Альфа-домработница

Я проснулся от шума в соседней комнате, в ванной. Скорей всего, Паша решил пораньше принять душ, напевая песенку про оленя, который везёт его куда-то. Я, конечно, не против, но, чёрт возьми, не в пять же утра! Немного поёрзав в кровати, я всё-таки встал и направился к этому певцу. Открыв дверь, я не смог сказать ни слова. Моя домработница оказалась на удивление глупой и не догадалась прикрыть своё обнажённое тело шторками! Из-за душа и своей любви к пению Паша не заметил меня по началу, ибо слышать он ничего не мог, а глаза были закрыты, но как только он их открыл… — О, доброе утро, — сказал он спокойным тоном, растягивая улыбку во всё лицо. — Прости…те, если разбудил, Андрей, хозяин Андрей! — он очень много запинался. Ну да, ему ведь впервой быть прислугой. — Ты… Ты какого хрена шторками не прикрылся? Они тут для кого висят?! — сказал я, пытаясь не смотреть на его тело. — Какие што… Ах, вот же они! Слишком уж белые какие-то, вот я и не заметил на фоне плитки. Звиняюсь. «Звиняюсь? Он что буквы забывает? Значит мне не показалось, что Паша тупенький какой-то». Парень наконец «зашторил» себя, и я вышел. Дети, к счастью, ещё спали, и мне позволено было со спокойной душой вернуться к себе и продолжить смотреть свой сон, в котором я был альфой-суперменом, обрюхатившим, по меньшей мере, сто тысяч омег и гамм. Не знаю к чему такие сны, но это было смешно до абсурда. Будет непростительно не досмотреть его. Завалившись на светло-голубую простыню, я закрыл глаза и попытался вспомнить последний момент, дабы вернуться в ту реальность, но не тут-то было. «Чёртов Паша! Такой сон мне испоганил», — возмущался я про себя, осознавая, что спать мне совсем не хочется. Ничего не оставалось, кроме как идти и делать себе завтрак, но… У меня же есть домработница! Мне нужно только сидеть и ждать. Воодушевившись этой мыслью, я опять побежал в ванную и, ввалившись туда, закричал: — Пашка, готовь мне завтрак! Сказав это и пройдя на кухню, где теперь можно ничего не делать и смотреть телевизор, я уселся на диван. Расстроенная горничная, надевшая единственный в доме фартук, через пять минут уже стояла у плиты, задавая мне вопросы, мол, что я хочу, но я молчал. Пусть покажет, на что способен. А он оказался неплох. Ловко открывая и закрывая ящики, перемешивая и подбрасывая ингредиенты, как в цирке, Паша, по-видимому, готовил самую лучшую в моей жизни яичницу с беконом, сыром, кукурузой и ещё какими-то странными вещами. Закончив это дело, домработница поставила тарелку с готовым блюдом мне на стол и стала терпеливо ждать моей реакции. Взяв вилку и нож, я разрезал свой завтрак, к которому вскоре добавились тосты и какао, и начал есть. Это было незабываемое чувство. Сыр, расплавившийся и прилипший к яичнице, бекон, нежно хрустевший у меня во рту, кукуруза, никак не мешающая идиллии предыдущих ингредиентов — причины моих стонов, разбудивших всех трёх детей. Я тогда не знал, что они проснулись, поэтому продолжал делать это, что, по-видимому, очень раздражало и одновременно нравилось Паше. — Ну как Вам? — наконец сказал он с некой насмешкой, поняв, что я в нирване. — Знаешь, да. Ничего так. Четыре из пяти, — ответил я, пытаясь скрыть свой восторг. — А нам завтрак? — практически хором произнесли двое альф, выглядывающих из-за угла. — Сию минуту! — тихонько прокричал побежавший обратно к плите Пашка. Ребята не стали садиться ко мне и предпочли стол. Разговаривая о своих «альфных» делах и ожидая свою еду, Денис упомянул о том, что мне надо работать, как бы невзначай. И тут я вспомнил: сегодня был последний срок сдачи документов, которые мне поручили отредактировать, а я не осилил даже половину. Время было всего полшестого, и я, наверно, успею, если прям сейчас побегу в комнату к ноутбуку. Но я даже не подозревал, что у меня есть небольшая проблема. Моим детям, кажется, начала нравится новая горничная. Кушая свой завтрак, они упомянули о третьем ребёнке, Даниле, с которым вчера, по их словам, никто не играл и никому кроме них не нужен. Сначала я подумал: «А что такого-то, ну сказали, Паша теперь знает, он ведь не против». Но я опять ошибся. Понятно это стало, когда домработница, выронив полотенце из рук, повернулась ко мне. — А что это за Даня ещё? — Ну, это младший. Он практически целыми днями спит, поэтому его и не слышно. И да, теперь забота о нём тоже лежит на тебе, ибо Вова с Денисом не всегда справляются, — сообщил я, переведя взгляд на детей, по виду которых можно было понять, что я сказанул что-то лишнее. — У вас тут ещё и третий? Нет, я сваливаю! Вот к чему, а к такому жизнь меня не готовила. Быть слугой, это я ещё понимаю, но чтобы жить в доме с четырьмя детьми, это нет, — сказал Паша с интонацией, будто ему предлагают переспать, став пассивом за сто рублей. Домработница сняла с себя фартук и бросила его на спинку стула. Но только он собрался было взять свои ещё не распакованные вещи, я схватил его за руку и немного притянул к себе. — А чего это ты сразу уходишь? Ты ведь даже не видел ни Данилу, ни меня толком не знаешь, вообще ничего. Если ты считаешь, что проведя вечер, ты узнал нас, то сильно ошибаешься. Ты сам сюда приехал, как я понимаю. Ты сам согласился тут работать, бесхребетная скотина! Паша замер. Не думаю, что мои слова как-то повлияли на него. Может, это из-за того, что я его бесхребетным назвал, многие альфы из-за этого бешеными становятся. Кивнув головой, он сообщил мне, что всё-таки будет работать тут горничной при условии, что мы постараемся не бесить его, как я сделал это вчера. Я, Вова и Денис согласились. Было уже утро, и настало время будить младшего. По традиции каждое воскресенье мы выезжали кататься на горках, но это был не тот день. Сказав, что сегодня никаких развлечений, я прошёл в свою спальню, сел за ноутбук и принялся выполнять свою работу. Ко мне в комнату вошёл Вова. — А почему мы никуда не едим? Я тааак ждал, — расстроенным голос произнёс он, вздохнув. — У меня много работы, прости. Можете втроём поиграть на заднем дворе, пока я работаю. Может быть, вечером все вчетвером пойдём. Произнеся это, я развернулся и принялся клацать по клавиатуре. Но меня опять прервали. Паша в поисках своего телефона зашёл в спальню и, увидев меня в поддавленном состоянии, спросил, что случилось. — Мы каждую неделю на горки ездим, а сегодня вот так. Мне до вечера нужно пятьдесят вордовских страниц отредактировать, времени нет. — Так давайте я сделаю. Когда мне было четырнадцать, мои родители постоянно просили меня что-либо напечатать, и я делал. Это для меня было как хобби, которое я вскоре стал ненавидеть. Ну-ка, встаньте-ка, сейчас посмотрим. Я отошёл от ноутбука и встал за спину Паши. Он быстро начал тыкать по клавиатуре. Спустя пару минут я уже вбежал в детскую и сказал ребятне собираться. Переодевшись и взяв всё необходимое, мы выбежали из дома и поскакали на остановку, к которой уже через несколько минут подъехал нужный нам автобус. Мы сели в него и поехали. Разглядывая пейзажи из окна, я слушал монолог Вовы о том, как правильно ухаживать за улитками. Можно было подумать, что не я, не Денис его не слушаем, но это не так. Мы полностью были погружены в его рассказ. Я рад, что смог вырастить настолько умного мальчика в одиночку. Проезжая небольшую деревню, я вспоминал, как когда-то мы с ребятами и с моим любимым альфой гуляли по вечерам, разговаривая и играя друг с другом. Жаль, что сейчас этого всего нет. Мы уже приехали на горки. Вокруг бегали дети, с которыми мои никогда не общались. Опустившись на землю, Даня, сидевший до этого у меня то плечах, то коленях, сразу побежал за альфами, играющими где-то вдалеке. Вова и Денис переглянулись и тоже пошли за ним. Я медленно двигался в сторону детей, рассматривая зимние виды ледяного городка. Я всё продолжал волноваться за свою работу. Я оставил какого-то неизвестного мужчину одного у себя дома, позволив ему заниматься моей работой. Это, конечно, не есть хорошо, но почему-то я ему верю. Скорей всего, это из-за того, что я «взял на хранение» его паспорт, небрежно брошенный в тумбу. Как же Паша удивится, если начнёт искать его. Тем временем у ребятни началась какая-то Санта-Барбара. Трое относительно взрослых альф лет четырнадцати, которые играли до этого, начали окружать беззащитного Даню и двух его братьев. Денис, витая в облаках, бездействовал, а Вова наоборот, пытался отбиваться от обидчиков, но безуспешно. Я как бы должен был помочь детям, но мне было интересно, каковы будут их действия, как они будут вести себя в моменты угроз от окружающих людей. Но я, конечно, был полностью готовым побежать на помощь ребятне, случись что. Делать этого я не стал — Денис, придумав план, кинул альфам в лицо снег и, схватив близнеца за руку, а другой, дёрнув Даню, ринулся прочь. Я медленно последовал за ними. В итоге их догнали, и мне пришлось вмешаться. Разняв детей и выслушав лекцию о том, что я ужасный отец, мы вчетвером пошли на горки, ибо негоже это — не кататься. На этот раз Денис запретил мне развлекаться, сказал лишь стоять рядом и смотреть на него с братьями. Что ж, это вполне заслуженно. Спустя несколько часов, когда на улице уже стемнело, мы вернулись домой, где нас ждал ужин, приготовленный Пашкой. Дети, раздевшись, побежали мыть руки и сели за стол, посадив Данилу мне на колени. Домработница достала куриный суп, котлетки с пюрешкой и морс, который сам и приготовил. Отблагодарив его за это, вручив младшего ему на руки и объяснив, как его кормить, мы, ужасно голодные, начали трапезу. Все Пашины блюда были великолепны, мне даже не верилось, что следующие полгода мы проведём вот так, жируя два-три раза в день. Закончив ужин и помыв ещё раз руки, я пошёл в детскую, где сидела горничная. — Ты прекрасно готовишь, — сказал я, подсев к нему на кресло и положив руки на плечо Паши. — Ты сам научился, или кто-то? — По большей части сам учился, но с самого начала — мой папа-омега, — ответил он, не поднимая глаз. Он нежно проводил рукой по голове Данилы. — Странно, что я хотел из-за него уйти. Он оказался на удивление спокойным малым… в отличие от Вас, — он перевёл взор на меня, не убирая мою руку со своего плеча. — Знаете, мне начинает тут нравиться. — Ну вот, видишь. И можно тебя ещё попросить кое о чём? — Конечно, просите всё, чего желаете. — Не пой в душе в пять утра. Ладно? Не успел он ответить мне, как в комнату ввалились близнецы. — Мы с тобой ещё не закончили! — закричал Вова, введя Пашу в ступор. — Ты так и не ответил, почему ты стоял и бездействовал? Ты же всё прекрасно видел. Почему с самого начала не помог? «Сказать правду, или отделаться как всегда?» — повторял я про себя. Иногда мне бывало очень сложно отвечать им, если я накосячу. Как-то стыдно становиться, когда тебя отчитывают собственные дети. — Можешь не придумывать отговорки, просто уйдите отсюда, нам спать пора. Завтра репетитор с утра придёт, если ты не забыл, — сказал Денис, взяв Вову за руку и показав Паше место, куда ему нужно класть Даню. Я и домработница вышли и направились в нашу спальню, где я начал расспрашивать его о работе, которую он пообещал сделать. — Да, я всё закончил и отправил. Если хотите, можете проверить. — Эх, завтра, — сказал я, переодевшись и запрыгнув под одеяло. — Паш, спасибо, что помог. — За эту помощь ты мне платить будешь, ничего личного, — ответила домработница, так же снявшая одежду и занявшая своё место на полу. Эти слова тронули меня. Почему? Всё в принципе логично: Паша — домработница, я плачу ему за проделанную работу. Но что-то в этих словах ранило меня. Благодаря его помощи, мы с детьми смогли провести ещё один день вместе, поэтому я очень рад. Но мне хотелось, чтобы он сделал это из собственных побуждений, не только из-за того, что он — моя горничная. Эта мысль не давала мне заснуть, и я вспомнил свой сон. Альфа-супермен, почему я подумал о нём сейчас? Всё стало каким-то слишком странным. Да и дети начали взрослеть, вскоре начнут всё понимать: мои чувства, переживания. Это, конечно, хорошо, но я не хочу, чтобы они анализировали меня. Возможно, моя замкнутость из детства перешла сюда, в мою настоящую жизнь, когда мне снова пришлось контактировать с социумом.