Основы археологических раскопок

Время шло вперед, словно бы кто-то нажал кнопку «перемотать» на пульте. Экзамены отбирали практически все время, а те редкие часы, когда я не готовилась и не отсыпалась после подготовки, проходили рядом с Егором. Я все больше привыкала к тому, что он рядом — привыкала к тому, что вечера я провожу не одна, привыкала к мимолетным объятиям и утреннему кофе на двоих. И я понимала, что привыкать к этому совершенно не стоит, но ничего не могла с собой поделать. В общем и целом, я была счастлива. До Нового Года оставалось все меньше времени. Тренировки дурацкого новогоднего танца проходили, как и раньше — под ритмичное «раз-два-три» и подавленное молчание Ильи. В последние дни практически все наше с ним общение свелось к «привет-пока» и неловким улыбкам. Конфликт увял, так и не начавшись, и теперь мы с Ильей словно бы по новой присматривались друг к другу, пытаясь как-то выйти из ситуации. Двадцать четвертое декабря на календаре означало две вещи — осталось сдать только два экзамена, а Вовка приезжал уже завтра. Последний вечер было единогласно решено провести у меня дома. По телевизору крутили что-то дурацкое и смешное (в основном из-за комментариев Егора), за окном падал легкий снег. Было уютно и тепло — Егор, завернув меня в одеяло и аргументировав это перебоями в отоплении, уткнулся носом в мои волосы. Дыхание мужчины слегка шевелило мои волосы, пальцы поглаживали тыльную сторону ладони, легкое мурлыканье на ухо вызывало какие-то уж совершенно странные мурашки. — Когда завтра Вовку идем встречать? — тихо произнес Егор. Я поджала губы — пускай по брату я и скучала, говорить об этом не хотелось. — Прибытие поезда в час, — вздохнула я, закрывая глаза, — поеду после экзамена, только Алису захвачу. Она в последнее время только об этом и говорит — Вовка то, Вовка это… Даже по поводу экзаменов так не переживает. — Немного завидую Вовке, — хмыкнул Егор. — Что? — я лениво возмутилась, пряча улыбку, — То есть, я тебя уже не устраиваю, так? — Ты не поняла, Макарова, — Егор хохотнул, касаясь губами моего лба, — завидую, что у них все так просто. Я замолчала, дернувшись и глядя на быстро меняющуюся картинку на телевизоре. Почему-то стало горько. Егор вздохнул, прижимая меня к себе ближе и касаясь губами уха: — Извини, я не то имел в виду. — Нет, — прошептала я, — ты именно это имел в виду. Слушай, я знаю, что все это — очень сложно и вообще быть так не должно… — Ни слова больше, — Егор хмыкнул, разворачивая меня и усаживая к себе на колени, — даже не смей продолжать, Макарова. Скажешь еще слово, и отправлю тебя на пересдачу. — Нечестно, — слабо улыбнулась я. — А жизнь — вообще штука нечестная, свет очей моих, — Егор улыбнулся, беря мое лицо в свои руки и целуя меня, чуть прикусив губу, — привыкай. Я с улыбкой обвила руками шею Егора, чувствуя, как он поднимает меня на руки и несет в мою комнату. Дважды чуть не упав и оставив позади включенный телевизор, мы все же достигли пункта назначения — кровати, которая, кстати, была гораздо мягче, чем диван. И удобнее, если уж на то пошло. Спустя час я тихо встала с кровати, завернувшись в рубашку Егора и стащив из его кармана пачку сигарет. Форточка на кухне тихо заскрипела, неожиданно резко разрезав тишину уснувшей квартиры. Чиркнула спичка. Нечестная, да? Что ж, это мы еще посмотрим. Егор проскользнул на кухню, когда сигарета уже почти была докурена до конца, тихо высвободил её из моих пальцев и сел рядом со мной. — Давай расскажем все, — неожиданно для самой себя произнесла я, поворачиваясь к Егору, — расскажем все и будь, что будет. — Майя, ты же понимаешь, что сейчас… — Егор вздохнул, протянув руку и сжав мои пальцы. — Не сейчас. Потом, когда будем готовы. Я как-то подготовлю маму с папой и Вовку, и… — жалобно начала я. — Обязательно расскажем, — Егор мягко улыбнулся, — но тогда, когда ты будешь по-настоящему готова. Не делай глупостей, Макарова, и не порть свою жизнь чем-то таким. Тебе же еще учиться и учиться до диплома, так зачем… — Не говори так, — тихо прервала его я. Воцарилась тишина, прерываемая только шорохом чьих-то шин за окном. Егор выглядел в лунно-электрическом свете как-то до странного… ранимо? Устало? Задумываться об этом не хотелось вообще. — Пойдем обратно в постель, холодно, — покачал головой Егор, касаясь моего плеча и мягко направляя в сторону спальни, — позволь мне разобраться с проблемами, когда они возникнут. — Если они возникнут, — поправила его я, слабо улыбаясь. Егор улыбнулся в ответ, укрывая меня одеялом и как-то по-домашнему целуя в лоб. И жуть как хотелось потянуться к нему в ответ, и целовать его долго-долго, да так, чтобы из его глаз исчезла напрочь эта болезненная, хрупкая неуверенность, а с губ — кривая улыбка, словно бы говорящая мне, что все, черт возьми, не так-то и просто. — Макарова, а ты ненасытна, как я погляжу, — хмыкнул Егор, когда я каким-то неожиданным образом оказалась сверху. Пальцы парня скользнули по моим бедрам, и Егор мягко прижал меня к себе, приподнимаясь и заглядывая в глаза. — Беру авансом на будущее, — мурлыкнула я, медленно расстегивая рубашку и прижимая Егора обратно к постели. Тот хмыкнул, беспрекословно подчиняясь. Да, жизнь несправедлива, но хотя бы сегодня удача на нашей стороне.

***

После бессонной в итоге ночи, утренней репетиции вальса и экзамена по, мать его, английскому я была похожа скорее на полежавший на солнце несколько суток огурец, чем на человека. Было как-то слишком уж холодно, мерзко и нехорошо в связи с тем, что произошло вчера, и я кисло улыбалась заслуженной пятерке в зачетной книжке, на которую так долго батрачила весь этот семестр. Лицо Александра Васильевича во время выставления итоговых оценок надо было видеть — и даже это как-то не принесло мне особого удовлетворения, хотя мама в трубку пела соловьем. Алиса же, наоборот, лучилась удовольствием и счастьем — и к маршрутке, едущей к вокзалу, бежала едва ли не быстрее меня. Пускай настроение и было ни к черту, Алиса его достаточно сильно поднимала, щебеча что-то о том, как она рада тому, что впереди только один экзамен, как она ждет Нового Года и что она уже выбрала почти все подарки. Почему-то этот энтузиазм от обычно прохладной Алисы вдохновлял и меня — но выбросить из головы происходящее вокруг я почему-то никак не могла. Егор извинился и сказал, что подъедет чуть позже, вечером — нужно было провести какую-то консультацию по поводу какого-то грядущего экзамена. Судя по тому, как экзамен ему сдавали мы («Павлюченко, хватит списывать, иначе прокляну, и, кстати, Макарова, а Косовский в курсе, что у вас с ним варианты разные?), проблем и без консультации быть не должно. В любом случае, Егор не пришел. Зато пришли Ан с Валиком — веселые и какие-то искрящиеся воодушевлением. Стало даже немного стыдно за то, что я по странному стечению обстоятельств рада приезду родного брата как-то меньше, чем все остальные. — Так вот, Илья мне вчера позвонил… — голос Алисы оторвал меня от раздумий. Я прищурилась, поворачиваясь к девушке — в вокзальной кутерьме расслышать что-то было очень проблематично. — Что? — я пробиралась к перрону, прищурившись и сверяя номера путей с указанным на небольшой табличке при входе. Ан воодушевленно рассказывала что-то улыбающемуся Валику — кажется, реплика Алисы все же была адресована мне. — Илья звонил, — Алиса посерьезнела, — спрашивал что-то… я даже не знаю. Между вами что-то произошло? Я поморщилась, сжимая руки в кулаки. Что произошло между нами с Ильей? Да черт его знает, что, но явно что-то нехорошее. — Ничего серьезного, — естественно, я соврала, но грузить Алису чем-то сейчас не слишком-то хотелось, — так что он спрашивал? — Что-то про Егора Алексеевича, — пожала плечами Алиса, поворачиваясь к перрону, — Блин, и где же он? — Погоди, — я почувствовала, как внутри что-то обрывается, замерзает и срывается куда-то вниз. Душа уходит в пятки — это так называется? — погоди-погоди, что он сказал? — Да, в общем-то… — Алиса задумчиво оглянулась, — Авдеев! Восторженному визгу тут же убежавшей в сторону вагонов Алисы вторил далекий триумфальный крик Вовки — тот уже тащил к нам сумку сквозь толпу выходящих из поезда усталых пассажиров. Вовка выглядел отдохнувшим, взъерошенным и почему-то счастливым, выглядывая нас среди кучи спешащего куда-то народу. При взгляде на брата губы сами собой растягивались в улыбке — и спустя несколько секунд я уже бежала к Вовке, таща за руку немного удивленную Ан и маша Авдееву рукой. В любом случае, добежать первой я не успела — Вовка уже остановился перед Алисой, говоря ей что-то с неловкой заразительной улыбкой. Ан рванулась было вперед, но я остановила ее легким движением руки: — Погоди секунду. — Что? — Ан непонятливо повернулась ко мне. А в следующую секунду Вовка уже целовал картинно приподнимающуюся на носочках Алису, прижимая её к себе и — я уверена — улыбаясь. Ан пораженно вздохнула, поворачиваясь ко мне и недоуменно разводя руками. Валик одобрительно фыркнул где-то сзади, подходя к нам. — Они что… того? — Ан сделала непонятное движение рукой. — Сама в шоке, — хмыкнула я, улыбаясь и глядя на возвращающихся к нам рука об руку Вовку с Алисой. Лица обоих украшала практически идентичная широкая улыбка — и, глядя на них, я и сама почувствовала, как настроение немного повышается. Объятия брата были крепкими и теплыми — и я запищала, прямо как в детстве, обнимая его в ответ. — Ну что, как вы тут без меня? Макарова, квартира целая? — Вовка пожал руку Валику и приобнял Ан, — Поехали, ребят, проголодался ужасно. Где Егор? Майя, он жив хоть после того, как тут за тобой присматривал? Я только фыркнула, поворачиваясь в сторону выхода. Вовка что-то говорил, рассказывая о том, что в Питере мокро и холодно, родители жутко соскучились, а моя одноклассница Варя, вообще-то, вышла замуж и звала в гости на каникулы. Плохое настроение куда-то улетучилось, и почему-то очень хотелось Вовку напоить горячим чаем.

***

— Короче, сейчас, когда у нас уже произошло счастливое воссоединение, — Ан хитро улыбнулась, — предлагаю… предлагаю поиграть в правду или действие! Я скептически фыркнула, потягиваясь за стаканом с каким-то то ли джином, то ли тоником. Половина предусмотренного на сегодня алкоголя была уже выпита — как результат, все согрелись, раскрепостились и устроились поудобнее. Поудобнее в нашем случае означало только то, что все уже разбились по парочкам, оккупировав поверхности дивана и кресла. Все кроме нас с Егором. Егор стоически сидел где-то справа от меня, цедя джин с непроницаемым выражением лица а-ля «моя хата с краю, ничего не знаю». Мне было весело, но где-то на троечку — все же, слишком большой был контраст по сравнению с мирными десятью днями идиллии. — Может, в бутылочку еще сыграем? — вяло хмыкнул Егор, наливая себе еще. Памятуя о последнем разе, когда Егор превысил свою норму по градусам, все как-то странно напряглись, но пока что все, хвала богам, было в порядке, — Что за детский сад… — Правда или действие, я за! — воскликнул Вовка, обводя всех лукавым взглядом, — Алиса? — Ну, хоть не заскучаем, — девушка пожала плечами, игнорируя мой красноречивый взгляд. Да уж, общество Вовки еще ни на кого положительно не влияло, — Валик, ты как? — Только для того, чтобы снова Егора развести на стриптиз под «Раммштайн», — лукаво прищурился парень. Я прыснула, поворачиваясь к какому-то слишком уж напряженному преподавателю. — Правда, что ли? — прошептала я, борясь с приступами хохота от возможной картины произошедшего. — Действие, — хмуро ответил Егор, еще больше убеждая меня в том, что посмотреть было на что, — ты-то за или против, Макарова? — Я… — А какая разница, большинство все равно за, — пропела Ан, награждая меня ухмылкой и посылая воздушный поцелуй. Я закатила глаза, — эти двое просто веселиться не умеют, но мы сейчас их раскрутим. Правила все помнят? Если выбираете правду — отвечаете на вопрос, но только правду. Если действие — выполняете любое желание собравшихся. Каждый присутствующий имеет право бросить вызов — то есть, задать каверзный вопрос или придумать любое желание для конкретного человека. Если человек вызов принимает, то загадывающий выпивает. Если отклоняет — наоборот. Все ясно? — Что-то я часть с вызовом не особо помню с прошлого раза, — нахмурился Егор, выпрямляясь. — А ты вообще с того раза мало что помнишь, — парировала Ан, разливая алкоголь, — итак, приступим. Вовка, правда или действие?..

***

После того, как Вовка предложил свои интимные услуги за тарелку борща десятому человеку в списке контактов телефона, которым оказался, к счастью, кто-то из друзей, а Ан поведала нам топ пять своих самых дурацких пьяных выходок, очередь дошла до Егора. К тому моменту мне уже хотелось сбежать куда-то под каким угодно предлогом — это вам не детские желания а-ля «прокукарекай в окно три раза», а какой-то жесткий пиздец, в котором я участвовать не особо желала. — Соколов! Правда или действие? — Вовка коварно прищурился, — Давай-давай, прочь это скучающее выражение с лица! — Я пропустил момент, когда ты стал королем вечеринки, — буркнул Егор, улыбаясь. — Соколов. Правда. Или. Действие, — Вовка глотнул немного напитка из стакана, — не беси, играй по правилам. — Да правда, правда, — отмахнулся Егор, — якорь тебе в печень. Судя по расплывшейся по лицу Вовки улыбке, говорить этого не стоило. — Итак, Соколов, — хитро усмехнулся Вовка, — поведай мне правду, не скрывая ничего. Когда у тебя в последний раз был секс? Секунду царила пораженная тишина, а затем комната просто взорвалась. Алиса с возмущенным «Вовка!» повернулась к парню, Ан расхохоталась, а Валик громко фыркнул, переводя на Егора заинтересованный взгляд, а Егор… Егор изумленно изогнул бровь, ничем, мать его, не выдавая изумления, вот только меня было не провести — я прекрасно видела и сжавшиеся судорожно кулаки, и удивленно распахнутые глаза… — Майя, солнышко, по спинке постучать? — заботливо склонился ко мне Вовка. Заданный вопрос заставил меня поперхнуться воздухом, и теперь только какой-то ком в горле мешал высказать брату все, что я думаю о его действиях и его правде. — Авдеев, ты… дурак, — я закашлялась, — у людей… такое… спрашивать?! — Ну, а что? — Вовка хмыкнул, — Нам всем интересно! — То, что интересно вам с Ан… — начала было я. — И мне еще, — хмыкнул Валик, маша рукой, — обо мне забыла. А ты чего так возмущаешься? Все же взрослые люди. Я возмущенно задохнулась. Настороженный взгляд Алисы прямо-таки кричал о том, что надо соблюдать режим инкогнито, поэтому возмущаться я больше не стала, только буркнув: — Отлично, теперь еще и об этой стороне Егора Алексеевича узнаем. Сам же Егор Алексеевич смотрел на меня с таким веселым выражением лица, что я практически приготовилась к ехидному комментарию о том, что о сексуальной жизни Егора в последнее время я знаю ровно столько же, сколько и сам Егор. — Вот серьезно, Соколов, в институте ни одной юбки не пропускал, — взял на себя инициативу Вовка, — постоянно в компании девушек, а сейчас… С октября вообще глухо. Поделись подробностями, как, сколько и когда у тебя там что происходит? — Прошлой ночью, — буркнул Егор, отводя взгляд и отпивая немного тоника. — Чего? — прищурился Вовка. — Прошлой ночью. Точное количество раз не считал, уж прости, не до того было, — Егор усмехнулся, обозревая наши лица с ехидной ухмылкой и останавливаясь на моем, — Как? Очень приятно и разнообразно. Макарова, уж извини за подробности. Комната взорвалась удивленными возгласами. Алиса смотрела на меня со странной смесью удивления и уважения. Егор с ухмылкой подмигнул мне, отталкивая жаждущего подробностей Вовку. Блять, убила бы, если бы не было так смешно.

***

— Ма-ка-ро-ва, — по слогам произнесла Ан. Ничего хорошего мне это не сулило. Почему? Да потому что Ан с Вовкой, объединившись, выдают такой мощный тандем, что Малдер и Скалли нервно курят в сторонке. В итоге весь вечер я молча и много пила в ответ на брошенные мне вызовы и вопросы, которые поднакопились у братца с Ан, изредка отвечая на те, которые прямо не касались моих отношений и влюбленностей. Тем не менее… — Где ты все же ночевала в тот вечер? — изгибает бровь братец. Молча наливаю себе еще под хмыканье брата. — О ком ты говорила тогда, осенью, когда сказала мне, что влюбилась? — Ан хитро улыбается. Любопытный взгляд Егора, молча наливающего мне еще выпивки. Егор, кстати, избрал подобную линию игнорирования — очень уж всех заинтересовала личность его новой девушки. Во взгляде парня явственно читалось то место, где он всех этих игроков видел, и я только сочувственно кивала, предлагая закусить огурчиком в ответ на очередной слитый вызов. Да-да, понимаю. — Вы только посмотрите на этот оплот алкоголизма, — фыркнул Вовка, глядя на то, как я разливаю уже в энный раз, — Майя, впервые вижу, чтобы ты так пила. — Я… тоже, — мрачно буркнула я. — Похоже, Майя настроена защитить свои секреты во что бы то ни стало, — картинно приложила руку ко лбу Ан, — и Егор ей в этом ничуть не уступает. Археологи объединились! Превзойдет ли ученик учителя? Мы узнаем в нашей битве команды правдолюбов против команды алкашей. — Дай пять, — зачем-то с идиотской улыбкой повернулась я к задумчивому (слишком уж) Егору, поднимая в воздух растопыренную пятерню. Тот глупо хихикнул и — неожиданно — попал ладонью прямо по моей, даже не залепив мне ожидаемой в таком состоянии пощечины. В глазах парня воцарился триумф, — мы их перепьем. — Ты только посмотри на них, — Валик хмыкнул, — два сапога — пара. Археологи, блин. — Цыц! Да Макарова — моя лучшая ученица, вообще-то! — Егор возмущенно забросил руку на мое плечо и легко, по-дружески притянул меня к себе. И в обычной ситуации я только отмахнулась бы, съязвив и сказав что-то нейтральное, а сейчас… почему-то стало лень. Почему-то было достаточно приятно наконец-то оказаться рядом с ним. И пускай сейчас поцеловать его я не могла, да и привычно облокотиться на грудь и закрыть глаза — тоже, но главное же не это. Главное — быть рядом, ощущать его тепло за спиной и уверенные ехидные смешки. Я тяжело вздохнула. Хорошо, ну хоть так, ну хоть как-то… — Макарова, — послышалось мягко-мурлычащее сзади, заставляя сердце в который раз уйти в пятки. Что он… — А? — обалдело обернулась я, сразу же попадая в плен таких теплых и светлых голубых глаз. — Первая буква алфавита, Макарова, — лучезарно и по-дурацки улыбнулся Егор, — правда или действие? — Для вас, Егор Алексеевич, только правда, — хмыкнула я, обворожительно (как мне показалось), улыбаясь. Егор фыркнул, потрепав меня по голове и куда-то в сторону сказав: — Макаровой больше не наливайте. — Да ты же сам мне наливал последние полчаса! — я возмущенно нахмурилась. — Т-с-с, — мужчина приложил палец к губам. К губам, которые были такими мягкими, но неожиданно напористыми, горячими и жадными, такими желанными и… — не пали контору. — Вы только посмотрите на этих двоих, — донеслось со стороны, как сквозь вату, чье-то удивленное, — вообще ничего вокруг не видят. Соколов, эй, правда или действие? — Действие, — улыбнулся, не сводя с меня мягкого и теплого взгляда. Я уже знала — если Соколов смотрит так, сдержаться будет очень сложно. Невероятно. Да и я не могла отвести взгляд. Какая глупость — оба пьяные в дым, смотрим друг на друга, улыбаемся, как идиоты, а вокруг нас продолжается эта идиотская вакханалия, а на душе так тепло и приятно, и мои пальцы вот-вот найдут ладонь Егора, и все равно, что подумают другие и что скажет Вовка, потому что… — Хорошо, действие, — голос кого-то — то ли Алисы, то ли Ан — доносился издалека, явно не пробивая алкогольную завесу вокруг нас, — Егор, а поцелуй-ка Майю. О, вот и хорошо, вот и правильно. Хорошо, что кому-то это пришло в голову первым. Хотя, погодите-ка… — Что за?.. — последние слова все же вызвали во мне какое-то непонятное отторжение, — Кто это?.. Закончить фразу словами «такой умный» я не успела — меня достаточно легко, но настойчиво остановили пальцы Егора, чуть сжавшие мой подбородок. Прежде чем я успела задуматься о многочисленных минусах, «за» и «против», Егор все решил за меня. И его мягкие губы накрыли мои под удивленное «у-у-у» вокруг.