Наедине

Дверь открывается легко, и Стайлз нервно выдыхает — он надеялся, что сможет отсрочить встречу ещё на несколько секунд. Стилински входит в квартиру и видит, как смоляная макушка резко поворачивается в его сторону и с диким радостным воплем на него несутся, а затем врезаются, выбивая из Стайлза весь воздух и остатки скудного обеда, что подавали в самолёте. — И я рад тебя видеть, Дерек, — сипло шепчет Стилински. Это даже не странно. Не странно, что мощный тридцатилетний мужик бежит к нему с объятиями-тисками и сносит тараном с ног. Не странно, что Дерек радостно смотрит на Стайлза снизу вверх, потому что сидит на коленях, обнимая Стилински за талию и потираясь щетинистой щекой о дутую куртку. Это совершенно не странно. Стайлз очень убедителен в самообмане. — Я скучал, — лепечет Дерек, не собираясь двигаться с места. — Ага... — отмахивается Стайлз, — Давай я хотя бы разденусь, ладно?.. — Дерек нехотя отпускает его и встаёт в полный рост. Видеть не скрывающего радости, улыбающегося Дерека несколько... непривычно. Стайлз не знает, почему Хейл скучал. Стайлз просто вешает куртку на крючок и не развивает эту мысль. — Если ваше дело может подождать до завтрашнего утра, то пусть, пожалуйста, подождёт, — беспомощно стонет в трубку Стайлз, не поднимая головы от подушки. Он вернулся домой два с половиной часа назад. Три часа назад он еле утихомирил громилу в бета-релизе. Пять часов назад он спал (на тот момент) три часа семнадцать минут. Планировал ли Стайлз послать звонящего в благовонные сады какой-нибудь африканской красавицы? Да. — Стайлз, я и так дал тебе время поспать — уже девять утра, — со смехом в голосе отвечают ему. — Вы дали бы мне поспать, если бы в принципе не звонили, — ворчит Стилински и всё-таки переворачивается на спину. — Что надо? — грубо и жёстко спрашивает он. — Дерек слегка... помолодел. — И Стайлз резко распахивает глаза, сразу понимая, кто ему звонит. — Нам нужно, чтобы ты приехал, Стайлз, — как-то устало проговаривает Дитон, и Стилински понимает, что Дерек «помолодел» достаточно давно и многие средства уже исчерпаны. — Я вылетаю первым рейсом, — бросает Стайлз и отключается. Планировал ли Стайлз послать звонящего на крепкий дубовый стержень какого-нибудь лихого вороного жеребца? О, да. — Ты пахнешь болью и усталостью, — счастье в глазах Хейла несколько сбавляет обороты, и мужчина-ребёнок делает дёрганный шаг к Стилински. — Я не выспался и несколько травмировался недавно, — Стайлз знает, что врать нельзя. Стайлз знает, что не врёт. Он недоговаривает, уклоняется, но не врёт. Дерек чувствует, что ему не лгут и расслабляется. — Я слушаю, — Стилински плюхается на пассажирское сидение семейного авто, хлопая дверью и плюя на правила приличия. — Здравствуйте, давно не виделись, док. Неплохо, жив. У вас цветущий вид, и бла-бла-бла... — Пару месяцев назад к нам забрели ведьмы, и ничего лучше, чем «устранить» альфу, они не придумали, — улыбается Дитон. Стайлз закатывает глаза, понимая, что по старой памяти альфой считают Дерека, а пару лет назад был введён поиск ведьм по их кровавым следам. Ну конечно. — Какие результаты? — Стилински устал, правда. Устал переживать, волноваться, срываться сразу; устал уметь отличать отравление от дозы (были оборотни, которые хотели получать кайф), зашивать — сшивать, Стилински, сшивать — тела, произносить песни в полуобморочном состоянии, потому что своей крови потерял уже добрый литр. Господи... — За два месяца он неплохо «подрос», — слова Алана звучат как-то неожиданно для Стайлза, он дёргается нервно и вновь усаживается удобнее. — Сейчас ему примерно девять. — Если вы нормально справляетесь, зачем я? — Знакомые улицы не трогают в Стилински ничего. Он хочет просто поспать. — Он помнит тебя. Он спрашивает о тебе постоянно. Он не помнит больше никого и ничего, кроме тех, кто окружал его последний год. Насколько я знаю, тебя не было достаточно давно, — Алан впервые быстро смотрит на него за всё время поездки. Стайлз не отвечает. — Я жутко голоден, а ты? — Стилински ухмыляется. Он будет нянчиться с этим ребёнком-переростком весь день: Дерек сидит на высоком барном стуле и весело качает ногами, пока Стайлз кидает куда-то в угол рюкзак и проходит к холодильнику. — Я завтракал, — не без удовольствия отвечает Дерек. — Как я рад, — ядовито цедит Стайлз, а потом спохватывается, понимая, что перед ним ни в чём не повинный ребёнок, — А вот старина Стайлз со вчера не держал во рту ни крошки... — куда мягче произносит он. — Тётя Кира оставляла рулеты из омлета и рыбу, — с готовностью отчитывается Дерек. Стайлз ухмыляется и дёргает плечом на слове «тётя». — Спасибо. Хочешь чего-нибудь? Я не знаю, чай с печеньем? — Стилински старается. Правда, старается быть учтивым и не таким колючим. — Можно я возьму хлопья и сяду на пол перед телевизором? — закусив нижнюю губу, спрашивает Дерек, его глаза сияют надеждой, и он срывается с места, когда Стайлз утвердительно кивает в ответ. — Если накрошишь, убирать будешь сам! — поспешно добавляет Стилински, но оборотень вряд ли слышит его, поглощённый какой-то развлекательной программой в телевизоре. Дерек и телевизор. Стайлз слышит, как что-то коротит у него в мозгу. — Что ж, всё не настолько плохо, — выдыхает он и достаёт из холодильника пиццу и апельсиновый сок. — Мне же не обязательно оставаться здесь? — Стайлз разминает шею. — Какой минимум времени со мной ему нужен? — сразу переходит ко второму вопросу, точно зная ответ на первый. — Ему нужны хотя бы сутки с тобой в месяц, — не спешит с ответом Дитон, мягко поворачивая. — Хорошо, — легко соглашается Стайлз. — Я буду прилетать на сутки раз в месяц. Дитон ничего не говорит на это. Стилински лениво жуёт пиццу и внимательно смотрит на Дерека. Тот сидит по-турецки на ковре в жалком полуметре от плазмы и горстями ест шоколадные хлопья. «Словно колёсами закидывается», — думает Стайлз. Парень убирает остатки пиццы обратно в холодильник и ставит грязный стакан в раковину. Стайлза вырубает просто нереально. Стилински решает, что ничего страшного не случится, если он немного подремает на диване, потому плавно подходит к манящей горизонтальной поверхности и со стоном опускает своё бренное тело на жёсткое покрытие. Где-то на периферии Стайлз слышит шорох. «В анус бабуина всё», — мелькает мысль и мужчина проваливается в темноту. — Как ты и просил, никого, кроме вас, в квартире не будет, — Дитон останавливает авто напротив ухоженного подъезда какой-то низкой многоэтажки. Стайлз кивает и собирается выходить, как последние слова настигают его, — Не лги ему, Стайлз. Это совершенно не то, что ему нужно. На любую ложь он реагирует слишком эмоционально — это плохо сказывается за его состоянии. Он ждёт тебя, — добавляет через минуту. Стайлз уходит молча. Стайлз выныривает из сна медленно и неохотно. В комнате всё ещё безбожно светло, а это значит, что проспал он всего лишь несколько часов. Что ж, раз организм решил, что лёгкой подзарядки ему вполне хватит, чтобы продержаться остаток дня — прекрасно. Стилински чувствует тепло от дыхания на колене и, приподнявшись на локте, видит Дерека, облокотившегося о его колени головой и, видимо, спящего. Стайлз откидывается обратно и стонет — волчьи штучки берут верх над маленьким и неопытным Дереком. Мужчина улыбается от этой мысли. Хейл ёрзает и просыпается, сонно моргая, а потом поворачивается лицом к Стилински и расплывается в мягкой улыбке: — Стайлз... — почти шепчет оборотень, — Ты и вправду здесь. И Стайлзу почти не больно от этой бархатной интонации, сонного взгляда и улыбки. Нежной, тёплой, предназначенной для него — улыбки. — Ага, — неловко роняет Стилински и взлохмачивает волосы на голове Хейла, который тянется за лаской. Стайлз убирает руку резко, словно испугавшись чего-то, а Дерек смотрит разочарованно и совсем немного — может, Стайлзу кажется — понимающе. Словно помнит. Парень трясёт головой, смахивая таким образом наваждение. «Не помнит, Стайлз, он не помнит», — как мантру. — Стайлз, что ты носишься за мной, касаешься меня, смотришь так, словно!.. — в запале рычит Хейл, а Стилински, только вчера перешагнувший порог восемнадцатилетия, смотрит на него с некой тоской и нежной горечью. Они стоят непозволительно близко, и Стайлз не может сдержаться: дрожащими руками касается висков, зарываясь дальше. Дерек закрывает глаза, через силу выдыхая, и резко распахивает, продолжая тянуться за ускользающей лаской, останавливается. И смотрит разочарованно и понимающе. Дерек не труп, чтобы не замечать очевидного, он всё понял. Стайлз уже жалеет, что попросил оставлять их вдвоём, потому что он не представляет, что делать с таким Дереком. Сейчас два часа дня. Вот, они поедят, окей, да, хорошо, врубят какой-нибудь фильм, поиграют в прятки (Стайлз тщетно вспоминает детские активные игры) и... и останется еще часов десять минимум. — Чем хочешь заняться? — сдаётся Стайлз, поворачиваясь к Дереку и облокачиваясь на барную стойку. — Было бы неплохо перекусить, — смущённо фыркает Хейл, и Стайлз силой воли не умиляется этому. «Тридцатилетний мужик вызывает у тебя умиление. Дожили, Стилински, — ведёт внутренний диалог парень, — Ну, если подойти с психологической точки зрения, ему девять. Девятилетние дети могут же умилять, верно?» — продолжает он внутреннюю полемику. — Да, да, конечно, обязательно, — начинает суетиться на кухне Стайлз, — Я имел в виду после. Что ты хочешь делать после того, как мы пообедаем? — Стилински некомфортно под пристальным наивным взглядом, ему неловко от всей ситуации, что явно граничит с абсурдом. — Мы могли бы поболтать, — весело отвечает Дерек, и Стайлз замирает. Поболтать... Ну да. — Хорошо, — выталкивает слово Стилински. Они обедают в тишине, и мужчина этому благодарен. Стайлз не знает, о чем говорить с Дереком. Стайлз не знает этого Дерека. — Можно ты начнёшь разговор? — чертыхается про себя Стилински, но лучшего выхода не видит. Дерек подаёт ему свою тарелку и кивает. — Меня пугает мой вид, потому здесь нигде нет зеркал, — оборотень старается говорить об этом легко, но выходит из рук вон плохо. «Неудивительно, парень, ты одним взглядом мог заставить людей подпортить репутацию своих штанов и выкопать себе ямку тут же. А тут ещё и целая гора мышц с щетиной — словно наёмник», — Стайлз смотрит на Хейла и понимает, зачем он здесь. Стайлз — как личный дневник, как давно знакомый психолог, которому можно всё рассказать. Дерек не может больше никому открыться. Даже если и может, то так, как ему — вряд ли даже когда-нибудь. Подсознание Хейла работает отменно. — На самом деле — не буду отрицать этого — ты достаточно угрожающе выглядишь, однако те, кто общался с тобой дольше трёх секунд, и те, кем ты дорожишь, — Стилински молится, чтобы голос не дрожал, — знают, что внутри ты — большой добряк, желающий помочь всем, защитить. — Стайлз старается улыбнуться, но его хватает на пару секунд, прежде чем он вновь отворачивается к грязной посуде. — Спасибо, — выдыхает облегчённо Дерек. — Обращайся, — непринуждённо взмахивает рукой Стилински. — Я помогу, — вызывается после минуты молчания Хейл и берёт полотенце, чтобы вытереть чистую посуду. Стайлз надеется, что Дерек не почувствовал, как он дрогнул, когда жар тела оборотня обжёг его правую сторону. — Я помогу, — выдыхает мужчина и становится по правую руку Стайлза, забирая вымытую посуду и вытирая насухо. — Спасибо, — шепчет Стилински и делает шаг в сторону от Хейла. Оборотень просто внезапно приехал к нему и попросил приютить на ночь, потому что не хочет сейчас в гостиницы и отели, где слишком много людей, запахов, шумов... Стилински лишь кивнул и впустил в съёмную квартирку. Стайлз читает повисшие в воздухе строчки: «Я нуждаюсь в сочувствии. Пожалей меня. Мне больно. Мне нужно родное тепло, пожалуйста...» Стайлз не говорит, что тоже нуждается в сочувствии, что ему больно и нужно тепло. Стайлз позволяет говорить Дереку и слушает не перебивая, а Дерек позволяет отстраняться Стайлзу и касается не спрашивая. Дерек смотрит на уставшего Стайлза и предлагает забрать боль. Стилински ставит точку: либо Дерек имеет некоторую свободу действий, ночлег и не забирает боль, либо может катиться к чертям или ему помогут. Дерек просит утешения, и Стайлз мягко перебирает чужие пряди, пока Хейл вдыхает насыщенный терпкий — прилипчивый — запах лекарств и засыпает на чужих коленях. Стилински латает его раны и уже почти не чувствует боли от того, что отдал слишком много своей души. Это билет на одного в один конец — Стайлз давно знает это. С семнадцати. Стайлзу двадцать один. Они всё-таки посмотрели мультик — что-то об отеле, которым владеет папаша-вампир, — Дерек сказал, что немного сочувствует волку, но точно знает, что тот внутренне счастлив, потому что это семья. Стайлз кивает и старается не задерживать взгляд на оборотне. Дерек переполнен энергией: он скачет по дивану, катается по полу, носится из одной комнаты в другую и смеётся. Стайлз не видел ещё ни одного такого человека-батарейки, как Хейл сейчас. Но наблюдать, как массивный мужик носится по квартире, периодически играя в лаву, забавно, конечно, однако Стайлз ещё не хило так боится, что оборотень ненароком сшибёт его или разломает что-то из мебели. — Ты гуляешь, Дерек? — спрашивает Стайлз, сидя на диване с раскрытой книгой. — Я не часто бываю на улице, — кричит на бегу оборотень. — Если ты успокоишься и проведёшь остаток дня менее активно, то мы прогуляемся немного, когда стемнеет, — закидывает удочку Стайлз. — Правда? — Дерек аж замирает, Стилински кивает, — А ты не боишься темноты? — подбегает к мужчине Хейл. — Нет, с чего бы? — Мама говорит, ночь наша подруга, но иногда в ней прячется враг, — пыхтит оборотень и приседает, положив руки на спинку дивана. — Правильно говорит, но с чего бояться... — «...когда рядом ты» — Стайлз обрывает себя на полуфразе, подбирает слова, — когда рядом я. Да и далеко мы не пойдём. Дерек ослепительно улыбается и возвращается с парой тетрадей. — Стайлз, ты знаешь, что твоё бесстрашие граничит с безрассудством? — шикает на него Дерек, появившийся спустя минут двадцать ночной прогулки Стилински. — Да ладно тебе, волче, — лениво отмахивается Стайлз. — Что ты тут забыл? — Бессонница, — просто отвечает парень и больше они не говорят. Когда Стайлз в целости доведён о дома, Дерек просит в следующий раз сразу сообщить ему о внезапной прогулке человека по заповеднику. — Готов? — спрашивает Стайлз, стоя около входной двери. — Вроде, — отвечает Дерек, нервничая. — Тогда пошли. Стилински абсолютно спокойно: район тихий, никаких неожиданностей, даже если будут неожиданности, хмурый вид Хейла должен неплохо так отвадить всех желающих заняться чем-то незаконным. Если дойдёт до того, что мужик, напоминающий маньяка, не напугает лихача, Стайлз имеет с собой пепел рябины и ритуальный клинок (Стилински часто прибегает к магии на крови): пепел в лицо — противник ослеплён, клинок в руку — и Стайлз хладнокровный друид, который может выстоять против оборотня-альфы три минуты, что ему обычный человек. Дерек глубоко дышит, и мужчина видит, как иногда загораются глаза неоново-синим. Хейл не пытается ускорить шаг или уйти от Стайлза — он чётко следует за ним, как за поводырём. — Что, если они узнают, что я выходил на улицу? — запоздало страшится Дерек. — Если мы им не скажем, они не узнают. — Ты точно не расскажешь? — останавливается Дерек. — Нет, а должен? — поднимает бровь Стилински. — С кем бы я ни встречался, каждый потом знает, что мы делали, хотя я и просил не рассказывать, — обиженно ворчит Дерек, и Стайлзу хочется пошутить на эту тему, но он сдерживается. — Я не собираюсь им рассказывать ничего из наших встреч, включая эту маленькую тайну, — легко отвечает Стайлз, и Хейл не знает, чему радоваться больше: тому, что ему дали обещание; тому, что у них со Стайлзом теперь есть собственный секрет; тому, что в его словах ни капли лжи; или тому, что эта встреча не последняя. — Пойдём домой, уже поздно. — Ты приходишь и просто молчишь, волче, это немного пугает. Всё в порядке? — интересуется Стилински на шестой день у приходящего Хейла. — Просто ты слишком болтлив и можешь растрепать кому-нибудь, потому я не собираюсь тебе что-либо говорить... — Но тебе жутко хочется с кем-то поговорить, поэтому ты приходишь ко мне, — перебивает его Стайлз и фыркает, на хмурый взгляд. — Поверь, за свою жизнь я ещё ни одного чужого секрета не рассказал, кроме того, что мои друзья — оборотни, и то — папе! Дерек шумно дышит и сверлит Стилински взглядом. — Господи! — не выдерживает Стайлз, — Хочешь поговорить о дараке? Хочешь, — читает парень в мутно-зелёных глазах, — Ну так вперёд! Я ещё не в совершенстве владею телепатией, потому тебе придётся напрячь свои голосовые связки, если они ещё не отсохли, конечно, — взмахивает руками Стилински. — От тебя очень сильно пахнет болью, — хватает Дерек Стайлза за запястье и подносит к себе, сильнее втягивая воздух, а потом видит чернильные струйки, что по венам стремятся к сердцу. — Тебе очень больно! — взволнованно восклицает оборотень и сильнее сжимает чужое запястье. — Не смей забирать мою боль! — кричит Стайлз, вырывая руку. Проходит пара секунд, оба несколько раз выдыхают, Дерек, кажется, еле сдерживает слёзы обиды, а мужчина потихоньку приходит в себя. Этот Дерек ещё не знает об их немом уговоре. Этот Дерек — ребёнок. — Прости меня, — шепчет Стайлз, смотря в глаза оборотню. — Прости... — Я же... могу... помочь... — чуть запинается от сдерживаемых слёз Хейл. Это тело большое и сильное, не то, когда он был меньше, оно может выдержать много чужой боли, он знает. — Не надо... Не забирай мою боль, — молит парень. — Но если я коснусь тебя, то это просто произойдёт, — лепечет оборотень. — Нет. Ты можешь контролировать это, ты же альфа! — слова выскакивают раньше, чем Стилински осознаёт их смысл. — Я не альфа! — Сверкает синей радужкой Хейл. — Хорошо, ты урождённый оборотень! — находит новый аргумент Стайлз, — Просто контролируй это! Либо не касайся меня! — последнее было лишним, Стилински знает. Дерек всегда лишал себя тактильных ощущений, хотя нуждался в них больше всех, он не позволял себе их. Он разрешал себе только касания Стайлза и его утешающие поглаживания. Стайлз не в праве отнимать это у Дерека. Отнимать хотя бы эту мимолётную отдушину. — Я понял, — оборотень морщит нос на секунду, — я попробую, только не отдаляйся... — Хорошо. Тебе не нравится запах боли, а лгать я тебе не могу, предлагаю компромисс. Я знаю, как убрать запах почти полностью, это поможет тебе не думать, что мне больно. Видишь, я говорю тебе это прямо. Давай в следующую нашу встречу я скрою запах? — Дерек долго думает и неохотно кивает. — Прекрасно... — Как мне не забирать боль? — задаёт Дерек уместный вопрос. — Я предлагаю немного перекусить после прогулки, а потом этим заняться. — Хейл согласно кивает. — Как ты это делаешь? — спрашивает пьяный в хлам Стилински, сидя около белого друга в лофте Дерека. — Делаю что? — мужчина мягко водит по спине парня, предлагая ему то воду, то влажное полотенце. — Не забираешь боль, — сдерживает рвотный позыв Стайлз. — Если утрировать, то думаю, что тебе не больно. — Стайлз всё-таки избавляется от воды, что две минуты назад попала в его организм. — А если расширить до нескольких предложений? — даже сейчас ехидничает Стилински. — Говорю себе, что боль — часть тебя, если я её заберу, то это будешь уже не ты. Попутно убеждаю себя, что не умею забирать боль. — И это работает? — Как видишь, — Дерек промакивает влажный лоб Стайлза полотенцем. — Оказывается, ты не всё делаешь через физическую силу, — хмыкает Стайлз. — На самом деле я хочу проучить тебя, чтобы больше так не напивался и знал меру: в следующий раз я не буду нянчиться с тобой, — ухмыляется Хейл, и Стайлз понимает всё без слов. — Следующего раза не будет, — улыбается Стайлз, склоняясь на унитазом. На следующий день Стилински улетает из города. Уже достаточно поздно, и Стилински надеется, что скоро он сможет поспать. Может, он сумеет даже выспаться? — Эй, волче, — это слово вылетает привычно, и Стайлз не думает, что Дерек может его не понять. Просто Хейл сидит на диване и увлечённо что-то читает, в комнате полумрак, потому что основной свет не включён, Стайлз делает последний вечерний чай, и вся эта атмосфера настолько привычная за многие годы, что друид забывает, почему сейчас он здесь, с ним. Дерек сразу же поднимает свой взгляд чётко на Стайлза, и последнему кажется, что мужчина, сидящий перед ним, вновь тот же Дерек: так же хмурится и ждёт продолжения слов Стилински, так же сидит, закинув ногу на ногу, так же откладывает книгу и встаёт, направляясь к стойке. Так же понимает без слов. Они пьют чай, а потом немного расходятся, готовясь ко сну. — Где я сплю? — задаёт очевидный вопрос Стайлз. — Со мной? — полуутверждает Дерек. — Могу на диване, днём он показался мне вполне удобным, — пожимает плечами Стайлз. — Мы спим на кровати, я не готов спать, сидя на полу, — Дерек без задней мысли берёт Стилински за руку, и тот приятно отмечает про себя, что боль не уходит. Большая двухместная кровать привлекает Стайлза сразу, он со стоном удовлетворения растекается на своей стороне и мгновенно отключается. — Ты тратишь слишком мало времени на сон, Стайлз. — Возможно. — Как заставить тебя поспать ещё хотя бы час? — Спать со мной? Дерек аккуратно устраивается на краю кровати, поворачиваясь к Стайлзу спиной. Стилински отключается мгновенно: успокаивающее тепло Хейла усыпляет, осознание не одиночества и защиты — одним рубильником выключает Стайлза на ближайшие три часа. — Я ухожу, Дерек, — будит Стайлз оборотня. — Что?.. Нет! — цепляется Дерек за чужую руку. — Эй, спокойно, я прилечу через месяц, — улыбается Стайлз, касаясь сжимающей его ладони. — Обещаешь? — Обещаю. Стайлз забирает рюкзак и покидает квартиру, не оставляя ни следа своего пребывания. — Обещаешь? — Обещаю. Стайлз обещает скрывать свою душу, отдавая Дереку единоличное право делать с ней всё, что тому угодно. — Только не забирай боль.