Любовь

- Анечка, дорогая, как я рада, что вы смогли выбраться из своего каземата! - Дарья Платоновна, но почему же каземата? – засмеялась Анна. – И кстати, как вы узнали, что у нас сейчас обеденное время. - Учитывая, сколько лет служит в этом заведении Яша, график его работы, можно сказать, выжжен у меня в мозгу. Анна снова рассмеялась. Она чрезвычайно обрадовалась, когда, вернувшись с совещания в кабинет, обнаружила, что дежурный принес ей доставленную записку. В ней Дарья Платоновна на своей фирменной бумаге писала, что совершенно случайно оказалась в кафе рядом с их ведомством и будет ужасно рада, если Анна к ней присоединится. Анна вспомнила, как накануне вечером Штольман ехидно ухмыльнулся, слушая ее рассказ о не пришедшей на оговоренную встречу сестре. Судя по всему, это было вполне в ее характере. Но Дарья Платоновна совершенно очаровала Анну и она не хотела упускать возможность снова с ней пообщаться. Правда, пришлось соврать Якову, поскольку ей не хотелось, чтобы он присоединился к их женской компании или стал отпускать едкости по данному поводу. - Дарья Платоновна, с радостью попью с вами чаю, - вернулась к основной теме Анна. - Анечка, чай – это так скучно! Мы идем с вами развлекаться. - То есть, как развлекаться? Дарья Платоновна, у меня обеденный перерыв всего час. - Милая моя, скажите мне, - заговорщицки улыбнувшись, спросила Семенецкая, - как часто вы из-за работы вообще пропускаете обеды, а также ужины, как часто работаете по выходным, как часто уходите из дома на рассвете, а возвращаетесь глубокой ночью? И скажите мне, ну неужели ваша служба не проживет без вас несколько часов? Сопротивляться обаянию русской Афродиты было невозможно. Анна прикинула и поняла, что встреча с подругами Кругловой у нее через четыре часа, а до этого у нее нет никаких срочных дел, которые нельзя было бы отложить. Дарья Платоновна поняла, что победила, и громко рассмеялась. - И куда мы пойдем развлекаться? – тоже засмеявшись, спросила Анна. - Как куда? По магазинам, конечно! Спустя три часа Анна поняла, что до этого мимо нее проходил огромный пласт жизни, наполненный зеркалами, толпами обходительных продавцов и грудами коробок с покупками. Это был мир Дарьи Платоновны, в котором она себя чувствовала как рыба в воде и в котором ее очевидно обожали. «Что впрочем, немудрено, учитывая, какие суммы она оставляет в магазинах», - с иронией подумала Анна. Она за последние часы уже трижды слышала в разных магазинах фразу: - Дарья Платоновна, счет, как обычно, господину Краузе выставить? «Надеюсь, господин Краузе осознает свою судьбу», - улыбнулась про себя Анна. Впрочем, конкретно этот магазин, куда ее, наконец, привела сестра Якова, стал для нее действительно откровением – магазин роскошного женского белья. Шелк, атлас, кружева, перья, стразы… Анна, которая всю жизнь, носила милое, но обычное белье, а спала в удобных скромных ночных рубашках, почувствовала себя здесь белой вороной. А Дарья Платоновна как раз в этот момент рассматривала очередной полупрозрачный персиковый пеньюар столь откровенного фасона, что было совершенно очевидно, что его единственное предназначение быть снятым через минуту после надевания, причем мужской рукой. - Анечка, милая, может, вы себе тоже что-нибудь выберете? - Не стоит, Дарья Платоновна, - улыбнулась Анна. - А теперь послушайте меня, милая девочка. Нельзя сделать счастливым мужчину, не будучи счастливой самой. При этом нельзя быть счастливой самой, не любя и не балуя себя. Если вы думаете, что это магазин, чтобы женщины могли порадовать мужчин, то вы ошибаетесь. В этом магазине женщины радуют себя. И выясняется, что это одновременно самый надежный способ порадовать и своего мужчину. Так что пора становиться взрослой женщиной, Анечка. Оглядитесь вокруг и решите, чем бы вам хотелось порадовать себя, - подмигнула ей Семенецкая. Спустя час, идя на встречу с гимназистками, Анна все еще улыбалась проведенному с сестрой Якова времени. Однако очень скоро ей стало не до улыбок. Подруги Нины упорно твердили, что не знают, в кого та была влюблена. Но стоило упомянуть имя Серафимова, как те дружно разрыдались. К сожалению, детали отношений погибшей гимназистки с учителем Анна так и не узнала. То ли девушки действительно их не знали, то ли упорно скрывали. «Но Нина была уверена, что Серафимов отвечает ей взаимностью. Надо завтра как-то выяснить, что их связывало», - думала Анна, стоя перед зеркалом уже дома вечером. - «Но это уже завтра». Она еще раз взглянула на свое отражение, глубоко вздохнула и вошла в спальню. - Анна Викторовна, забыл спросить, так куда это вы с такой скоростью умчались… - слова «в обед» застряли у Якова в горле, когда он взглянул на вошедшую Анну. По сравнению с интимными вещичками, что предпочитала Дарья Платоновна, на Анне было почти монашеское одеяние. Однако по сравнению со всем ее собственным гардеробом, в данный момент на ней было надето нечто совершенно невиданное ранее. Белая сорочка из тончайшего шелка. При каждом движении сорочка струилась по телу, облегая его изгибы. Обнаженные руки, глубокое декольте и высокий разрез спереди, открывавший левую ногу до середины бедра, завершали картину. Штольман совершенно завороженно смотрел, как Анна приближается к кровати. - Я ходила по магазинам с вашей сестрой, - Анна забралась на кровать и оседлала бедра Якова. – У нее есть теория, что женщина должна радовать себя, чтобы в итоге порадовать мужчину. Как вы думаете, Яков Платонович, она права? Однако в данный момент тот был явно не в состоянии дать разумный ответ. Он только скользнул рукой вверх по обнажившемуся в разрезе из-за задравшейся сорочки бедру, и тут уже Анне пришлось на мгновение закрыть глаза, чтобы взять себе в руки. Сдвинув ворот его ночной сорочки, она покрыла поцелуями его ключицу, чем вызвала судорожный вздох. - Нет-нет, сегодня моя очередь, - тихо засмеялась Анна и легонько толкнула Якова в грудь, чтобы тот упал обратно на подушки.