Последняя песня. Финальный танец.

      Утром наши «мальчики» проснулись от лучика солнца, пробравшегося сквозь плотно закрытые шторы. Как от него не пытались скрыться, он находил путь для своей безобидной маленькой проказы. Парни решили, что спорить с этим маленьким чудом природы нет смысла, поэтому им стоит подняться с тёплой мягкой постели. Оба выглядели хорошо отдохнувшими и выспавшимися (что удивительно, если учитывать сколько они проспали), а так же невероятно милыми. Выглянув в окно, их настроение, которое и так было на высоте, стремительно поползло вверх, хотя, казалось бы, куда уж выше. На улице было не по-февральски тепло и солнечно, в общем, идеальная погода для прогулок, но, к сожалению, день-то был предпраздничный и выйти из общаги у Юнги и Чонгука не получилось, потому что на улице наслаждались погодой влюбленные парочки и просто отдыхающий от работы народ. В целом, вид из окна был просто прекрасным и обещал, что день непременно должен быть отличным. — Урааа! — внезапный крик Гука раздался на все общежитие. — Ты чего орёшь-то? — Юнги очень удивился внезапному счастливому взвизгу младшего, вроде бы, причин-то особых и не было, а столько детской радости было в это возгласе. — Да сам не знаю, просто хочется всем передать своё хорошее настроение! Знаешь, ведь, если ты видишь радостного человека, то сам неосознанно начинаешь заряжаться позитивной энергией! — Чонгук вдруг начал носиться по комнате, прыгать на кроватях и смеяться, как маленький. Действительно, у кого-то в попе детство заиграло (зато в какой попе заиграло). Юнги должен был, по идее, его отругать за беспорядок (хён же ну), который макнэ устроил своими слоновьими прыжками, но так не хотелось, лучше «дедульке» самому присоединиться к нему, а позже они все приберут, так уж и быть. Спрашивается, зачем портить настроение, если его можно сделать ещё лучше? Правильно, незачем!       Так наши великовозрастные детишки бесились до того момента, пока животы не напомнили о себе. Так как из съедобного остались только чиминовы хлопья, и даже молока к ним не было, они решили слопать их в сухомятку и никого не смутило, что это как бы не очень хорошая идея. Чимин их потом съест, но ничего, они ему новые купят. Наверно. Хаха. Нет. За завтраком их шило в одном всем известном месте так и не успокоилось, и они начали передразнивать друг друга и других мемберов. Всё это так же не обошлось без камеры. «Сахарная печенька» была просто счастлива. Они просто парили от легкости. Неожиданно парням в голову пришла идея. Они решили поделиться своей радостью с фанатами. Спросив у менеджера, можно ли им сделать трансляцию в V live, Юнгуки начали дарить радость АРМИ. Это было самое необычное решение за день. После трансляции они заметили одно сообщение от Джина, который обещал их убить за беспорядок и пригрозил, что если такое будет твориться до самого их приезда, то Ким Сокджин лично поставит их в угол, еще и кормить не будет. На последние из этого заявления они среагировали очень бурно и решили незамедлительно ответить, что вот прямо сейчас всё приберут. Все прекрасно знали, если Джин грозит едой, то значит, что это реально может случиться, чего не хотелось никому. — Что ж, пошли прибираться. Как-то я мало хочу ещё и потом сам готовить. — Юнги потянул младшего на кухню. После было решено прибрать гостиную и 2 комнаты в которых они спали. Точнее, в комнате, где они реально спали, и в другой, где пытался уснуть Гук, но, как помните, у него не вышло.       Так как прибирались они все время вместе, то шутки и приколы были их постоянным сопровождением. Прибрав кухню и гостиную, они поспешили отправить фото-отчет мамке-Джину, а то мало ли что. В комнатах они прибрались довольно быстро, каждый из них ныкал свои заначки от другого. Это выглядело довольно смешно, когда Юнги или Чонгук брали в руки то, что видеть, по мнению хозяина вещи, нельзя было. В итоге, эта вещь быстро отбиралась владельцем и пряталась так, что найти её позже было довольно сложно. В самом конце приборки они открыли все шторы, приглашая солнечный свет в общежитие. Все комнаты наполнились светом и теплом. Когда с приборкой было покончено, наступило время обеда, и тут парни вспомнили, что забыли заказать еды. Теперь им пришлось ждать целый час доставку. В это время они начали обсуждение планов на оставшийся день. Единогласно решено было подурачиться. Получив еду и быстро перекусив, они решали, что бы такого учудить. Мелкому в голову неожиданно пришла идея, которую он и поспешил осуществить. — Ты водишь хен, — и сматался за первое укрытие, коим оказался диван. — Эй, мелкий, предупреждать же надо, — Шуга ненавидел водить, особенно, когда не особо понимал в какой игре, — и для начала скажи хоть, что за игра пришла в твою светлую голову? — Пришли обычные догонялки, да и просто побесится, а не стоять с миной, как будто мы решаем вселенскую проблему. А так, как эта идея пришла ко мне, то водишь ты, — Гук показал язык, специально дразня Юнги. Он знал, что этот язык ему оторвут, если он его еще раз покажет. — Добегаешься ведь.       Как только они начали свою игру, их это увлекло на столько, что стало мало интересовать, что они только что всё прибрали, что они могут в легкую что-нибудь сломать. Юнгуки просто бегали вокруг дивана, стола, перебегали из комнаты в комнату, а когда догоняли, то пытались защекотать, но у Юнги с этим были проблемы. Чонгук не боялся щекотки (да малыш просто терпит). После нескольких таких неудач, он плюнул и просто стал валить на пол и щипать, а после вскакивать и стремительно давать деру. — Хен, ну у меня же все бока в синяках будут! Ну хватит тебе уже щипаться, это больно знаешь ли, — После очередной победы Юнги, Гук начал жаловаться на методы выражения победы старшего. — Ну вот, когда начнешь щекотки боятся, тогда сообщи, а пока что, как умеем, так и наказываем, — настала очередь Юнги показывать язык. — Вредный хен! Вот начну тебя щекотать, тогда поймешь свою ошибку, — лицо мелкого, когда он обижался, ломало все мимиметры. Особенно, когда он обижался притворно.       Целый день они занимались какой-то ерундой, играли, бесились, даже нарисовали шуточные портреты друг друга. Этот день «Сахарная печенька» провела, как дети. Они не хотели вспоминать, кем они являлись на самом деле. Им было хорошо. Просто отдохнули и развеялись, получили новые идеи для текстов и новые силы для выступлений. Для них этот отдых нужен был на моральном уровне. Таких дней они собирались устроить не один и не два за эти три недели. В конце дня, после легкого ужина, они решили снова посмотреть фильмы. Для закуски в этот раз использовали фрукты и йогурт. Чонгук не позволил включить хорор и обещал выкинуть телевизор из окна, если Юнги включит этот ужас. Угроза была достаточно веской. Исходя из этого выбор жанра пал на комедию. Ребята от души посмеялись и развлеклись. Этот день они провели отлично. ***       На следующей день атмосфера праздника захватила даже их. Решено было сходить в кафе и погулять по городу. Они гуляли по улицам города (перед этим, конечно же, загримировались шарфами, шапками, капюшонами, очками, масками, чтобы не узнали любимые фанаты), заходили в парки и скверы, прогулялись по мостовой, а когда шли мимо парка аттракционов, то даже прокатились на нескольких из них. Продолжая свою прогулку, ребята наткнулись на компанию парней, играющих в баскетбол. Светящиеся глаза Шуги сразу дали понять, пока не он поиграет, отсюда не уйдет. Пришлось отпустить баскетболиста от бога пошвырять мячик. Отдав всего себя игре, Юнги не особо разглядел умение его соперников, поэтому без особого труда старшенький показал всем, как надо играть. Чонгук за ним лишь наблюдал и сторожил вещи. Он решил не говорить про то, что так-то неплохо играет, но случай на съемках, где он снес камеру мечом, ему повторять не хотелось, правда, и камере-то взяться неоткуда здесь было. Во время прогулки до дома они очень напоминали влюбленную парочку (Валентинов день как никак). Иногда шли обнявшись, иногда в шутку припрыгивали, держась за ручку. Много смеялись и разговаривали, строили рожицы. Вообщем, вели себя, как обычные люди. Они даже осмелились войти в какое-то кафе недалеко от общежития, хозяйка кафе, узнавшая ребят, сразу дала задание официантам: не позволять другим посетителям докучать парням. За это они были ей очень благодарны, впервые за долгое время они могли спокойно поесть в Корее в кафе. При выходе из этого самого кафе парням, то ли в шутку, то ли их и правда посчитали за пару, пожелали удачного праздника и дали наставление не мешать соседям ночью. На эти слова Гук весь покраснел, а Юнги, не растерявшись, ответил, что мешать некому. Опешивший швейцар только и смог им подать розу, и под звонкий смех парней попрощаться с ними. Этот день у него в памяти точно останется надолго. — Ну и куда теперь эту розу девать? Придется зайти в общежитие поставить, не хотелось бы, чтобы она завяла. — решив взять это дело на себя, Чонгук повёл Юнги с собой в общагу. Сбегав в общую комнату и поставив розу на стол, не удержавшись сбегав еще за фотиком, щелкнул ее разок на свой Canon. Он бы, наверное, его и с собой взял, да тот тяжелый, зараза, так-то. — А фотик ты не догадался взять? Куда рванул! Стой, пошли уже. — Юнги не мог без подколов. Он бы и сам не взял фотоаппарат, но упрекнуть мелкого надо было, а то расслабился сильно, в форму приводить надо.       Вернувшись на улицу, прогулку решили продолжить в другом направлении. Там было уже больше жилых домов, но даже здесь можно было найти много интересных мест. Так они смогли забраться на крышу многоэтажки, всего лишь подслушав разговор какой-то шпаны. С крыши открывался чудесный вид на вечерний Сеул. Так как до заката оставалась не больше часа, Чонгук захотел увидеть его не из окна, а с крыши дома. Потихоньку начало холодать, ветер стал пробираться под их куртки и кусать за пальцы. Чтобы не замерзнуть слишком сильно, они сели совсем рядом, Гук со старшим даже шарфиком поделился (вот это выпад благородства). Теперь Юнгуки выглядели точно, как счастливая парочка романтиков. Вокруг была странная атмосфера, несмотря на холод, им было тепло и уютно друг с другом. Когда же пришло время заката, небо озарила чудесная палитра теплых красок, лишь под самый конец была яркая вспышка всех оттенков красного. — Ну что, теперь мы можем пойти домой погреться? А то я до жути замерз. — Шуга начал собираться сразу же, как только небо стало темным. «Дедулька» не хотел и дальше морозить макнэ. (Хотя кто он обманывает. Конечно же, свою жопу отморозить не хотел).       Каждый для себя решил, что этот день станет приятным сердцу воспоминанием, и парням хотелось сделать всё возможное для того, чтобы сохранить его таким. По традиции, они сели снова смотреть фильм, праздник сделал свое дело, и теперь парни смотрели какую-то дораму. Это было забавно. Два взрослых парня сидят и смотрят чуть-ли не мелодраму, вместо комедии или боевика. Ведь настроение было совсем не для динамичных фильмов. Хотелось что-то поддерживающее праздник влюбленных. В окно светил одинокий фонарь, Чонгук не хотел себя ощущать так же одиноко, он подвинул хена вперед с дивана и пристроился за ним, получалось, что Юнги буквально лежал на младшем. Даже через кофту макнэ чувствовал холод, исходящий от тела Шуги, Гук решил согреть старшего, ведь именно из-за него, он стал таким холодным, потому что Гук захотел посмотреть закат. Юнги нравилось ощущать тепло мелкого, поэтому он прижался ближе к Чонгуку, ближе к личному источнику тепла. Фильм уже не имел значение, парням нравилось ощущать близость друг друга. — Хен, я люблю тебя, —выпалил Чонгук, не успев подумать о последствиях и остановить себя. Сначала, честно, надеялся на то, что сказал это не вслух,. Вот только медленно поворачивающаяся голова старшего, ясно дала понять, что нифига не про себя, очень даже в слух. Чонгук быстро вскочил и хотел было умчаться в комнату и закрыться, но рука, задержавшая его, не позволила ему это сделать. Юнги решил встать, потянув Гука за собой, так ведь удобнее будет говорить. -Мелкий, — после этого слова у Гука глаза расширились, как при виде восставшего мертвеца. Он боялся услышать ту саму фразу, которую миллион раз прокручивал у себя в голове тем самым, убивая себя изнутри. Но тут макнэ неожиданно потрясли за плечи, — Выходи из своего транса и послушай меня, в противном случае спать будешь в ванной, на коврике. — Маленький ты еще, вот подрастешь тогда посмотрим, — макне говорил, стараясь повторить голос Юнги. — ты ведь это хотел сказать, да? Не надо, давай притворимся, что я молчал, а ты ничего не знаешь.       Давненько Гук так не нервничал. Его ладони моментально вспотели, а глаза смотрели куда угодно, но только не на человека перед собой, не в эти глаза утягивающие за собой, не на эти стремительно приближающиеся губы. Так! Стоп! Что? Губы? Додумать ему никто не дал, просто взяли и поцеловали. Сначала осторожно, но в тоже время требовательно, а потом по-странному тягуче, этот поцелуй вытягивал весь воздух из легких с огромной скоростью, но разрывать его никак не хотелось. Только Юнги был другого мнения, он-то любил жизнь, поэтому фраза «умер молодым и красивым» ему не очень нравилась. Во время поцелуя Чонгук оказывается прижал (вот это поворот, до неё еще и дойти надо. Магия золотого макнэ) хена к стенке, а иначе, как объяснить то, что сейчас они по той самой стеночке сползали вниз и пытались отдышаться. Странно, они могли танцевать по два или три танца без перерыва при этом петь и рэповать, и то не так долго восстанавливали дыхание, а сейчас дышали, как после довольно супер-активного суточного концерта. Не меньше. — Нет, мелкий, это не то, что я хотел тебе сказать. Я пытался донести, что давно это знаю. Ты мне симпатичен и (звуки внезапного кашля)даже, наверное, нравишься, но я пока не уверен, что это любовь и все дела. Прости, конечно, это не самое приятное признание, но я должен быть честен с тобой. — наконец отдышавшись, произнес Юнги.       Чонгук не верил своим ушам. Он симпатичен хену. Пусть тот еще не совсем уверен в своих чувствах, но он ему нравиться, а это уже что-то, это значит, что у младшего есть все шансы на завоевание сердца любимого хёна. Эти мысли вскружили голову мелкому, и тот от радости стал кружить в ритме вальса по комнате, а после, и вовсе подхватил старшего на руки, закружив с ним. Спустя некоторое время, они уставшие повалились на кровать Юнги. От сильного стресса Чонгук моментально вырубился, ведь он очень сильно переживал и боялся того, что Шугарь его отошьет. Вскоре и старший заснул сном младенца, обняв младшего и счастливо улыбаясь.       This day must be the most beautiful moment in life. Так начиналась их история любви.