Наедине

Стайлз приезжает в конце марта. Второй раз дверь открывается более уверенно, и Стилински радуется, что никто не сбивает его с ног. Дерек окатывает его раздражённым и злым взглядом. Мда. — Что ж, хочешь ты того или нет, но раньше завтрашнего утра я отсюда не уйду, — оставляет рюкзак в полюбившемся с первого раза углу Стилински. Дерек резко выдыхает и закатывает глаза, уходя из гостиной. — Прекрасно, поспеши в пещеру негра на поиски клада, — Стайлз даже не повышает тон — Дерек услышит его и так. «У меня образовался внеплановый выходной, хоть одна хорошая новость за месяц, — настроение Стайлза повышается на пару ступеней, доходя до отметки «приемлемо», — Надеюсь, холодильник вновь порадует меня отсутствием пустоты», — довольно напевает какую-то мелодию парень. Стилински завтракает тостами с яичницей и чёрным чаем в пакетиках — с первым глотком он отставляет кружку и больше к ней не притрагивается. В квартире тихо, Стайлз чувствует себя сносно, потому, наконец, немного осматривается. Парень знает эту квартиру, он запоминает, как это выглядит в реальности, а не через диалоговое окно видеозвонка в экране ноутбука. Стайлз проходит вдоль длинного дивана, проводя рукой по шершавой обивке спинки, к стеллажу во всю стену — книги стоят в хаотичном порядке, но кое-где видны остатки систематизации по областям знаний и алфавиту, — как советовал Стилински — однако заметно, что Дерек часто пользовался стеллажом, не задумываясь ставя книги куда попало. Стайлз проводит по корешкам книг и тепло улыбается. — Не трогай, — рычат с боку, и Стилински прыскает от смеха. — Почему? — намеренно берёт потёртую книгу и раскрывает на середине. — Это моё! — рывком приближается Дерек, но из рук ничего не вырывает — боится порвать. — Но здесь моё имя и пометки, — мягко смеётся Стилински, видя замешательство на лице Хейла, — Смотри, — мужчина показывает первую страницу, где вверху коряво подписано «Собственность С. Стилински», и Дерек вмиг теряет всю спесь. — Но... как... Что она тут делает тогда? — медленно подходит оборотень, аккуратно касаясь книжного переплёта. — Кто знает, — лукаво улыбается Стайлз и ставит сборник на место. — Ты как-то слишком хорошо понимаешь сущность оборотней. Никакие мифы и гугл не могут в этом помочь, — нарушает молчание Дерек, смотря на Стилински, плетущего очередную паутину на доске. — Я просто стараюсь мыслить похоже, копаю вглубь, — не прерываясь отвечает Стайлз. — На удивление, мне очень помогли две работы Лондона: «Зов предков» и «Белый клык». Мне кажется, что они отражают почти всю сущность оборотней. Вы стремитесь выжить, потому становитесь сильнейшими, при этом вам необходимы ласка и человеческое тепло, чтобы оставаться собой. Также у вас существует свой круговорот — альфа, бета, омега — кем бы ты ни был, ты всегда можешь стать кем-то другим. Альфа — бетой, бета — омегой, омега — альфой, и так до бесконечности вариаций. С уходом Дерека Стайлз не заметил специально оставленного сборника на нужном месте. — Почему ты обижен на меня? — продолжает разговор с оборотнем парень, сладко потягиваясь — всё-таки сидение в самолёте не самое удобное место для сна. — Я не обижен, — упёрто поджимает тонкие губы Хейл и смотрит исподлобья. — Как скажешь, — лениво взмахивает рукой Стилински, — Так в чём причина? — Тебя не было месяц, — неохотно отвечает Дерек, отводя смущённый взгляд. — Я об этом предупреждал, — цокает Стайлз, поворачиваясь наконец к оборотню лицом. Тот гневно смотрит в ответ. — Мелкий, я несколько занятой дядя, и раз в месяц улетать в другой город — уже достаточно проблематично, — холодно и жестоко бросает Стилински. — Я не нянька и сдувать с тебя пылинки не намерен. — Я не мелкий! — огрызается Дерек, сжимая кулаки и напрягая желваки, — Чем ты там занят, что не можешь приезжать чаще?! — Фары потуши, — спокойно приказывает друид, и Дерек дёргается от того, что необъяснимо подчиняется. — Умница, — расслабленно выдыхает Стайлз, — Дерек, я работаю как и все нормальные люди, и как все сверхъестественные существа веду двойную жизнь каждый день. — Объясни, — куда спокойнее ворчит Хейл, скрещивая руки на груди. Стайлз усмехается от такого привычного жеста защиты и уязвлённости. — Я друид, Дерек. — Но на тебе нет метки стаи, — принюхивается оборотень, отмечая, что с трудом вообще улавливает запах Стайлза. — Кто сказал, что я в стае? — весело улыбается мужчина, проходя мимо Хейла и ероша тому волосы. Дерек фыркает, но немного расслабляется, а Стайлз направляется в душ — он забежал в самолёт сразу после охоты на демонов искушения и явно пах не самым лучшим образом. — Как давно? — Дерек скрещивает руки на груди и хмурится больше привычного. — Как давно я обученный друид? Или как давно я отказался вступать в стаи? — колкостью отвечает Стайлз, затягивая шнурки. — Отвечай, — рычит Дерек, сверкая радужкой. — Успокойся, Хейл, — приказывает Стилински, и Дерек слушается, делая шаг назад. Оборотень недоумённо смотрит на друида, Стайлз фыркает, — Я не могу воздействовать так на всех, не волнуйся. Только на тех, кто подпустил меня достаточно близко и доверяет как себе. Таких людей я могу пересчитать по пальцам. Дерек смотрит растеряно. — Я не подпускал!.. — начинает он, но тут же запинается, смотря в спокойные и уставшие глаза Стайлза. Кому он врёт или пытается врать? Стайлзу?.. — Конечно, Хейл, — хмыкает Стайлз, хлопая оборотня по плечу и выходя из лофта. — Так, мелкий, какая программа на день? — Стайлз выходит из душа, вытирая мокрые волосы, и уже как-то привычно плюхается на диван. — Разве не ты должен продумывать программу? — фыркает Хейл, сидя на полу с каким-то проектом. — Из нас двоих я пока единственный, кто зашивается с работой, — нудит Стайлз, запрокинув голову через спинку дивана. — Так что обязанность развлекать лежит на тебе. И нечего закатывать глаза — это моя прерогатива. — Да пошёл ты! — психует Дерек и показывает язык. — Грубить старшим нехорошо, — назидательно поднимает палец вверх Стилински, всё же принимая вертикальное положение. — Да ладно, будто ты когда-то следовал советам старших, — всё-таки закатывает глаза Дерек. — Нет, и нажил себе кучу проблем. А с тем, что я им ещё и очень грубил... — мужчина делает неопределённый жест рукой, намекающий на явно не лучшее продолжение фразы и жизни Стилински в целом. — Так что, парень, будь повежливее, пока я не сделал с тобой что-нибудь плохое. — Мужчина встаёт и направляется к рюкзаку. Хейл молча провожает его злым взглядом. — Дерек, ты умеешь плести фенечки? — совершенно серьёзно спрашивает Стайлз, поворачиваясь к оборотню лицом и держа в руках тонкие кожаные ремешки, различную пряжу и бечёвку. — Что? Какие фенечки? Я девчонка по-твоему?! — возмущается Хейл. — Вот сейчас очень похож, — улыбается Стайлз, — Лови! — и кидает Дереку пакетик с материалами для фенечек. — Стайлз, что за бред?! — подскакивает оборотень, задевая незаконченную Солнечную систему. — У меня заканчиваются амулеты, а подобная работа очень успокаивает. Я даже в транс порой вхожу, — садится рядом друид, — Давай, здоровяк, тебе понравится, я знаю. И Стайлз улыбается так тепло и лучисто, что Дерек может лишь гневно сопеть и пытаться повторить действия Стилински. — Господи, Стайлз, что ты делаешь? — Дерек спрыгивает с подоконника и подходит к сосредоточенному на какой-то мелкой моторике человеку. — Пытаюсь сплести браслет, — Стайлз высовывает язык и аккуратно затягивает узелок. — Мой психолог сказал, что это поможет мне приводить мысли в порядок и быстрее сосредотачиваться на чём-то. Вроде, это даже работает. — Дожили... — Да ладно тебе, Хмуроволк, давай, присоединяйся, — Стайлз протягивает оборотню моток зелёных ниток, карандаш и улыбается. Хейлу остаётся только тяжело вздохнуть и сесть рядом. Дерек начинает свою первую фенечку заново четыре раза и дарит через месяц Стайлзу со словами: «Теперь, наконец, идеально». Дерек понимает, что друид действительно сейчас не с ним, а где-то в глубине своего подсознания, потому что дыхание и пульс заметно замедляются, взгляд замирает и стекленеет, а Стайлз продолжает механическую работу руками и молчит. Это настолько странно, что Хейл откладывает свою фенечку и хлопает, щёлкает пальцами перед лицом Стилински, тормошит его и щипает, пока не понимает бесполезность своих действий. — Стайлз... — оборотень начинает нервничать, — Хей... — сильнее тормошит его, мечется по комнате, пока, психуя, не вырывает из рук Стайлза тонкие кожаные ремешки. — Волче?.. — заторможенно произносит друид, смотря на взволнованного оборотня со сверкающими глазами, что сжимает его руки и ждёт реакции. — Ну наконец... — выдыхает Дерек-подросток, — Ты здесь... Я так испугался... Ты здесь... — прерывисто выдыхает Хейл, опуская голову на свои и чужие руки. — Я напугал тебя? Прости... Тш-ш-ш... Дерек, я здесь, всё хорошо... — Стайлз хочет отнять свои руки, чтобы погладить подростка по голове, успокаивая, но не может и пальцем пошевелить. А потом чувствует слёзы на сбитых костяшках и видит трясущиеся плечи. — Хей... Волче, Дерек, посмотри на меня, — теперь и Стайлз начинает паниковать, пока Хейл отрицательно мотает головой. — Дер, всё хорошо, со мной бывает, но я здесь, слышишь? Дерек?.. — парень пытается подтянуть руки к себе вместе с плачущим Дереком, чтобы заключить его в утешительные объятия, но тот как недвижимая скала. — Стайлз, не уходи. Не пугай меня так больше. Не оставляй меня одного... — шепчет оборотень почти беззвучно. — Почему ты всегда уходишь? Почему держишь дистанцию? — Дерек удерживает его на месте одним лишь взглядом — и это физически тяжело. — Я пытаюсь хоть немного защитить себя от боли, — оскаливается Стайлз и сплёвывает кровь. — Ты не даёшь людям забирать твою боль и лечить тебя, — рычит Хейл, рывком поднимая Стилински с земли. — Зато ты вечно не можешь оставить меня тихо умирать в сторонке. Тоже мне, рыцарь двадцать первого века, тьфу, — вновь сплёвывает сгусток крови юноша, пытаясь сильнее зажать рваную рану на руке. — И это мне говорит ведьма-неудачница-мазохистка, — фыркает Дерек, закутывая Стайлза в собственную куртку. — Какого чёрта я стал бабой, Хейл?! Вроде как в сегодняшней заварушке член мне никто не отрезал! — Уверен, потеря была бы невелика, — ухмыляется оборотень. — Я спрошу у Дитона по поводу травки, вызывающей импотенцию у оборотней, когда приедем к нему, — обещает Стилински. — Лучше спроси у него, как стать бесчеловечным, не превращаясь в обезумевшую омегу, — аккуратно усаживая человека во внедорожник охотников, отвечает альфа. — Устал чувствовать? — Стайлз горько улыбается, но голос звучит совершенно серьёзно. Дерек лишь вновь пронзительно и долго смотрит в глаза всепонимающего мальчишки. Стилински кажется, что он видит, как Дерек плачет сейчас, прижимая его к себе. Но Хейл наконец разрывает зрительный контакт и закрывает пассажирскую дверь. Дерек окончательно успокаивается спустя сорок минут, и мужчина предлагает заказать много вкусной и вредной еды на дом. Подросток соглашается, даже чуть улыбнувшись. — Волче, хочешь что-то обсудить? — Стайлз не из тех людей, что долго ходят вокруг да около — он рубит мысль сразу, даже не стараясь облачить её во что-то более мягкое и приятное. — Что?.. О чём ты? — потерянно и боязно откликается Дерек, аккуратно закрывая учебник по биологии (одна из интересующих Стайлза вещей — почему Хейл постоянно делает какое-то задание, словно находится на домашнем обучении). — Я сказал, хочешь ли ты что-то обсудить со мной, — свешивается вниз головой Стилински, закидывая ноги на спинку дивана. Ему здесь хорошо. Он не хотел бы оставаться здесь дольше положенного времени. Дерек долго всматривается в открытые и ничем не омрачённые глаза Стайлза, думает, с чего начать, остерегается некоторых мыслей, пока друид не закатывает глаза, цокая: — Господи, что ты как девственник, хуже меня, ей-богу! — Чт?!.. — Дерек давится собственным смущением. — Что? — невозмутимо спрашивает Стайлз. — Давай, волче, пока я сам не начал говорить. Тик-так, тик-так, ну хорошо, тогда давай поговорим о половых органах гермафродитов — чувак, их перевоплощения порой жутко пуг!.. Мпфв! — Что нас связывает? — весь красный шепчет Дерек, двумя руками закрывая болтливый рот Стайлза. — Никаких отсылок к принадлежности к одному полу, — сразу предупреждает он и убирает руки. — А ты настолько против того, что мы одного пола? — невинно улыбается Стилински, пока Хейл старается провалиться сквозь этажи. — Это долгая история, Дерек, — с грустной ностальгией произносит Стайлз, принимая нормальное положение. — И я не должен тебе её рассказывать — ты всё скоро узнаешь сам. Рука Стайлза непривычно тянется к макушке волка-подростка и замирает, лишь кончиками пальцев касаясь чужих волос. — Кто мы друг для друга? — Важнее — кто мы друг без друга. — Пройдёмся? — встаёт и потягивается Стайлз. — Да... — Дерек рассматривает белые шрамы на пояснице друида. — Я предлагаю дойти до ближайшего кафе и побаловать себя молочным коктейлем с десертом, как ты на это смотришь? — Стилински лучисто улыбается, и волк-подросток не может игнорировать эту улыбку. — Дядя Скотт и тётя Кира будут ругаться. — Кто-то же должен выполнять роль любимого родственника, балующего детей из примерной семьи? — лукаво подмигивает парень и открывает дверь. — Шоколадный коктейль, серьёзно, Стайлз? — удивлённо поднимает брови Хейл. — А что, собственно, не так с шоколадным молочным коктейлем? — упирает руки в бока парень. — Смирись, молоко ни в каком виде не поможет тебе вытянуться ещё хотя бы на один сантиметр, — фыркает Дерек, закатывая глаза. — Ауч! — игра Стайлза слишком эмоциональная и привлекающая много внимания, — Я требую моральный ущерб в виде карамельного мороженого и огромного — слышишь? — ОГРОМНОГО шоколадного маффина! — Стайлз, у тебя радар по поиску проблем слипнется, — Хейл находит пустой столик на двоих и устало падает на ближайший стул. — Дерек, ты совсем не умеешь совмещать чувство юмора, стремление быть джентельменом и не выражаться, — хмыкает Стилински и достаёт из куртки оборотня кошелёк, — Ты радоваться должен, если слипнется... — улыбается парень. Дерек закрывает лицо рукой и сглатывает, радуясь, что Стайлз всего лишь человек. Потому что он явно продолжил мысль не так, как её продолжил Стайлз. — Кстати, когда это я начал разрешать тебе пользоваться своей кредиткой? — Примерно тогда же, когда я разрешил тебе пользоваться мной? — облизывает ложку Стайлз, и Дерек чуть не стонет. — Я просто начал брать. Да, Дерек стонет. Они сидят в темноте, и друид совершенно не знает, что ему делать: готовиться ко сну, включить свет, начать разговор, повторить руны... Потому они просто продолжают сидеть в темноте, слушая дыхание друг друга, ощущая присутствие и находясь в хрупком мире абсолютного покоя и защищённости. — Ты боишься? — губы Дерека еле разлепляются, а сам он тяжело выдыхает. — Чего? — спокойно отвечает Стайлз, интуитивно смещаясь ближе к Дереку. — Потерь. — Я боюсь не сделать всего от меня зависящего, а потерь... потерь я уже не боюсь. Мне почти некого терять. Оборотень не чувствует эмоции Стилински, но интуитивно понимает их, потому ластится к Стайлзу, как щенок, обнимая сидящего друида за талию и кладя свою голову тому на ноги. — Я буду защищать до последнего вздоха, — шепчет Стайлз, нежно зарываясь пальцами в густые волосы оборотня. Это звучит как обещание, и волк верит беспрекословно. На самом деле Дерек не до конца понимает, зачем скрывает Стайлза от стаи, почему просит его молчать обо всём и с какой стати тот действительно не заикается об их общении. Дерек просто открывает диалоговое окно Skype и оставляет «записку»: «Мы живы. Есть минутка?» Ответом ему служит видео-звонок через сорок минут и уставше-радостное лицо Стилински на экране ноутбука. — Хей, волче! — неопределённо машет дриуд рукой и откидывается в кресле. — Хей, — мягко отвечает Дерек. И этого достаточно, чтобы полностью успокоиться и расслабиться. — Дерек, не засыпай так, — шепчет парень. — Я не сплю, — бурчит оборотень в ответ и сильнее сжимает Стайлза в объятиях. — Хорошо, зато я засыпаю, а мне рано вылетать завтра, потому провести ночь на диване мне не улыбается, — ворчит Стилински в попытках отцепить от себя Хейла. — А мне вполне удобно, к тому же ты можешь вернуться к себе чуть позже. — Нашёлся тут командир. У меня есть определённые обязательства, которые я должен выполнить именно завтра. — Ладно. — Ладно. — Хмуроволк, сколько раз я говорил тебе, что моя кровать — одноместная? — Сколько раз я предлагал тебе купить хотя бы полуторную? — поднимает одну бровь оборотень. — Ага, чтобы появилась ещё одна официальная причина твоего пребывания здесь? Только через мой труп! — восклицает Стайлз, дёргая волка за ногу в попытке скинуть с кровати. К собственному удивлению, у Стилински даже частично получается. — Твой труп здесь будет в том случае, если меня не окажется рядом, — рычит Дерек и резко приближается к охнувшему подростку. — Знаешь ли, Дерек, я в полном дерьме как раз-таки из-за тебя! И уж поверь, я наловчился с ним справляться получше твоих щенят! — щёки Стайлза пылают, зрачки расширены, а аромат нервозности, уязвлённости и адреналина так резко накрывают Дерека своим цунами, что он даже делает шаг назад. — Не строй из себя заботливую курицу-наседку, со мной это не прокатит, петух облезлый! — шипит Стилински медленно наступая на оборотня. — Думаешь, самый крутой здесь? Да как бы не так! Кучка самоуверенных самцов, что разосраться из-за чужой игрушки может, словно дети, — вот вся твоя стая! Я даже не знаю, каким местом вы думаете, потому что это даже не член между ваших ног! Лезете без какого бы то ни было плана, а потом ждёте, пока Стайлз вас всех спасёт! Но что мы говорим каждый раз перед очередной битвой за территорию? «Не суйся, Стайлз!», «Тебя там разорвут и не посмотрят, что ты человек!», «Это всё ради твоей же безопасности!». Да хрен в заднице, а не моя безопасность волнует вас в эти моменты! Вам жизненно необходимо, чтобы кто-то остался на борту и кидал вам потом спасательные шлюпки, жилеты, канаты, мази, еду и прочее! Стайлз дышит тяжело и стоит вплотную к Дереку, который уже сидит на оконной раме и взгляда от подростка отвести не может. — Вон из моего дома! — глаза друида сверкают так, что оборотень не смеет ослушаться. Дерек долгие недели ощущает вкус и запах горького отчаяния и жгучей злобы друида. Хейл просыпается от кошмара и дышит тяжело и загнанно, но совершенно не помнит, что ему снилось. Оборотень просыпается в одиночестве, хотя комната только начинает наполняться предрассветными лучами. На прикроватной тумбочке записка на вырванном из блокнота листе: «Увидимся, волче». «... я бы хотел писать тебе письма от руки, но бумага и чернила почему-то неплохо сохраняют запахи, что в условиях стаи рискованно, а писать в резиновых перчатках было бы странно, согласись. В любом случае, на бумаге мои скачки мыслей и настроений выглядели бы ужасно без жестикуляций, потому ограничимся ничего не значащими открытками.

Я»