, сводя их всех четверых с ума. Она писала про ее отношения с подругами из-за всего этого. - Анна Викторовна, я понимаю, что вас эта история задела. Но это все может быть коллективной девичьей фантазией. Взгляды и многозначительный тон к делу не пришьешь. Девушки сами себя накрутили, сами себе навыдумывали, а потом у одной из них, возможно, не выдержали нервы, и она на почве ревности убила подругу. - Проверим, был ли у кого-то из них доступ к оружию. Думаю, это даст ответ и на все остальные вопросы, - вступил в разговор Штольман. Спустя три часа он вошел в кабинет Анны. Она вопросительно посмотрела на Якова. - Лидия Печерская, - просто ответил Яков. – К ним в отпуск приехал ее брат-офицер. Ведет разгульный образ жизни. Возвращается под утро и спит до обеда. Она взяла его револьвер, зная, что успеет вернуть его до того, как брат проснется. На ярмарке она увлекла Нину в укромный уголок парка, сказав, что хочет кое-что ей рассказать о Серафимове. Там застрелила и изобразила ограбление. Потом вернулась на ярмарку, где вновь встретилась с подругами. - Это он виноват. - Анна Викторовна, Варфоломеев прав. Я посмотрел дневник Кругловой. Там нет ничего, что можно было бы предъявить Серафимову, даже если там написана правда. Все эти его взгляды и двусмысленные слова могут быть девичьими фантазиями. Все, что можно реально подтвердить, так это то, что четыре подруги сами себе все напридумывали, заревновали друг друга, и в результате произошла трагедия. Девушек допросили. Они рассказали об их кружке обожательниц Серафимова, но в их показаниях тоже нет ничего однозначно порочащего учителя. Все можно списать на субъективное восприятие и богатую фантазию. - Я сегодня снова была в гимназии. В прошлом году у них повесилась ученица. Причины так и не выяснили, но Серафимов ей преподавал, и она входила в число лучших его учениц… - Любимая, вы же сами понимаете, что это тоже ни о чем не говорит. - Понимаю, - Анна резко поднялась и вышла из кабинета, хлопнув дверью. Штольман вот уже час разговаривал с Серафимовым, которого вызвал на допрос по делу. Учитель выражал приличествующий ситуации ужас и сожаление, рассказывал о своей работе и отношении к ученицам. Полицейский достаточно часто встречался по долгу службы с разного рода извращенцами, чтобы в ходе беседы понять, что у Серафимова действительно нет чувственного интереса к юным девушкам. Но чем дольше Яков разговаривал с учителем, тем сильнее чувствовал, что дело действительно нечисто. Задерживать Серафимова дольше не было никаких оснований, так что Штольман его отпустил. Уже стоя в дверях, учитель вдруг обернулся и сказал: - Любовь дает огромную власть, не правда ли? - А потом он улыбнулся, - рассказывал Яков Анне вечером по дороге домой. – Как будто маска спала у него с лица, и он обнажил свое истинное лицо. Лицо хищника. У него не было эротического интереса к этим девушкам. Он просто наслаждался чувством власти над ними. Так что, вы были правы, что он манипулировал ими. Думаю, он проверял, до какой черты он может их довести. Выяснилось, что до крайней. - Нина Круглова мертва, Лидия Печерская отправится на каторгу, а истинный виновник всего не понесет никакой ответственности. Он даже работу не потеряет. - Насчет последнего я не был бы так уверен. - Вы о чем? - Я поговорю с Дашей. Она в попечительском совете гимназии, но не только. Связям и возможностям моей сестры в этом городе можно только позавидовать. Боюсь представить, какое наказание она может придумать для Серафимова, когда узнает эту историю. - То есть? - Дорогая, никогда недооценивайте гнев и силу возмездия богини любви негодяю, который посмел использовать это чувство во зло, - улыбнулся Штольман.