Ты что, под кайфом?

Было неуютно сидеть в комнате с крайне обдолбанным другом. Хоть тут почти и не осталось дыма, всё ещё жутко воняло. Интересно, как Ларри собирается замаскировать этот запах до прихода мамы, (если вообще собирается). Парень уткнулся лицом в подушку и мычал в неё что-то несвязное, изредка дергаясь. - Салли, я люблю тебя, – он стал шарить рукой по кровати, пытаясь напороться на гостя. – Прям ваще. Люто. Сал закатил глаза и раздраженно выдохнул. Ларри, несомненно, был его другом. В будущем даже лучшим другом. Но сейчас меньше всего хотелось слушать его бредни. Утешало только то, что он практически спокойно лежит, а не пытается себя похерить. Невольно Фишер вспомнил то множество профилактических фильмов о наркотиках, курении и ранних беременностях, которые постоянно крутили для учеников в его бывшей школе. Неужели друг не видел ничего подобного и из-за этого пошел по наклонной? Видимо, всё это действительно действовало, раз Сал всё ещё чист? Прогнившая система хоть на что-то да годится, и, выходит, что монотонные лекции о вреде собственному организму – это единственное, что уберегает неокрепшие умы от потребления дурманящих веществ. Воспитание – совершенно необязательный компонент? «Слушайтесь чиновников, и этот мир будет процветать», – голосили пухлощекие жирдяи по ТВ. Люди на экранах фильмов о наркотиках и курении вызывали отвращение и неприязнь среднестатистического человека, а у задир приступы смеха. Вышестоящие нацелены на то, чтобы уничтожить всех борцов с системой, будь это революционеры или обычные наркоманы, игнорировавшие их славные законы. Не должно быть никаких исключений! Все должны следовать правилам, установленными политиками: вы должны носить эту скучную школьную форму, пользоваться этими ужасными зубными нитями и не срать на головы прохожих с собственного балкона!!! …С последним Сал был согласен... Сложно переживать за незнакомого человека с экрана, но видеть, как загибается дорогой для тебя человек – ужасно. - И я люблю тебя, чувак, – он поглаживает Ларри по плечу, как бы говоря, «Да-да, приятель. Всё нормально, я тут, и я готов слушать все бредни, которые выдаст твой полу отключенный мозг». - Нет! Это я реально люблю тебя, чувак! Фишер напрягся. Несмотря на то, что он был достаточно толерантным человеком, его начала раздражать мысль о том, что друг может повторять одну и ту же фразу из раза в раз. - Так и я люблю тебя, чел… - последний заерзал на месте. Он попытался поднять своё тело, но Сал его остановил и без усилий повалил того обратно на подушку. - Нет. Не люби меня! – казалось, парень смирился с таким раскладом и просто уставился невидящим взглядом в потолок, чем немало пугал Фишера. – Тебе нельзя меня любить. - Как скажешь… - Нет, да ты только подумай! Воспользовавшись замешательством друга, он резко подскочил с места, переворачиваясь на живот. Ларри странно крякнул и застонал, после чего зажал рот рукой. Сначала парень не понял в чём дело, но как только из щелей между пальцами полилась грязно-оранжевая жижа, тут же подскочил и метнулся за мусорным ведром. Художник с характерным звуком продолжил блевать на собственные неудачные работы. Если он вдруг передумает и захочет вернуть одну из них… Будет поздно. - Пиздец, – вытерев губы рукой, парень напоследок плюнул в вышедшую из него массу. – Где Пых? - Домой ушёл. Было обидно, что друг в такой ситуации вспоминает этого жирдяя. Кто, в конце-то концов, сейчас сидит и следит за тем, чтобы кое-кто себя не похерил? И это его благодарность? - Салли, скажи, что бы было, если бы я оказался очень плохим человеком? - Ты бы всё равно был моим другом, чел. Парень захныкал и опять уронил голову, продолжая лежать на животе. Ведро Сал не стал убирать. Судя по состоянию друга, оно ещё вполне может потребоваться, а пока тот с опущенной головой вполне успешно пускал в него слюни и изредка сопли. Он замер и молчал пару минут, то ли собирался с мыслями, то ли просто заснул. - Она ненавидела меня. Всегда ненавидела. Ты бы знал, каким взглядом она на меня каждый раз смотрела. Я будто выгляжу как кусок дерьма. Я когда ухо пробил, эта старая сука просто подошла и вырвала сережку, – Ларри зашмыгал носом, но продолжил говорить. – Блять, да она меня даже за человека не считала. Если моя мать уборщица, то это не значит, что мы семья алкашей и уродов. Фишер внимательно слушал. «Неужели он говорит про Сандерсон?». Сал снял с одного своего хвостика резинку, собирая волосы парня в одну копну, чтобы тот случайно не заблевал их, но опоздал, на одной из прядей уже висели кусочки то ли яблока, то ли генномодифицированного кальмара переростка из того старого фильма. Правое ухо Ларри было действительно порвано. - Как же она меня бесила. Постоянно шароёбилась возле мамы и нудила, что та вырастила выродка, который даже сральник починить не в состоянии. Вечно таскала меня за волосы, – У Сала не осталось сомнений. Его друг говорил о покойнице, но что-то здесь было странным. Зачем вспоминать эту ужасную женщину, когда её уже нет на этом свете? – Я не мог так больше. Меня начинало трясти, как только я слышал запах её сраных духов. Знатно шманило. Салли… Парень сплюнул слюни в ведро. - Это я. Я сказал, что Чарли вскрыл ей горло. Я солгал, – он говорил с большими паузами, выделяя каждое слово, будто боялся ошибиться. – Вломился к ней в дом и начал всё громить. Я хотел показать, что я мужик, что я страшный, и хер-ли она до меня доебалась. Но эта сука схватила нож. Я так перепугался… Я схватил ножку от сломанного журнального столика и раскроил её черепушку надвое… Оба перестали дышать. Один из-за того, что ужасная картина вновь всплыла в его голове. Не было и момента, когда он не вспоминал безумные глаза старухи, когда она летела на него с ножом, а второй застыл, боясь пошевелиться. Это Ларри, его друг. Почему же Сал боялся взглянуть на него? - Честно. Я не хотел. Не собирался её убивать, – было слышно, как его голос охрип. Парень заплакал. – Я спёр эту чертову пони. Эта мразь постоянно говорила, какая та редкая, что просто пиздец. Я специально измазал её в крови, после чего продал этому жирдяю Чарли. Этот поехавший только раз прикоснулся к ней и даже не заметил пятен. Я не хочу в тюрьму, Салли. Фишер молчал, время от времени хлопая глазами. Его руки, которыми он придерживал помойное ведро, моментально заледенили. До сознания плохо доходило, но, кажется, Ларри только что сознался в убийстве. Он с самого начала врал. Он не сказал никому про то, что был в квартире в тот момент, потому что его бы начали подозревать… Сал посчитал от двадцати до нуля, пытаясь унять дрожь в теле. - Ты единственный, кто может мне помочь. У тебя единственного есть железное алиби, – металлист вытер глаза от слез. Черная подводка под глазами моментально растеклась. – Помоги мне, умоляю. Ларри нашел в себе силы приподняться на локтях и взглянуть другу в глаза. «Я выгляжу жалким». Друг неуверенно глянул на него. Может, старуха была действительно ужасной? Возможно, её убийством решились многие проблемы. Возможно, её семья была несказанно рада избавиться от обузы? И как у любой медали, была и вторая сторона ситуации. Если Сал сдаст Ларри копам, как минимум две судьбы поломаны. Одна – самого убийцы, который рискует сгнить в камере. Вторая – Лизы, которая живет ради сына. Порочная, прогнившая система никогда не сможет заткнуть всех революционеров и наркоманов. - Что ты предлагаешь? - Помоги мне подставить Чарли. Это единственный вариант. - Ты уверен? – вопрос риторический. Сал уже знает свой ответ. Богатые процветают, им нет дела до простых людей, которые стараются выжить. Из-за наплевательского отношения чиновников, убийцы оказываются на улицах, а не мотают свои сроки. Почему бы не сделать исключение для ещё одного? - Замётано, – ответил Сал.