Принцесса мира Зеркал: Магия Эллиады

Выиграть битву не означает выиграть войну. Ровно как и наоборот. Люк де Флай

В Лунном дворце надолго воцарилась зловещая тишина. После неоднозначного исхода битвы, прошедшей накануне, весь пуринский народ, от мала до велика, замер в ожидании решения, предрешающего будущее всего Зазеркалья. Тяжба ответственности легла на плечи Совета Ордена Богини как первых советников Его Высочества. Сам король еле удерживался от очередного срыва и делал какие-то шаги, основываясь на чужих предложениях. В моменты слабости Амадея Уайта в Совете разрождались громогласные споры: каждый выступал за исполнение именно его планов, каждый стремился к установления своей власти над королевским мнением. МакАбтрудиг Кайл также не оставался в стороне и предпринимал всё возможное для осуществления своих давних намерений. Амикум-миротворец, занимавшийся разрешением межрасовых вопросов, поставил перед собой довольно чёткую, конкретную цель: обеспечить тёмным эльфам, своему народу, свободный вход в мир эллиадцев. Ранее Фёрстборны значительно ограничивали дроу в территориях и влиянии, однако теперь наконец-то представился шанс всё исправить. На другие же народы, не менее нуждавшиеся в помощи из-за действий Завоевателя, молодой амикум-миротворец закрывал глаза, причём не испытывая никаких мук совести. Это-то Тину и выводило из себя. Один взгляд в эти горящие золотом глаза заставлял сердце Ульф пылать от ярости. МакАбтрудиг был вторым пурином, кого она ненавидела больше всего в Зазеркалье. После Завоевателя, конечно же. Склонившись в по-мужски вежливом поклоне, принцесса оборотней унизительно опустила взор в попытке хоть как-то разжалобить непреклонного дроу. Тот же, раскинувшись в широком кресле своего кабинета в Лунном дворце, взирал на неё с гордо поднятой головой: что ему до этих грязных зверей, когда его тёмные эльфы наконец-то могут получить поддержку? Несмотря на тяжкое время, Игнис в небе всё же гордо освещал просторные помещения замка. Оборотень искренне недоумевала, как в такое время можно возиться с бумажками вместо того, чтобы заняться наконец-то делом. – Предполагаю, ты пришла, чтобы сообщить о пропаже своего народа после битвы, – закинув ногу на ногу и скрестив руки у груди, произнёс дроу. – Вы. Я принцесса. Попрошу относиться к себе с уважением. – Тина еле удержалась, чтобы не зарычать. – Принцесса чего? Народа, которого нет? Холод и безразличие амикума-миротворца заставляло Ульф усомниться в том, что этот нахальный дроу действительно настроен «миротворчески». – Если вы продолжите обращаться ко мне так грубо, я сообщу об этом королю, – уверенно заявила оборотень, выпрямляясь во весь свой немалый рост. – А если вы, – подчеркнул он с особым отвращением, – будете указывать мне, что и как говорить, ваш народ может так и не найтись. Кайл вздохнул. «Неужели соизволил умерить свой тёмно-эльфийский пыл?» – подозрительно сощурилась девушка. – В любом случае, я приношу извинения за свою грубость. Это лишь действие напряжённой обстановки, не более. «Давай, придумывай отговорки, грязнокожий остроухий выродок», – еле-заметно оскалилась Тина, постаравшись, чтобы жесть её негодования не заметили. – Могу уверить вас, что соответствующее вашей просьбе заявление было отправлено на рассмотрение королю. Ваши несвоевременные визиты не приблизят время, которое уйдёт на продвижение бумаг. Я ясно выражаюсь? – вскинул тёмные брови тёмный эльф. «Негодует, потому что я назойливо вмешиваюсь в его планы? Не проще ли помочь, котяра облезлый?» – продолжала сдерживаться Ульф. – Ровно то же самое вы говорили год назад. И два года назад. Вы уверены, что никаких успехов не происходит? – осведомилась оборотень. – Уверен. А теперь попрошу не мешать мне работать. Поверьте, в данном случае у нас не так много времени, чтобы тратить его на поиск одного-единственного малочисленного народа. Пламя негодования девушки мгновенно переросло от состояния крохотной свечи до огромного городского пожара. – Одного-единственного? Малочисленного?! – сорвалась на крик Тина. – Оборотни – это вам не крохотное племя, которое ничем не занимается! Оборотни – это народ защитников, охотников! Одних кланов в нашем народе больше тысячи, а вы говорите, что нас мало?! Да народ тёмных эльфов в разы меньше, чем оборотневский! – Стража! И доблестные рыцари не заставили себя ждать. МакАбтрудиг с торжествующей усмешкой наблюдал, как юную принцессу «грязных зверей» скручивают, а она, дикая и необузданная, пытается вырваться. – Ты!.. А если бы твой народ захватили в плен, а ты бы даже не знал, где их держат?! Если бы ты, да-да, ты один держал за них ответственность?! За свою семью, своих друзей, свою родную кровь! Ты бы сидел, сложа лапы?! Кайл молчал. Лишь наблюдал, как растут её клыки, как ногти превращаются в когти, но не достигают своей истинной формы, ибо владелица всё-таки не переходит рамок. – Да поступи ты по-пурински, чёртов остроухий демон! Дверь захлопнулась, и воцарилась полная тишина. Эти слова… Они тронули холодное сердце МакАбтрудига. Невольно. Она приходила из раза в раз, возмущалась и уходила, хлопая дверью. А сейчас попыталась воззвать к нему, без жалости к себе и к своему народу, воззвать к пониманию и к тем самым чувствам, которых амикум-миротворец так боялся и так старался предотвратить. Но назойливость этой девчонки по-прежнему бесила его и не давала расценить обстановку здраво. Да и вообще, он же сказал, пусть ждёт! У него сейчас другие дела. Его тёмные эльфы в не меньшей опасности! То, что творится сейчас на его родине, грозило уничтожением дроу их же собственными руками! Нельзя позволять им и дальше загнивать в лесу, когда обстановка накаляется до предела, когда они сами готовы истребить друг друга… Нет, нет! Она задела его за живое! Глупая звериная девчонка… Ладно, не просто же так Амадей доверил ему должность амикума-миротворца. Хоть что-то в его руках есть! Хоть какая-то возможность должна оставаться! И была одна. Рисковая идея. Но принцессу оборотней это может убедить, что МакАбтрудиг не совсем безразличен к её народу. Взяв чистый плотный лист, Кайл быстрым, беглым почерком вывел несколько букв. «Джоршуа де Лейку, в Королевскую Академию», – гласили они.

***

– Народ Эллиадии! – обращение короля эхом разносилось по верховьям толпы. Воцарилась тишина. – Поприветствуйте свою принцессу! Лючия Амадей Уайт! Под оглушительные аплодисменты девушка мелкими, неспешными шагами продвигалась вперёд. Шёлковый подол платья с лёгким шуршанием следовал за ней по пятам. Фигура плыла, словно корабль в хорошую погоду. «Не думаю, что они действительно хотят меня восхвалять, а не освистать, – в страхе на грани с печалью подумала Лючия, до последнего не поднимая взора. – Я же их подвела, их всех подвела… И даже извиниться не могу». Постепенно нарастающая паника сменилась колким и холодным, словно клинок в сердце, страхом. Принцесса взглянула на подданных. Их глаза обращены к ней. Десятки, сотни, тысячи глаз! Как же перед ними говорить? Что перед ними говорить? Как признать вину и не посрамить род Уайтов? Их сердца бьются в унисон, они ждут её слова, вездесущего и беспощадного. И принцесса не могла такового дать. Но постарается. – Друзья! – воскликнула девушка, послушавшись зову сердца, так и норовящего выпрыгнуть из груди. – Я молюсь Богине, что после всего, что случилось, могу называть вас друзьями. До чего же больно Лючии было упоминать о Той, чей лик вызывал благоговение у всего пуринского народа, кроме девушки. Но принцесса не забывала: пурины верят в лучшее, пусть и не всегда правдивое. И это возымело эффект. То подсознательное, что неутолимым источником кипело в ауре Лючии, чувствовало тысячи участившихся сердцебиений. – Я обращаюсь к вам за надеждой. Надеждой на то, что вы готовы отпустить наше… Нет, не наше. Моё поражение. Толпа зашепталась. Принцесса подкинула им слишком соблазнительную идею, сама с трудом осознавая последствия. – Я готова взять всю вину на себя и понимаю, что именно на моих плечах ответственность за исход битвы, – помедлив, Лючия собралась с мыслями. Спустя пару секунд, принцесса оперлась руками на подоконник, собрав вокруг себя ветер, усилила голос и вскрикнула: – Но я отказываюсь признавать, что мы вместе не способны его изменить! Ведь битва – лишь начало, предстоит большая война. Затем я и стою здесь, перед вами, чтобы повести навстречу победе! Решительные, громкие заявления толпа подхватила быстро. Пурины дали ту самую надежду, о которой Уайт-младшая просила, они открыли свои души, чтобы впустить в себя частичку принцессы. И девушка вся разрывалась от потока энергии. Он кружил, бушевал, подстёгивал простой народ радоваться и верить. Яркие лучи Игниса, льющиеся сквозь бескрайнее безоблачное небо, светили только для них. – Восстаньте, пурины Зазеркалья! Сколько лет Орден Теней скрывался среди нас? Сотни лет! Сотни лет предательства всего пуринского рода! Покажите им, на что способен каждый из вас! – не переставала кричать Лючия, уже не управляя эмоциями. То яркое и светлое, что осталось на месте гибели Жизни, не уставало извергаться в мир. Энергия почти сводила пуринов с ума, лишь уайтлендская стража удерживала их от беспорядка. А Уайт тем временем иссякала. Радость, надежда, восторг – всё уходило из неё тонкими стремительными нитями, опутывая эллиадский народ. И сколько бы девушка не подстёгивала себя – не сдавайся, держись, они ждут этого от тебя! – она не могла остановить нарастающие в душе… Пустоты. «Заканчивай», – произнёс в голове знакомый ледяной голос. – Совет Ордена Богини объявляет, – тон девушки успокоился, зато приобрёл строгий напор, – что каждый, кто связан с Орденом Теней, будет наказан по всей суровости эллиадского закона. Члены Совета Ордена Теней подвергнутся пожизненным каторжным работам с полным изъятием магических способностей, – на волоске от гневного срыва, принцесса схватила балкон так, что по камню пошли трещины. – Это война, Орден Теней. Скрываться больше нет смысла. Лучше сдаться сейчас, и, возможно, вы заслужите пощаду. Кроме одного. Владелец реликвии Пустоты будет казнён. Лично мной. На этом Лючия развернулась и шагнула в темноту коридоров Лунного дворца. Эллиадский народ забушевал. Грубая, яростная, дикая ненависть где-то в глубине души перерастала в глубокую, беспомощную печаль. Тянущая боль полностью сковала принцессу, не оставив возможности вздохнуть. Из груди рвался протяжный стон. Но потихоньку грусть уходила. Подняв взор, девушка столкнулась взором со знакомыми лазурными глазами. Слёзы вырвались как-то сами, и тело как-то само повалилось в тёплые, родные руки. – Ты выдержала, Лючия. Ты молодец. Всё прошло. – Нет, Алекс, не прошло, столько ещё дальше, столько… – Тише… Ты справишься. Мы вместе справимся.

***

Мысль о скором отъезде в Королевскую Академию Лючию одновременно радовала и волновала. Никто точно не знал, какова будет реакция учеников на принцессу, подведшую их надежды. Или же наоборот, воодушевившую на подвиги. Безусловно, Уайт знала, что ей в любом случае помогут друзья и преподаватели, но доля страха перед неожиданностями оставалась. К тому же масла в огонь подливал отец. Заслышав последние обещания дочери, Амадей непременно закатил скандал, считая, что только он вправе решать, как будут идти дела в его стране. В общем-то, он был в своём роде прав, но и Лючия не могла оставаться в стороне: как-никак, с владельцем реликвии Пустоты у неё свои счёты. И силу Пустоты надо как-то получить. Но как объяснить это упёртому правителю, который и слушать не хочет? «Да, папа, ты хочешь сделать, как лучше, я знаю»; «На мне лежит ответственность! Я обязана исполнить свой долг!»; «Ты всегда будешь мной помыкать или дашь принять решение самой? Мне ведь вставать на твоё место, в конце-то концов!» – подобного рода фразы Уайт-младшей пришлось произнести по нескольку раз, чтобы старший наконец смирился с уже выпущенными на волю обещаниями. В любом случае, сделать он ничего не мог, но вот помочь дочери – запросто. И снова Алекс был призван на службу. На этот раз не мальчишка, кичившийся знаниями, а мудрёный опытом юноша. Он знал, где, как, от чего защищать Её Высочество, а также завоевал полное её доверие. Для подкрепления их связи юного герцога пригласили на церемонию награждения рыцарей, где, склонившись перед Его Высочеством на колено, Райдер и произнёс клятву. Слова не имели особого значения: два самых главных мужчины в жизни Лючии в очередной раз скрепляют друг друга узами договора, и обоих волновало лишь это. Оба знали, какую опасность друг для друга представляли, но и какую службу могли сослужить. Оба видели, как друг к другу относятся, какое уважение произрастает меж ними и как пресловутое упорство рушит всякие намёки на взаимопонимание. А Лючия тем временем стояла в стороне и наблюдала, как Алекс вновь показывает себя в наилучшем свете. Что-то в ней настаивало на примирении, ведь Райдер и Уайт-старший так похожи! Благородные, сильные, умные… Но услышанный вскользь разговор отца и Люка де Флая подрывал полную уверенность. И слова папы о том, что Лючия уже кому-то обещана. Почему, ну почему же он не говорит, что за всем этим стоит? Почему не сказал раньше, когда девушка была маленькой, чтобы она привыкла к этой мысли? Почему поступал так же, как его родители давным-давно, запретив всякое общение с Лилиан Фёрстборн? – Александр Гай Райдер! – громогласный голос Амадея прервал задумчивость дочери. – Отныне ты связан с моей дочерью крепкой привязанностью принцессы и её защитника. Пусть твоя преданность послужит примером для других лордов и рыцарей, желающих получить королевское благословение. – Искренне благодарю вас, Ваше Высочество. Клянусь честью Райдеров, что со мной ваша дочь всегда будет счастлива. Присутствующим это заявление показалось сильным и благородным, аплодисменты не заставили себя ждать. Лючия же вся залилась жгучим румянцем: что же он такое говорит?! Перед её отцом-то! Вдруг Амадей склонился перед Алексом, и невольно наследница престола поддалась любопытству, уловив ветерок, поймавший их слова. – Не стоит таких нежностей, малец. Не путай мимолётное увлечение и вечную любовь. – Ваше Высочество, я бы не посмел посрамить вашу дочь, называя её «мимолётным увлечением». – И не морочь мне голову юношеским благородством. Только попробуй завлечь Лючию в омут своих страстей – ты знаешь, что будет. На этой ноте Райдер развернулся. Уайт-младшая невольно ощутила, как в нём вскипела ненависть, всего на миг, тут же сглаженная ледяным холодом. – Уходим? – тихо спросила девушка, краем глаза наблюдая, как отец объявляет имя очередного простолюдина, намереваясь посвятить его в рыцари. – И быстро, – бросил юноша, не меняясь в своём неподвижно-спокойном выражении лица. Но не успели они покинуть зал Лунного замка, как их у самых дверей нагнал знакомый, которому юный герцог не посмел бы нагрубить своим резким уходом. – Сердечно поздравляю, – вполголоса произнёс мужчина, пожимая Алексу руку. – Премного благодарен, господин Адам, – учтиво кивнул тот, всё же не одарив собеседника улыбкой. – Для меня честь стать первым из Райдеров, заполучившим благословение рода Уайтов. – Думаю, нам стоит выйти и не мешать Его Высочеству, – прервался вдруг де Райз. И они быстро и без лишнего шума покинули помещение. Лючия, следовавшая за Алексом по пятам, позволяла себе спрятаться под его плечом на время разговора. В коридоре стояла гробовая тишина, в которой Уайт тут же ощутила себе жутко неуютно. Периодически появлялось желание взять за руку юношу, но тот ясно давал понять, что сейчас не место и не время. – Я как раз собирался по пути заехать в гости к вашей дорогой матери и мог бы сообщить о результатах, – предложил вдруг старший герцог с невероятным добродушием. – Я был бы признателен, если бы вы также передали ей моё письмо. Я отдам его вам позже, – попросил Райдер, пристально смотря в глаза лорду. – Я слышал, ваш сын… – Что-то случилось с Нейтаном?! – оборвала принцесса, удивлённо хлопая глазами. – Да… Битва унесла много жизней. Благо, Нейтану повезло. Он смог выкарабкаться, но был серьёзно травмирован, – холодно пояснил Алекс, не вдаваясь в сантименты. – Навряд ли он сможет снова сражаться. Сердце Лючии упало. А ведь она когда-то была влюблена в Нейтана! И он по-прежнему остаётся её хорошим другом. Как же так, она позволила своему же другу пострадать? Позволила ему лишиться любимого дела?! Сколько ещё потерь она принесла своим близким? Адам де Райз поджал губы и сощурился. Взгляд его тёмных глаз опустел. – Он выжил. И это главное, – твёрдо ответил мужчина, выпрямившись. Уайт-младшая поразилась, как ему удавалось искать хорошее в, казалось бы, безвыходном положении. Девушка закрыла рот рукой, в её голове проносились тысячи извинений, но если они вырвутся, то вырвутся и слёзы вины. С удивлением принцесса заметила, как Алекс сощурился. Сострадание? Нет. Подозрение? – Вот Ирвингов постигла участь гораздо хуже, – перевёл тему амикум-торговец. – Йозеф лишился двух сыновей: старшего и третьего. И Ричард… Лючия удержалась от дрожи, но взор опустила. Её рыжий рыцарь. И он тоже? Это только её вина… – Я понимаю вашу трагедию, господин Адам, но озвучивать это было не обязательно, – с холодной, нарочито-учтивой интонацией ответил Алекс. – Я рад, что вашему сыну лучше. До встречи. Ни единого лишнего слова. Райдер даже не дал как следует попрощаться: де Райз остался обескураженный поведением юноши, тогда как тому было по большому счёту плевать. Младший герцог лишь взял руку Уайт-младшей и повёл её подальше от всех этих разговоров, трагедий и ответственности, которой девушка так боялась. Мельтешащие стены. Удивлённые слуги. Свет безжалостно бьёт в глаза. Поворот – и Лючия с Алексом скрываются за захлопнувшейся дверью. Райдер прижал дрожащее тельце Уайт, позволяя той зарыться в своих нежных и тёплых одеждах. Уютная темнота обволакивала девушку, как мамины руки давным-давно, так много лет назад… – Лючия, ты не виновата. Слышишь? Любое сражение несёт потери, – предупреждая стенания принцессы, юноша начал успокаивать сразу же. – Они мои друзья, Алекс! Я молилась за то, чтобы с ними… – Ты не молишься. Не забывай, я это знаю. И знаю почему. – Богиня не виновата, что я всех погубила! – Это не ты! Хватит, Лючия! Где твоя решительность? Куда пропала та ты, которая всегда шла наперекор Судьбе?! Лючия! Оторвав её от себя, Алекс встряхнул неожиданно слабое тельце и посмотрел в небесные глаза, скрытые пеленой тьмы помещения. – Не падай духом! Всего пару дней назад ты уже готова была с мечом наперевес идти на этого Пустозвона, помнишь? – с надеждой напоминал Райдер. – Не волнуйся, может, мы все и пострадали, но мы всегда рядом… – Я слышала, что сказал папа… – неожиданно хрипло отозвалась Уайт. – И что? Тебя это правда волнует? – вскинул брови юноша, изо всех сил стараясь натянуть улыбку. Плохо получалось. Он ведь никогда не умел быть радостным, тем более таковым притворяться. – Алекс… Я кому-то обещана. Я не знаю кому. Папа не говорит. Алекс прекрасно знал! Всё знал! Но сказать не мог. Если Амадей не говорит, то какое имеет право Райдер рассказывать чужие секреты? Какая тогда могла бы быть причина? – Может, не хочет тебя расстраивать. Сам он ведь не по расчёту женился, знает, каково это, – неловко предположил юноша, замирая от страха быть раскрытым. – Н-но можно было раньше сказать! Чтобы я свыклась с этим… – Лючия, откуда же я могу знать? Я не умею читать мыслей, – сам себе удивился Алекс, когда смог выдать снисходительную улыбку. – Марию стоит попросить, да? – всхлипнув, Лючия, похоже, попыталась пошутить. – Вот видишь, есть что-то, что и я могу не знать, – горделиво выпрямился Райдер. – Как будто ты такой умный, – буркнула Уайт. – Даже мысли читать не умеешь! Нужен мне такой глупый? – Это кто ещё кому нужен, – ехидно отозвался юноша, вновь склонившись над лицом девушки. – Вообще-то я очень даже самодостаточная! Не видно? – преодолевая подступающий румянец, выпятила грудь она. – Вот! С таким настроем тебе надо бегом бежать на бой к Пустозвону! – с важным видом вскинул руку водный маг. – И побегу! – И побежишь! Вдруг утянутый за шкирку, Алекс не успел отреагировать, как его губ коснулись губы Лючии. Согнутый пополам, он чувствовал, как алые пятна румянца опалили бледную кожу. По телу разливалось тепло, мягкое и приятное, похожее на морские волны. И спокойно оторваться оказалось очень тяжело. – Дурак ты, – хихикнула Уайт, не отпуская воротника. – Подобными выражениями ты выражаешь свои пламенные чувства ко мне? – Да ну тебя! И принцесса резво ускакала из комнаты, оставив Райдера расплываться в улыбке.

***

Нельзя было сказать, что Лючия была настроена решительно, но и руки опускать она однозначно не собиралась. По её приказу все дела, как-либо касающиеся Ордена Теней, особенно Совета, и отправленные на имя директора Академии, должны перенаправляться Уайт-младшей и их платиновой параллели. Отцу девушки оставалось лишь гневаться: приказ был подписан уже без его разрешения, такова сила убеждения юной принцессы. Королевскому почтовому отделению показалось достаточным, что слово Её Высочества, скорее всего, оговоркам не подлежит, наверняка она согласовала свои действия с отцом. Но, как показывает многовековой опыт, действия рода Уайт не всегда поддаются обыденной логике. И теперь Лючия, преисполненная гордости, раскатистой поступью шагала по широкой лестнице Лунного дворца. Рядом с не менее уверенным видом принцессу сопровождал её верный спутник, Александр Гай Райдер, всего за день или два ставший известным в уайтлендских знатных кругах. Безусловно, как в светлом, так и в тёмном облике. Верный-Пёсик-Принцессы-Крестьянки, Первый-Правильный-Райдер, как Алекса только ни унижали! А ему казалось это презабавным: пусть думают, что хотят, зависть – чувство низкое, и тех жаль, кто им довольствуется. Едва завидев неподалёку от экипажа знакомое лицо, Уайт-младшая, почти спотыкаясь, сбежала со ступеней и бросилась в дружеские объятия. Райдер с трудом, но поспевал. – Тина, я и не думала, что ты захочешь меня видеть! – воскликнула принцесса, захлёбываясь в собственной радости. – После всего этого… – Об этом… Думаю, мой скулёж тут никому не нужен, – меланхолично улыбнулась Ульф, потрепав волосы подруги. – Надеюсь, ты не винишь себя. – Ну, скажем так, мне это тяжело даётся, – неловко ответила Лючия, расцепившись и отойдя на шаг-два. «Разговор не задался?» – вскинул бровь внешне невозмутимый Алекс, наблюдая за тем, как девушки заламывают руки и отворачиваются друг от друга. – В любом случае, будем с этим справляться. Теми или иными способами, – неопределённо, но с расчётливым холодом отозвался Райдер, прерывая неловкое молчание. – А пока наш путь лежит в Академию. Тут уже спутницы солидарно кивнули и поторопились в дорогу. А та предстояла долгая и непростая. Миновав особенно людный Уайтленд, экипаж двинулся по окружающим землям. Исхоженная сотнями телег и тысячами пуринских ног уайтлендская равнина теперь была орошена, однако не водой, а кровью. Последние дни Времени Тепла ознаменовались для окрестностей возникновением недоброй молвы, будто Пустота, празднуя победу, всё ещё гуляет где-то поблизости и неосторожный путник способен навлечь на себя гнев губительной стихии. Что, конечно же, не походило на правду и отчасти. Владелец реликвии Пустоты исчез в тот же миг, что Тень забрала его. Лишь тягучие и цепкие лапы угнетения могли захватить честной народ. И, вопреки всем стараниям Алекса, именно эта сила и сподвигла девушек вновь вспомнить о произошедшем. – Ты ходила к господину Кайлу? Он-то должен был хоть чем-то помочь, он же амикум-миротворец, – вырвалось у Лючии, но в следующую же секунду она поняла, что зря об этом заговорила. – Не хочу обижать тебя, щенуль, но этого остроухого куска падали нужно отправить обратно в свой лес, скакать по деревьям с такими же дикарями, как он, – прорычала Тина. – Неужели и после битвы он ничего не может сделать? – жалобным тоном произнесла Уайт. Раздражённая жалостью, Ульф дёрнула губой, на долю секунды демонстрируя белые клыки. – Он и раньше ничего делать не собирался. Думаешь, эти дроу меняются? Для них нет ничего святого. Именно поэтому тогда Богиня их и очернила: их эгоизм и гордыня точь-в-точь кошачьи, такие же гнусные и неисправимые! Алекс вздохнул: нет, «очернение» произошло не по этой причине. – Просто тёмные эльфы образовались из светлых, когда познали сладость плоти животных, то есть грех уничтожения, – не упустил случая напомнить Райдер. – После этого дроу и стали слыть беспощадными убийцами. Хоть это и не совсем справедливо, учитывая, что половина пуринских рас не может обойтись без мяса. – Тебе поспорить захотелось, кусок кота?! – ощетинилась в ответ оборотень. – Тина, не начинай! – больше беспомощно, чем предостерегающе прервала её Лючия. – Я прекрасно тебя понимаю. И я поговорю с отцом. – В который раз? – скептично процедила Тина. – Не знаю… – пробормотала Уайт, болезненно сжавшись. – Была бы моя воля, Тина, я!.. – Да что уж там. Я благодарна, если ты об этом, – отмахнулась Ульф. – Не будем об этом, хорошо? Меньше всего я хочу показывать свои тупые обиды. Понимая, что пока ничем не поможешь, Алекс взял за руку Лючию и молча обвёл её понурый силуэт взором. Тонкая, тихая боль окутала сердце Райдера. В такие моменты он не понимал: как можно нечто столь сильное и чувствительное считать просто мимолётным увлечением?

***

Чертоги четы гномьих королей наводнились низкорослым народцем чуть ли не до потолков. В этот день состоялся праздник, название и повод которого не так важны, ведь гномы не скупятся на торжества. Нет повода – придумаем! Нет названия – сделаем! Нет обряда – закатим! И в этот прекрасный день отмечался очередной отъезд принцессы гномов, Анны ВанФритч. Эта традиция оказалась довольно нова и недолговечна, но что же долговечно в гномьей жизни? Они шли вперёд, придумывая на смену старых обычаев новые, обрамляя их новыми деталями, новыми нравами, новыми словами. Порой казалось, что старики не понимают молодых и, стоя у истоков власти, не успевают ответить на все те вопросы, которые к ним поступают каждый божий день. Но, в любом случае, праздники у гномов извечно одинаковые – с размахом! Повсюду хлестал излюбленный эль, теперь поступающий в копи огромными партиями от эльфийских соседей; отовсюду летели маленькие, но увесистые кулачки, норовившие «набить морду» любимому другу; звучали громкие песни на людском языке, на диалекте и даже на древнем гномьем языке, значения слов которого не знал ни один рядовой гном, разве что опытный историк. Анна в этих торжествах участвовала лишь косвенно, однако бывать на них доставляло ей удовольствие стороннего наблюдателя. Стоило признать, ВанФритч-младшую нельзя было назвать яркой представительницей своего народа, но историю его и язык, пусть и давно всеми забытый, она знала чуть ли не наизусть. Может, нрав её не так смел и стремителен, зато сердце целиком и полностью принадлежало этому маленькому, но невероятно сильному и умному народцу. И, сидя на алмазном троне, сконструированном специально для будущей королевы в её отсутствие, девушка вслушивалась в неразборчивое кряхтение стариков, поющих о своеобразном подвиге древнего гномьего героя. Рядом расположились эльфы, «проставившиеся» элем на сегодняшний праздник, и, как выяснилось, пытались подпеть, язык почему-то казался им знакомым. И неудивительно: Анна помнила, что языки гномов и эльфов имеют похожие корни. Однако не настолько похожие, чтобы бедные эльфы узнали смысл песни, иначе они бы точно не пришли в восторг. – И о чём же они поют? Знакомый голос чуть не заставил ВанФритч вздрогнуть, но она сдержалась и лишь слабо повернула голову. – Не думаю, что тебе стоит знать, Рей. Около подлокотника возвышалась фигура МакБрудера-младшего, синие глаза его с искоркой любопытства вглядывались в смешанную толпу гномов и эльфов. Анна еле сдерживала улыбку восхищения и гордости: Богиня, как же Рей вырос! Потихоньку из маленького эльфийского принца юноша превращался в будущего короля: вытянулся, плечи его раскинулись, сохранив прежнюю элегантную тонкость, но и приобретя более мужественные черты – резкость и едва заметную крепость. Вот-вот, и Рей перегонит старшего брата в мужественности. И как жаль, что ВанФритч при этом совсем не менялась. Гномьи женщины редко меняются, лишь из девочек в женщин и из женщин в старухи. – Ну, если попытаться разобрать, то речь идёт о любви, – с неподдельным интересом предположил МакБрудер и уверенно выпрямился, ожидая подтверждения своей догадки. – Безусловно, о любви. Об… «Особенной» любви, – интригующе сощурилась гномья принцесса, слегка наклонив голову. Удивлённо склонив голову, юный эльф посмотрел в разные стороны, раздумывая. Но продолжалось это совсем недолго, и он быстро сдался: – Так о чём она? Не могу понять! Тяжело вздохнув, Анна поманила Рея кивком головы. Поборов смущение, ВанФритч склонилась над острым ушком и томно прошептала: – Песня о том, как однажды гном споил эльфийскую принцессу элем и занялся с ней непристойностями. Бледная кожа эльфийского принца покрылась розовым румянцем. Анна засмеялась: да какой из него мужчина! Внутри он всё такой же мальчишка, каким она его всегда знала. – Правда?! Да быть такого не может! У эльфов нет таких пошлых песен! – ошарашенно отстранился Рей, зарываясь руками в длинных волосах и путая их. – Гномы могут позволить себе немножко больше свободы мысли, нежели эльфы. – ВанФритч согнула пальчики, оставив между ними крохотную щёлочку. – И, возможно, даже больше, чем люди. – И в танцах тоже? – неожиданный вопрос МакБрудера заставил девушку задуматься. А взор его глубоких глаз тем временем изучал середину пещерного зала, где в окружении искрящихся самоцветов кружились в плясе маленькие гномьи фигурки. К ним не приближались: все знали, что затягивают в свои развлечения гномы не хуже, чем одурманивающий эль. – Конечно же! Тебе нужно подтверждение? И Анна, недолго думая, вскочила с места. Маленькая девочка внутри бунтовала. Нет! Так нельзя! Ты же оступишься, упадёшь, опозоришься! Да и разве леди приглашают первыми? Но девушка лишь протянула руку. «Будь собой», – и всё тут! Хочется танцевать – танцуй, даже если всё платье порвётся в клочья, даже если ноги партнёру отдавишь. – А это безопасно? – скромно осведомился Рей. – А как же! Не просто безопасно, но и весело! – заявила Анна, по привычке осекаясь: – Если ты не про… Неуверенно МакБрудер положил в её ручку ладонь. Его пальцы, длинные, мужские, в мозолях от упражнений с луком. И так они сбежали вниз под удивлённые возгласы гномов и шокированные взоры эльфов. Перед ними расступились, ведь когда они ещё увидят благовоспитанную принцессу гномов и эльфийского принца за обычным народным танцем? И пляс начинался незамедлительно. Яркая и быстрая, музыка разносилась по стенкам пещер и отдавала оглушительным эхом, в который тело погрузилось, а мысли куда-то улетучились. Анна отбивала ритм, кружилась, хваталась за руки партнёров, хоть они и были ниже её по пояс. У Рея же кружилась голова, краски мелькали перед взором, музыка заполонила голову, но ему даже нравилось! Пару пируэтов, и юноша с девушкой снова вместе, кружатся под руку и пляшут грудь к груди, спина к спине, бок к боку… МакБрудер не успевал следить за порядком движений, но тело само влилось в общий со всеми ритм. А ВанФритч, похоже, знала этот танец до последней секунды, такая красивая в своём упоении и в чём-то бесстрашная. А наивный, но заворожённый пляской Рей казался девушке до ужаса забавным и милым, никогда прежде она так не думала о нём! Всегда правильный, смелый, ошеломительный, но не забавный мальчишка. Танец закончился так же быстро, как и начался. Музыка оборвалась, и теперь Анна с Реем смотрели друг другу в глаза, вдыхая полной грудью воздух, так и норовивший оттуда сбежать в суматоху гномьих плясок. МакБрудеру казалось, что сегодня зелёные глаза девушки сверкали особенно ярко, даже ярче, чем чистые изумруды. И он никогда не видел её такой. Такой необычной, настоящей… Живой. Но, заметив знакомую фигуру, эльфийский принц обомлел уже от страха. Отец. Раздражённый, может, даже злой. Скрестил руки, прожигая сына взглядом. – Анна, было весело, но я… – Передавай привет Его эльфийскому Высочеству, – обворожительно улыбнувшись, присела в идеальном реверансе та. – А также не забудь упомянуть, как ты сегодня продвинулся в отношениях с Её гномьим Высочеством. Думаю, твои успехи придутся Его Высочеству по душе. – Премного благодарен за совет, – не сдержал улыбки Рей. – Надеюсь, этот танец не будет у нас последним. – Не сомневайся, – гордо пообещала ВанФритч и, развернувшись, проследовала обратно, исполненная поистине королевской статью. МакБрудер проводил её взглядом. Сам не зная почему, он тянулся к её весёлой улыбке.