Принцесса мира Зеркал: Магия Эллиады

Природа Госпожи Судьбы такова, что на деле она не существует. Богиня, Её воля, Её деяния – это основание самой жизни, тогда как Судьба – неосознаваемая сила, которая эту жизнь двигает вне взора Богини. И, что самое опасное, Судьба пронизывает всё. Для неё поступок маленького пуринишки может повлиять на будущее ровно так же, как и решения тех, кто стоит во главе всего Зазеркалья. Отрывок из сочинения эллиадского священника

Запах палёной плоти прожигал ноздри изнутри. Владельцу же было совсем не до тошнотворного смрада, коим он пропитался с головы до ног – за ним ловким змеиным хвостом пристроилась погоня, ловко огибающая все препятствия и постепенно приближаясь к беглецу. – Бросаешь своих же?! Трусливый ублюдок! – насмехались над ним преследователи, но тот не обращал никакого внимания. Он прекрасно знал о провокации, к которой так любит прибегать Завоеватель, контролируя своих рабов. Особенно притягательным владелец реликвии Гипноза считал святотатство над жертвой, используя её слабые места, друзей и родственников. Но этот беглец был не так глуп и, благо, перестал поддаваться на чары проклятого волшебника. Вместо этого он заполнил свою голову мыслями о движении, стремительном и непрекращающимся, о боли, которую эти самые движения приносили. Его слабое сознание висело на волоске: если не инстинкты, что его спасёт тогда?! Завидев знакомые своды пещер, беглец радостно выдохнул. Дом! Но нельзя, чтобы его загипнотизированные товарищи о нём вспомнили, иначе не его племя будет захвачено, как и множество других до этого. Его народ… Орки, тролли! Как же так получилось, что именно на них пал взор Завоевателя? Они, те, что способны отбить любую атаку, отразить удар любого врага, самые сильные во всём Зазеркалье, и проиграли?! Но беглец, орочий пленник, старался не думать о справедливости. Не сейчас! Взор расплывался, но хитрец завернул в сторону горных троп. Дорожки, рассекающие склон, поднимались в сторону Северных копей, куда ему и его народу было строго запрещено соваться, но на этот раз ситуация требовала крайних мер. Если он не может, так гномы отобьют атаку! Ловко петляя сквозь вздымающихся к небесам обломков скал орк запутывал сотоварищей. Завоеватель любил работать троллями больше, чем орками, поэтому беглецу не составило труда запутать громадных собратьев среди узких проходов. Хотя бы на время, пока жестокая власть гипноза не вызывала хвалёную троллью ярость, сокрушающую всё на своём пути, в том числе и камень. Вход в копи! Тут-то гномы должны их встретить. Орк мысленно взмолился о помощи и отскочил в сторону, когда позади послышался грозный рёв троллей. Взор заслонила пелена, а слух наводнился причудливым эхом воинственных криков. Знаменитые кличи гномов… Орк их везде узнавал. Не первый раз приходилось слышать. Хруст и хрип, журчание и бурление крови. Гномы не знали жалости. Орк лишь признал, что после стольких мучений тролли заслужили хотя бы быструю смерть, и гномы им в этом подсобили. «Мне жаль, мне так жаль… Богиня, позаботься о них», – до боли сощурился бывший пленник, мгновенно ощутив отрезвляющий укол в плечо. – Опять загипнотизированные… Когда уже с этим Завоевателем будет покончено?! – рявкнул один из стражников копей. – Постой, тут ещё один! – внезапно раздался голос неподалёку. Незнакомая доселе дрожь ужаса прошла под плотной кожей орка. Заметили его? Он ведь безоружен! И ранен! Неужели они не видят?.. – Отряд троллей и без орка-проводника… Как же мы сразу не догадались! – Я… Я не с ними… – попытался пробормотать беглец, перед ним уже расплывались низкорослые коренастые фигурки. – Не смейте… – Как же, так мы тебе и поверили, – съязвил гном, толкая орка ногой в плечо. – Слышишь, Завоеватель?! Нас не так просто обмануть! – Я не под гипнозом… – упёрто хрипел орк, отползая назад, попутно сжимаясь под их издевательскими взглядами. Нет, ни за что он не станет их просить о пощаде! Лучше умереть! Гном, речь которого уже не укладывалась в голове, было замахнулся над головой пленника секирой. Холодное лезвие блеснуло в свете Игниса. Орк перекатился в сторону обрыва и со свистом полетел вниз. Каменные выступы оставляли рваные раны, некогда крепкая болотная кожа походила на полотно из торчащих лоскутков ткани. Малейшую частичку тела пронзала колющая боль, но орк не смел издать и звука: он слишком горд, чтобы кричать даже при смерти. Со следующим крупным камнем сознание окунулось в вынужденный сон. Гномы же тем временем пронаблюдали, как, по их мнению, бездыханное тело остановилось у подножий горы и застыло. Решив, что с противником покончено, отряд отправился обратно к воротам, уже планируя, как будут праздновать очередную победу.

***

Трое преклонились пред Лордом. Он вызвал их сразу после битвы, Великой Битвы, которая запомнится Ордену Теней на века. Обряд был совершён. Причём совершён точно так, как должен был. Поражение? Вовсе нет. Лишь шаг в сторону нового будущего! Ко времени, где Пустота укроет хрупкие души пуринов и даст им милостивый покой. Лорд знал, что делает. Ни одно движение его не лишено смысла. Жертвуя одним, он погубил гораздо большее зло: живительную энергию, таящуюся внутри его главной противницы. Её стержень, её творение. Может, владелец реликвии Пустоты и не знал, с чем имел дело, но прекрасно понимал: это не его стихия, а значит, опасна для его возвышения и должна быть изничтожена. Эта жалкая Богиня говорила, что уничтожение есть грех. Однако уничтожение необходимо всему сущему: за бесконечным разрушением следует обновление, яркий рассвет над погибшем, истлевшим, исчерпавшим себя миром. Но до рассвета необходимо пережить и полную опасностей ночь. – Мой Лорд, я соболезную… – начал было один из преклонившихся, но был перебит: – А есть чему? Всё идёт по плану, граф Гипноза, – презрительно взглянул на проклятого мага глава Ордена Теней. – Если бы мы были на пороге поражения, это была бы веская причина созвать весь Совет, не так ли? – Прошу прощения, мой Лорд, я не подумал… – Я бы обиделся, если бы не знал, что мне всегда приходится самому думать за тебя, – отпустил саркастичный комментарий маг пустоты, на что остальные члены Совета Ордена еле слышно посмеялись. – Но не для этого я вас пригласил, а для обсуждения дальнейших действий. – Но почему именно нас, мой Лорд? – с нескрываемой надеждой спросил молодой пурин, второй преклонившийся. – Неужели пришла наша очередь выступить? – самодовольно усмехнулся старик, последний присутствовавший. – Именно так, граф Болезни, – уважительно кивнул Лорд. – Чем ближе наше восхождение, тем цена выше. Нельзя позволить эллиадской армии противостоять войскам Ордена. Вы знаете, насколько трудная на вас возлагается задача. – Я сделаю всё возможное, чтобы не подвести вас, мой Лорд, – с не меньшим уважением отозвался старик, хоть и был намного старше того, у кого находится в подданстве. – Северная Эллиадия всё-таки лежит на моих плечах. Слишком тяжёлый груз, чтобы оступаться. Необходимо ли мне расширять своё… влияние? Граф Болезни всегда так выражался, когда заходила речь о его магии. Лорд никогда подробно не вдавался в подробности работы этой жуткой стихии, но умел её ограничивать в определённых пределах, чтобы её власть по-прежнему значительно уступала Пустоте. – Крепко держите север, граф Болезни. Ни единый рыцарь не должен вырваться оттуда. Необходимо южной Эллиадии понять, что север уже наш. – Отрезать север от юга? – уверенная улыбка не сходила с иссохших губ старика. – Будет сделано, мой Лорд. Всё же медленная и мучительная смерть слишком страшна, чтобы не иметь последствий. Кресло графа Болезни постепенно покинуло помещение, скрываясь в тёмной дымке. – Теперь к тебе, – обратился Лорд к юноше, которого никогда не называл ни по имени, ни по прозвищу. – За тобой остаётся последний клочок Эллиадии. – Мы исполняем мой план?! – радостно подскочил молодой пурин, вокруг него заплясали искры. – Да. Вы присоединяетесь к нам. Больше не требовалось никаких слов. Глаза с вертикальным зрачком сверкнули, и юноша исчез в молниеносной вспышке, словно его и не было вовсе. Остался последний. Граф Гипноза. Завоеватель. У него много имён. Самый грозный, самый известный, самый безумный член Ордена Теней. Всё Зазеркалье знает его. У него есть непоколебимая власть славы: его боялись везде, куда бы он ни ступил. Сама Лючия Амадей Уайт видит его глаза в кошмарах. И именно за это Лорд его искренне ненавидел. Безусловно, его личная, скрытая на затворках сознаний множества пуринов, настоящая власть была гораздо сильнее, но граф Гипноза на неё покушался слишком нагло, слишком… – Довольно! – сам на себя прикрикнул Лорд. – Граф Гипноза! – Мой Лорд! – в приступе нездоровой, самоистязательной радости отвечал тот. – Собирай силы. Слышал?! Хватит играться. Тебя чуть не убила эта самодовольна псина Ульф, это так ты собираешься отстаивать мою честь?! – Н-но, мой Лорд, её сознание слишком сильно… – Да плевать! От тебя не так много требуется: просто собери кучку этих низших тварей и будь наготове. Понял меня? – Да, мой Лорд, – склонился граф Гипноза, дрожа от полыхающего изнутри пламени несправедливости. – Вот. Теперь иди. Оставь меня одного. И он исчез. Снова в побеге, жалкий трус. Лорд ненавидел его, ненавидел всей душой… Душой? Нет, это слишком слабое слово, чтобы описать его духовную силу. Он владеет Пустотой, он может поставить на колени всех пуринов Зазеркалья, он имеет на это право! И вскоре он станет тем, кто будет во главе всего сущего.