День святого Валентина

— Это нечестно! Бесит! — Да ладно тебе, весело же, ну. — Кому весело? Мне не весело. А если мне не весело… — То ты достанешь всех своим тухлым настроением, да?! — перебил любимого Чонгук. — Вот скажи, с какого ты такой весь оптимистичный на мою голову свалился? — С небес. — Ха-ха, очень оригинально. — Ага, я за банальность и романтичность. — А я за честно заработанный выходной у телика. — Брось дуться, ничего страшного не произойдёт, если мы слегка изменим свои планы и поможем в магазине. Сегодня канун Хэллоуина, давай веселиться. — Хочу напомнить, мне не пять лет, и носиться с криками — жизнь или кошелёк в дурацком костюме из супермаркета я не собираюсь. — Иногда я подозреваю тебя в родстве с Мин Юнги, — парень тяжко вздохнул, растянувшись на кожаной сидушке диванчика. Порой с Ким Тэхёном бывает весьма сложно. Как например на прошлой неделе, когда ему взбрело неожиданно, что он брутал и обязательно должен быть сверху. Ну не чудной, а? Какой из ТэТэ верхний, он же по-любому поводу ведет себя, словно изнеженная, избалованная девчонка. Или брюзжит словно ЮнгА. Как это было связано с постельными отношениями, Чонгук не знал. Но доверить самое ценное, то есть свой зад, не собирался, и точка. — Кто упомянул моё имя в суе? — дверь звякнула входным колокольчиком, впуская вместе с первым октябрьским морозцем двух крипповатых существ. А точнее недо-вампира с кроваво-красными линзами и дизайнерскими шмотками а-ля сутенер конца двухтысячных. И высокой горничной-зомби-трансвестита в коротенькой униформе прямиком из фильмов для взрослых, держащей в наманикюренных лапищах две здоровенных коробки вина. — Ой, как здорово, вы всё-таки смогли выбраться нам помочь, мальчики, — запыханно пропела зомби, протискиваясь в помещение, — а ты мне не поверил. — Ну и дебилы, — буркнул бледный упырь, даже не пытаясь помочь спутнице. — Всегда пожалуйста, — отмахнулся Ким младший, — мои выходные — ваши выходные, обращайтесь. Только один вопрос можно? — А? — горничная наконец-то поставила тяжёлую ношу, жадно присосалась к стоящей на столике бутылке минералки, сверкая неоново-зелёным кадыком. — Вы себя в зеркале видели, придурки? — Тэхён еле сдерживал приступы истерического смеха. — Я не отражаюсь, но знаю, что выгляжу пиздато, да детка? — гордо хмыкнул вампир-сутенёр, сбросив уже вовсю ржущего Чонгука с насиженного места на холодную плитку. Попутно вздёргивая вверх белоснежные кружева подъюбника спутницы. — Последний раз предупреждаю. Ещё раз так сделаешь — руки переломаю в четырёх местах и соберу обратно так, что дрочить до конца жизни будешь ногами, — пробасила «Детка», зыркнув на несчастного. — Напугал, ага, — усмехнулся упырь, лениво закидывая ноги на дубовую столешницу. — Ты лучше объясни, почему меня ты заставил вырядиться не знамо во что, а… — Ты не особо и сопротивлялся, — зомби игриво вздернул бровь. — Сейчас не об этом, — неожиданно стушевался Мин, — ты объясни мне, почему вот эти двое ржущих коней имбецилов разгуливают по кофейне в штацком?! — И правда, мальчики? Я же попросил купить костюмы. Неужели сложно выполнить маленькую просьбу? — Сокджин, мало того, что ты выдернул меня с выходного. Так ещё и пугалом решил обрядить. А не пойти ли тебе, а?! — Уже ходил сегодня, — фыркнул старший, чем вызвал нездоровый румянец у сидящего неподалёку отпрыска Графа Дракулы. — Ну вот ещё сходи, а я — домой! Чон, ты со мной? — Я с тобой, — неожиданно отозвался Юнги, — что-то расхотелось здесь находиться. — А ну, всем сидеть на месте! Никто никуда не пойдёт, я сказал! — рявкнул Ким Сокджин, испепеляюще посмотрев на парней. — Я, значит, месяц целый ношусь, словно белка ужаленная, выбиваю всё самое лучшее. Облизываю с ног до головы поставщиков, чтобы выбить отсрочку по платежам. Бегаю по банкам, выпрашивая ссуды. Унижаюсь перед знакомыми, влезая в очередные долги. А вам сложно надеть какой-то там вшивый маскарадный костюм, да морды ваши наглые размалевать?! Да?! Залезли мне на шею и погоняете. Только и знаете, что ныть, да гундеть! — Вот сейчас ты совсем не прав, — бледный, насупившись, стянул пиджак, — мы же стараемся каждый в меру своих возможностей. — Заткнись, Мин. Это они у тебя научились. — Неужели всё так плохо? — Гук помог практически рыдающему Джину присесть за барную стойку. — Если мы провалим Хэллоуин, то можно забивать окна и паковать вещи. Хотя нет, вещи под арестом банка. — Ты молчал? — вспыхнул Тэ. — А смысл? У тебя свои дела на уме. — Не нужно делать из меня конченого эгоиста, я и так день и ночь прозябаю. Скажи напрямую, и мы поможем. — Костюм… — Что? — Наденьте уже, эти чёртовы костюмы и начните работать! Открываемся через четыре часа, — взвыл Сокджин уносясь на кухню. — Закуски ещё не готовы и тыквы на входе не расставлены. Мин, ты с пригласительными на улицу. Тэ — доразвесь украшения. Гук подготовь столы. — Да, шеф, — улыбнулся Чонгук, подталкивая всё еще бурчащего себе под нос Юнги к выходу. Тэхён стал его следующей жертвой, пинками загнанный с искусственной паутиной на стремянку. С которой открывался замечательный вид на стоящего рачком любимого, протирающего столы. — Гуки, — жадно выдохнул парень, любуясь на аппетитно откляченную попку в обтягивающей джинсе, виляющей под зажигательные биты латино, доносящихся из колонок, — Чонгуки? — А? — Чонгука, я тут подумал… — мнётся Ангелочек, заранее не надеясь на успех своего предприятия. Но попытаться ведь всегда можно, верно? — Ты что-то сказал? — Оборачивается младший, с трудом разгибая замлевшую спину. — Тебе помощь нужна? «Нужна, еще как нужна!» — пищит про себя бедняжка, молясь всем богам, чтобы его маленькую проблемку не заметили. — Времени мало совсем осталось, нужно ещё за костюмами сходить. — Ну да, — Чон мельком взглянул на настенные часы, — погнали сейчас, у меня знакомая работает в театре. Тут недалеко, успеем. — Не, не успеем, — ТэТэ не без усилия, бочком стек со стремянки, беря под руку любимого, — в подсобке целая гора ненужного хлама, наверняка что-нибудь подберем. — Ну ок, — соглашается «жертва», вытирая руки о фартук, — только Джина нужно предупредить. — Да-да, — нетерпеливо топчется старший, — пошли уже. В старой подсобке оказалось довольно мило. По углам на стеллажах, хранились бережно разложенные Сокджином короба со старой утварью, всевозможным тряпьем и книгами по кулинарии. — Прикольно, а почему я здесь еще никогда не был? — присвистнул Гук в восхищении, — такой траходром пропадает, — кивнул он в сторону разложенного, потрепанного диванчика. — Не советую туда садится, наверняка там развлекались и не раз старшие, — поморщился Ким младший, — ты лучше в вон тех коробках поищи, а я туточки. — Ок. Но не прошло и минуты усердных поисков, как Чон почувствовал шаловливые ладошки на своей заднице, совершенно беспардонно жамкующие её. — Гуки, помнишь, ты мне обещал кое-что? — вертлявый язычок мазнул чуть выше линии ремня, прямиком над ямочками. — Ким Тэхён, ты что там удумал? — напряг булки парень. — Ну ты мне обещал, что когда-нибудь, возможно, разрешишь, — язык двинулся ниже, к ложбинке. — Ну, и? — ещё больше насторожился Чонгук. От этого блаженного можно было ожидать чего угодно. И чуйка подсказывала красный огонёк тревоги. — А давай, это «когда-нибудь, возможно» наступит сейчас, — пряжка на чоновских штанах предательски звякнула, ударяясь об пол. — С чего это вдруг? — Дома ты не даёшься, вечно твои отговорки, а тут и место подходящее и время, — к холодной заднице прижались, слегка раздвигая половинки. — Подходящее время и место?! Да ты романтик Тэха! — Чонгук лишь сильнее сжался. Нет, живым он просто так не сдастся. — Я подумал, это так символично. — А? — начался бой за снова натянутые боксеры. — Два года назад ты лишил меня девственности, а теперь я тебя… — Это ещё не факт, — нижнее бельё, не выдержав натиска, жалобно затрещало по швам, руша надежды. — Ты обещал, будь мужиком, — техеновские пальчики устремились к святая святых. — Я и пытаюсь им остаться, — еле сдерживаясь, чтобы не пришибить ненароком любимого чем-нибудь тяжелым по блондинистой башке. — Ты когда таким сильным стал? Откормил на свою погибель. — Ну Чонгуки, ну расслабься, — подмял под себя брыкающуюся чоновскую тушку старший, слепо целуя, куда попадёт. — Хрен тебе, мучайся. — У меня и смазочка есть и резинки. Видишь, я подготовился, — Ангелочек догнал отползающего Гука в одной футболке, возвращая его на любовно разложенные на полу вещи в виде сердечка, — давай попробуем разок. Вдруг тебе понравится, — парня заново поставили в позицию — попой вверх, мордой в пол. После нескольких неудавшихся попыток сбежать, младший с утробным рычанием сдался на милость победителя. Решив потом отомстить, как следует. Если конечно выживет после экспериментов этого горе-маньяка.  — И сколько ты там будешь копаться? — без особого энтузиазма поинтересовался подопытный. — Мне нужно настроиться, — Тэхён аккуратно открыл бутылек вишнёвой смазки, щедро ливанув её на сжатое кольцо мышц. — А что до этого полчаса делал?! — взвыл Гук, ощущая липкие капли, стекающие по ляжкам. — Ещё одно слово — и я передумаю, — обиженно насупился «маньяк», скрестив руки на груди. — Нет, ну ты совсем совесть проебал, — Чонгук терял всякое терпение. — Сначала мне весь мозг изнасиловал, а теперь заднюю скорость включил. — Вот только не нужно мне тут строить недотрогу. Не хотел — не согласился бы, — огрызнулся старший. — Ким Тэхён, я смотрю, ты бессмертный, — жертва «изнасилования» развернулась на спину в желании посмотреть в любимые бессовестные глаза. — Ну, я же великий и ужасный Распутин, — над чоновским телом возвышался обнаженный Тэ, с приклеенной паклей на подбородке и шваброй в руке. — Ты великий и ужасный засранец, а не Григорий Распутин, — парня скрутило от смеха. — Это почему ещё? Смотри, у меня борода, посох и как её там… Ну фигня эта, ну… — Посох и борода, у русского Санты, а фигня эта фаллосом называется. И природа тебя, как Гришу не наградила, а скорее обделила, как и интеллектом. Бросай свой «посох», натягивай на свою «фигню» резину и давай уже трахаться. — Ах ты ж! Ну всё, ты нарвался, смерд! Из подсобки донёсся протяжный вой… — Оу, а ты почему без пиджака? — Сокджин отворил окоченевшему уже Дракуле, прилипшему к дверному стеклу. — Пиджак — там… дверь закрыли… падлы, — прошептал синими губами упырь, проходя на негнущихся ногах в кафе. — Почему не позвонил? — захлопотал над любимым Джин, уводя его поближе к обогревателю. — Пиджак там… Телефон в пиджаке… Дверь закрыли, падлы… — Кто закрыл, мальчики? — засуетился недозомби, разливая в бокалы вино, для сУгрева. — Мальчики?! Падлы! — одним глотком Мин осушил содержимое стекла. — Повторяешься, — поправил Ким Сокджин, глазами ища виновников произошедшего. Им сейчас лучше вообще не попадаться на глаза. — Падлы! — с надрывом было начал Дракула, тыча скрюченные пальцы под нос любимому в доказательство, но его прервали душераздерающими завываниями из подсобного помещения. Мужчины молча переглянулись, прислушиваясь к стенаниям за дверью. — Тэхён? — покраснев с ног до головы, предположил старший, глотая красное крепленое уже прямо из горла. — Не, — коряво ухмыльнулся Мин Юнги, отобрав бутылку. — Ты как, лучше? — Джин попытался сменить тему, стараясь не слышать стонов. — Не, — икнул Кровосос, приваливаясь под бок к любимому. — А сейчас, лучше? — только для разрядки обстановки поинтересовался Зомби, отдирая ледяные миновские руки у себя из-под юбки. — Не, — всё так же ответил Дракула, уже не скрывая намерений завалить горничную-зомби. И как только его план начал приносить плоды… Дверь скрипнула, выпуская на свет божий «Мальчиков». Перед глазами старших предстала, та ещё картина маслом. Светящийся, словно лампочка в гирлянде Ким Тэхён в пушистом нимбе и самодельной тунике из шторы на обнажённом теле. И хромающий на обе ноги, Чон Чонгук в одних джинсах, весь перепачканный во что-то чёрное, с махровыми ушками на ободке, длинным хвостом из боа и ей Богу с дьявольски горящими глазами на вымученной моське. — Вот теперь мне лучше, — расплылся в улыбке пьяненький Мин Юнги, разглядывая друзей. — Мальчики, — захлопал наклеенными ресницами Ким Сокджин, — а что вы там делали? — Еба… — мрачно начал было Гук, но его резко оборвали. — Мы это, — довольно промурчал Ангелочек, — костюмы искали… Ну что вы застыли, открываемся!