Все не так просто, как кажется...

      Начались каникулы, теперь я могу смело целыми днями и ночами задротить в компьютере. Вы только не подумайте, что у меня совсем нет друзей, потому что это не так, в школе я подружилась со многими и часто ходила с ними на улицу, однако, иногда хочется же побыть и в одиночестве. Разве я не права? Думаю, вы меня поддержите.       Я пришла домой, закинув ключи на стол, сняла с себя всё лишнее и поплелась на кухню, дабы посмотреть, чем есть поживиться. Закинув в желудок побольше вкусненького, я захватила с собой тарелку печенек и пошла к компьютерному столу. Кусая одну из них, я наткнулась на одну из коробок не распакованных мной вещей.       – Хм…что это? Что там может быть? – я поставила тарелку на стол и принялась распаковывать коробку. – Точно, тут же куча моего хлама. О, это же… – я наткнулась на свою шкатулку, что в день выселения повредилась при ударе и теперь плохо закрывалась. – Эх, а такая хорошенькая была, – я уже и не припомню, что точно у меня там лежало, я решила заглянуть. Интересно ведь. В ней была пара подвесок, три пары серёжек и…кулон, тот самый, что я нашла возле двери старого дома. Хозяева так и не объявились, а жаль, такая вещь. Я положила кулон на стол рядом с мышкой и села за компьютер.       На мониторе высветилось плюс одно сообщение по почте. Хм, это может быть только от одного человека – от Лидии, моей безбашенной подруги, что так помешана на хорроре. После случая со мной, она долго ждала, пока я восстановлюсь, чтобы расспросить меня про серийного убийцу, однако, заметив, как меняется моё настроение, она перестала спрашивать. Через некоторое время я всё же рассказала ей про этого убийцу, про Джеффа убийцу, поначалу она мне не верила, а после с чего-то начала верить, да ещё и воодушевилась как-то. Она не перестала слать мне всякую дребедень. Я, конечно, не против, но блин, моё воображение не в ладах со мной, оно будет не давать мне спать ночью, создаст кучу монстров, всунет их в мои сны, поржёт надо мной и скажет, что я сама виновата. Ну вот так вот у нас, у меня с ним свои счёты, у него свои, только вот отомстить я ему не могу, потому что моё воображение….это часть моего воображения…да, не удивительно, что меня больной считают, не нормален тот человек, который так не считает…       – Ладно, посмотрим, что там, – я кликнула мышкой на письмо и открыла его, в нем было видео подписанное, как «The History of Jeff The Killer», т.е. история Джеффа убийцы. Я правда не хотела этого делать, не хотела открывать, но блин, нездоровое любопытство, чтоб оно в лету кануло, поселилось в бездне, развело деток и забыло о моём существовании! Наверное, оно заодно с воображением! Ну, ладно, я отвлеклась…снова…вы уж простите меня.       Я навела мышку на пуск и видео началось. Да, история не из легких, я внимательно смотрела, не отрываясь от экрана, ни одна печенька не была тронута. Я почти закончила просмотр, как услышала какой-то непонятный звук. Повернувшись, я с непониманием посмотрела вдаль комнаты, ничего не было видно, свет повсюду был выключен, в доме горел лишь монитор от компьютера. Подумав, что это странно, я хмыкнула и продолжила просмотр.       – Закончила! – экран погас, пошли титры, на столе завибрировал телефон, сейчас была очередь мамы звонить мне, она должна вернуться через часа четыре, но всё равно продолжает звонить, как и обещала. Разблокировав телефон, я поднесла его к правому уху. Я услышала какой-то звук, походивший на шёпот, но посмотрев по сторонам, снова не подтвердив свои подозрения, не придала этому никакого значения. Я нажала кнопку вызова и планировала закрыть просмотр видео, как в тёмном мониторе, рядом со своим лицом с левой стороны я заметила виновника и главного героя своих снов. С осторожностью я начала поворачивать голову в его сторону, дабы убедиться в верности увиденного. На другом конце провода послышался голос:       – Ника, ты как, у тебя всё хорошо, ты поела? Не волнуйся, я скоро приеду, долго не сиди! Ты, что снова сидишь за компьютером?.. Алло…Ника?.. Я тебя не слышу. Не пугай меня! Ника, алло, ответь, это совсем не смешно! Ника…       Повернувшись, я столкнулась с взглядом этого человека, я резко вскрикнула и упала со стула на пол, повалив стул за собой, ударившись больно копчиком. С ужасом смотря на него, я стала отползать к стенке, как можно дальше, соприкоснувшись спиной с холодной стеной, я выгнулась, выдохнув, не отрывая взгляда от Джеффа. Я не знаю этого человека, даже зная его прошлое, я не могу сказать, кто он и о чем думает.       – Заинтересовалась мной, значит. Тоже стало интересно? Ну как, – он ткнул пальцем в сторону экрана, – понравилось? Удивлена или в ужасе?.. Ты такая же. Вам всем это интересно. Вы продолжаете копаться в этом дерьме, в моём прошлом. Разве это честно? Я же не копался в твоём прошлом, ведь так? – он продолжал говорить, повышая голос и приближаясь ко мне. – Какая же ты всё-таки жалкая. Ты меня так раздражаешь. Ты хоть знаешь, сколько я времени потратил, чтобы найти тебя? Знаешь, скольких я убил? Ты же знала, что туда поселилась молодая семья, нет? А я вот узнал, – он улыбнулся и дотронулся до моей щеки, проведя своей ладонью до затылка, и зарываясь рукой в моих волосах, сжал их. – Ты ведь осознаешь, что ты наделала? Из-за тебя умерли ни в чём неповинные люди. Ты хоть меня слушаешь вообще, а?! – он резко дёрнул меня за волосы, заставляя откинуть голову назад. Я вскрикнула от боли, моля, чтобы мама всё услышала и помогла мне. – Ну чего ты молчишь или тебе язык отрезали, а?! Хах, не хочешь отвечать значит, – он убрал руку с волос, приближаясь ей ко рту, проведя по нижней губе, он нажал на резко сжавшиеся губы, заставляя приоткрыть рот, после чего он протолкнул с силой большой палец в рот и резко потянул нижнюю челюсть вниз, что сопровождалось дикой болью, из-за чего я снова вскрикнула.       – Хм, вот видишь, язык на месте, так какого же ты не отвечаешь? Совсем не интересно. Он убрал руку и выпрямился, осматривая комнату.       – …док…– я вытерла рот рукой, еле сдерживая слёзы от боли.       – Ха? – он развернулся ко мне, смотря в своей манере сверху вниз. – Что ты там мямлишь?! Говори громче!       – Ублюдка кусок! Подонок, вот ты кто! – я смотрела на него с яростью сквозь капли слёз, которым я так и не дала вытечь.       – Хмм…осмелела, значит. Можешь ведь, когда захочешь! Теперь мне интересно, – он снова опустился на корточки, чтобы сровняться взглядом со мной. Он всё не выпускал из рук ножа. – Что же ты сделаешь, а? Раз ты так осмелела, может, мне напомнить то, что ты должна чувствовать? – он прикоснулся лезвием к моей шее, пустив кровь, как в один из дней, нашей с ним встречи. Я поёжилась от боли.       – Больно, да? И страшно, я ведь прав? Почему ты замолчала? Смелость пропала, а? Правильно, ты ни чего не можешь сделать, когда перед тобой такой, как я. Хотя, я единственный в своём роде. Да мне памятник поставить надо, – он взорвался смехом.       – Такой же…– я не знаю, что происходит со мной, я не хочу говорить ничего подобного, мне страшно, я хочу кричать и плакать, но делаю только хуже. Почему?       – Ха? Ты снова что-то мямлишь?! Я же тебе сказал не мямлить! Меня это выводит из себя! Говори чётче и громче, иначе покромсаю сию же секунду, и не буду откладывать! – видимо его это действительно раздражало.       – Ты такой же… Такой же, как все эти убийцы, разве что рожей не вышел! Памятник? Хах, а не пошёл бы ты?! – это ужасно, я не могу пересилить себя, помнится, это называется истерикой, когда сквозь слёзы, с ноткой нытья в голосе, выдавливаешь из себя подобные слова, я даже не знаю, к чему это может привести. Мне страшно, но тело словно уже не моё, не слушается. Неужели…это и есть приступ?! Тот, о котором так часто говорили врачи. Мне страшно, мамочка, папочка, мне страшно, я…я не хочу умирать. Спасите меня кто-нибудь!       – Хах! И это мне говоришь ты?! С таким-то выражением лица?! Да ты скоро слезами своими захлебнёшься! Ты хоть понимаешь, что делаешь ошибку? Я – серийный убийца, да за мной столько жертв, что и за пять лет не сосчитаешь! Так, как Ты, мелкая сошка, смеешь сравнивать меня с таким мусором, как эти никчёмные бактерии?! Ответь мне, как у тебя язык повернулся, а?! – он продолжал угрожать мне ножом, а я продолжала дрожать и в мыслях просить о помощи. Мне плевать кто, но пожалуйста…помогите. – Думаешь, посмотрела какую-то историю из интернета и всё, теперь всё знаешь? Да ты ничего не знаешь! Да прочитайте вы её тысячу раз, вы всё равно ничего не поймёте и не узнаете! А знаешь почему, знаешь?! Да потому что это всё ложь, бред сивой кобылы! Конечно, все рады прочитать пару историй и думать, что они всё знают, только вот никто не спросил, правда ли это, все слепо продолжают верить этому сбору дерьма! – он резко вскочил и начал метаться по комнате, произнося свои возмущённые речи, размахивая руками и повышая голос.       – Да кто ж ты такой… Ты думаешь, ты пережил худшее и никто не переживал ничего похуже? Да ты точно самовлюблённый эгоист, хоть раз открой глаза и посмотри вокруг. Ты такой же и совсем не выделяешься, совсем… – мне уже было всё равно, мой разум словно отключился, и я не могла им управлять. – Ты думаешь, что один испытывал боль? А те люди, которых ты убил, думаешь, они ничего не чувствовали, а?! – слёзы стекали по щекам, продолжая смачивать совсем новую майку.       – Ах ты!.. Хах, говоришь, один испытывал? Те люди тоже чувствовали? Я покажу тебе, что значит настоящая боль! – одним шагом он преодолел расстояние между нами и резким движением руки вогнал нож в область моего сердца, продолжая надавливать на него, вгоняя всё глубже и глубже. Боль молнией прошлась по телу, глаза расширились от боли, а вместо крика я смогла выдавить лишь сдавленный стон, после начала захлёбываться кровью. Я кашляла, но попытки прочистить гортань и вдохнуть побольше воздуха проваливались. Точно, эта боль такая же, как во сне. Я крепко вцепилась в толстовку своего мученика, пытаясь с жадностью хватать ртом воздух, но кровь мешала сделать это правильно. Джеффу это нравилось, он с безумным выражением на лице с мгновенной скоростью вынул нож из грудной клетки и вновь, так же молниеносно нанёс второй удар. Я снова плюнула кровью. Еле дыша, я подняла на него взгляд – теперь в нём не было увлеченности и азарта, он был, как ребёнок, потерявший цель в жизни и так отчаянно пытающейся найти новую. Ему тоже больно, раз он так взбесился, видимо я его задела.       – Больно, да? Вот это ты называешь болью, так? Тогда ты умрёшь в муках. Помнишь, я предлагал тебе быструю смерть? Так вот, я передумал, – он достал из моего тела нож и с интересом наблюдал, как мучается его жертва. А я лишь смогла резко переместить руку, недавно сжимавшую грязную ткань толстовки на рану, пытаясь перекрыть её, но кровь продолжала течь, словно подчинялась убийце.       В глазах потемнело, не вижу, вижу лишь силуэты. Я медленно по стенке сползла на пол…больно…это очень больно, мне страшно. Неужели, это и есть то самое будущее, о котором все так говорили? Поэтому в их глазах было столько жалости, они знали?! Неужели это всё было так предсказуемо, неужели…Кровь, пульсируя, отдавала в голову. Кровь из ран всё не останавливалась, продолжая увеличивать лужу на полу.       Хах, а я-то думала, что такое только в фильмах бывает, кто бы мог подумать, что я стану героиней одного из таких фильмов. Почему трагедия, ужасы…я ненавижу ужасы, почему не мелодрама? А так хотелось, хах…да, хотелось.       – Кха! Ууу…боль…но, – за окном послышались сирены. Точно, он говорил, что сирены – знак того, что ему пора, значит, не всё потерянно…я думаю.       – Не трепыхайся, тебе всё равно не выжить, ты слишком много крови потеряла. Ты сама подписала себе такой приговор, я не заставлял тебя молоть это ахинею. Что ж, с тобой было интересно, а теперь, прощай, – он развернулся и ушёл, как в моём сне, я смогла увидеть лишь его ноги. Не могу больше…отключаюсь…       – …ика…Ника! Ника, ты как?! Ника, ты слышишь меня?! Ника, ответь, прошу тебя! Девочка моя, ответь! – кто-то звал, голос этого человека был пропитан страхом и заботой. Кто же…точно, мама, она была единственным человеком, что здесь и сейчас мог находиться рядом, значит, это она вызвала полицию и рванула сюда. Аааа, точно, она же была на проводе всё это время, вот же ирония. Я бы соврала, если бы сказала, что то, что я слышала её, не давало результатов. Нет, это не так, только благодаря этому голосу я искала в себе силы подняться, подняться и показать, что для беспокойства нет причин, однако душа так и ныла от боли, чувства вырывались наружу, крича и моля о помощи. Да мне даже пошевелиться трудно и не получится достойно показать, что я в порядке с такой лужей крови. Я переместила взгляд на маму, мамин обеспокоенный взгляд, её холодные руки и побледневшее лицо от страха хуже любой раны.       – Ма…мамочка…Кха! – кровь, ну а как же не кашлять кровью в такой ситуации. Из последних сил я выдавила улыбку, дрожащей, окровавленной рукой потянулась к маме, нежно коснулась щеки, погладила её. – В-всё в…порядке… – я почувствовала, что последние силы покинули меня, а глаза, хоть и были открыты, не видели ни одного образа. Рука, что касалась матери, упала на уровне её хозяина, издавая болезненный звук кости, что ударилась о твёрдую поверхность. Вокруг темно…не слышу…ничего…не вижу…больно.       – Ника! – мать кричала, тормошила своё чадо, пытаясь вернуть в реальность. – Не стойте, пара полотенец не остановит это кровотечение! Где носилки?! – Ничего, казалось, не сможет успокоить её сердце – сердце матери, что может лишиться самого дорогого.       – Что ж, здесь как-то спокойнее, хоть и темно. Я чувствую спокойствие, защиту. Неужели, это значит, что это финал? Конец, к которому приходят все. Интересно, может, мою историю тоже смотрят как фильм? И её сочинили известные люди? Или, может, эта история обычного человека, чья судьба никому не интересна. Хм, видимо, я этого не узнаю. Интересно, в моей истории будут титры? Смешно, не о том я думаю, но тогда о чем я должна думать, как не об этом? Точно, остались люди – те, которые дорожили мной. Могу ли я вернуться, и получится ли? Смогу ли открыть глаза и сообщить, что всё закончилось и я снова здесь? Или я так и продолжу метаться по этой темноте. Сможет ли моя душа успокоиться, и буду ли я блуждать призраком по миру, дабы закончить незаконченное? Может да, а может, и нет, – осмотревшись по сторонам, я увидела лучик белого света. – Неужели это тот самый свет? То есть мне пора? – меня начало затягивать в сторону света, как вдруг, резкая боль пронзила сердце, и я начала задыхаться, я сжала майку в области сердца и с каждой пульсацией старалась сжать всё сильнее и сильнее. – Что за…как больно, что происходит?! – боль, словно распирала изнутри, что сопровождалось душераздирающими криками.       – Нет! Нет, прекратите, больно! Почему?! Аааа…       Резкий свет в глаза, я зажмурилась и понемногу начала открывать глаза. Как-то знакомо…Я здесь была, один раз или два? Угх, не помню, голова болит. Кто эти люди? Почему их так много, что они говорят, не понимаю, я… не слышу их. Я снова провалилась в сон, я уже не уверена, где сон, а где нет, но думаю, что сейчас я заснула. Мне ничего не снилось, была лишь пустота.

***

      Я открыла глаза, на этот раз маски на мне не было, и дышать было значительно легче. Всё повторилось: мама, что сидела рядом, спала на стуле, однако в палате был ещё кто-то, видимо, папа.       – Угх, что…произошло…– мой голос вывел их из сонного состояния, они резко приблизились ко мне, улыбаясь со слезами на глазах и сообщая, что всё закончилось, всё хорошо. Оказалось, я пролежала в коме около пяти месяцев, как вдруг, моё сердце остановилось и, благодаря хорошим врачам, всё вернулось в норму: сердцебиение и дыхание, видимо именно тогда я очнулась в первый раз.       Спустя три месяца меня выписали. Через три дня я должна праздновать свой восемнадцатый день рождения, какая ирония. Всё не как у людей. Ну, на этот раз я праздную не в больнице, и это радует.

***

      – Ника, у нас для тебя сюрприз, – мама посмотрела на меня и улыбнулась, весь путь из больницы она не переставала держать меня за руку.       – И какой же? – я была рада, что этот день рождения будет хоть немного походить на настоящий, как раньше.       – Мы с твоей мамой поговорили и решили переехать обратно, в Россию, – папа посмотрел сначала на маму, а потом на меня и, подойдя к машине, открыл нам дверь.       – То есть назад? Туда, где мы жили? – я спросила с радостью в голосе и села в машину. Они переглянулись.       – Нет, дочка, думаю, обратно мы уже не вернёмся, так как наш дом купила другая семья, но мы нашли новый, да и работу уже подыскали, мы будем близко и будем проводить время вместе, как много чаще, – мама улыбнулась и села возле меня, папа тоже сел на своё место и завёл мотор.       – Только нам снова надо собрать вещи, ты можешь пожить у подруги, а мы с мамой разберёмся, – они явно пытались меня отгородить от этого места.       – Нет, я хочу помочь вам, не волнуйтесь, я уже в норме, перенапрягаться не буду, – не могу находиться в стороне, да и дело одно сделать надо.       На следующее утро мы начали сборы, спустя шесть часов мы закончили. Я пошла в свою комнату, дабы убедиться в том, что я собрала всё и наткнулась на компьютерном столе на золотой кулон.       – Может, это ты виноват, маленький кусок камня? Хах, смешно, ты же не всегда был со мной, – я взяла его в руки, осмотрев в который раз.       – Ладно, это всё не так важно, – я тяжело выдохнула и, сложив в сумку ноутбук, посмотрела на стол. Подумав немного, я решила оставить две вещи вместе с тем ужасом, что я пережила здесь. Покопавший в одной из коробок, я выложила чёрный блокнот на стол, а на него поместила кулон. Забрав коробку, я вышла из дома, закрыв его так же, как и прошлый. На этот раз я даже не обернулась, чтобы проститься с домом.       Переезд закончился, и мы отпраздновали мой день рождение на новом месте.       Вечером, как всегда, включив компьютер, на экране высветилось одно письмо. Я открыла его, адресат – Лидия, она сообщала мне последние новости дня. В письме была вырезка из газеты. Там сообщалось, что дом, в котором я жила ранее был разгромлен изнутри: его стены были изрезаны ножом, а на полу лежала чёрная обложка от блокнота, листов в нём не было. Так же там говорилось, что серия убийств продолжалась, и чаще всего, жертвами убийцы становились девушки с каштановыми волосами и зелёными глазами, возраста семнадцати лет. Интересно, не правда ли? Образ списан с моего – тот образ, что он так отчаянно ищет. Возможно, я была интересной игрушкой, а возможно, что я докопалась до его самых скрытых чувств. Переместив мышку, я выделила письмо и прежде, чем удалить его, попросила подругу забыть об этом, а иначе, мне придётся удалить её контакт. Я не хотела вспоминать, поэтому, удалив сообщение и закрыв ноутбук, я поплелась к кровати, пообещав себе не вспоминать и даже не заикаться о прошлом. После всего моей особенностью стало то, что я не вижу снов.       Никаких сновидений, лишь пустота…