Альфа-домработница

Сегодня никаких ярких снов мне не снилось, лишь очередной бред. Хорошо, что будильник разбудил меня до того момента, как я понял, что это вообще такое. Встав, я увидел Пашу, сладко спящего на полу, и мне не особо хотелось будить его, но надо. Подойдя к нему, я легонько пнул его ногой в плечо, но реакции ноль. Поскольку я человек не жестокий, предпринимать какие-либо более, так скажем, жестокие меры я не стал. Надеюсь, если тыкать этой домработнице пальцем в лицо, то она проснётся. И это сработало! Просидев так минут пять, я наконец-таки разбудил свою горничную. — Аах, утречко, — сказал Паша, зевая. — Скок времени-то? Ууу, рано же ещё, Вы чего это меня разбудили? — Рано, это когда ты в пять в душе, а в полвосьмого проснуться — норма, — ответил я, облокотившись на его плечо. — Скоро репетитор придёт, а на глаза ему попадаться нельзя. — Почему же? — всё так же зевая, спросил меня Паша. — Придёт — узнаешь, а сейчас надо нам собираться и придумать, что мы будем делать три часа. Мы поднялись с пола и пошли в ванную, по очереди, конечно. Сытно позавтракав и обсудив неравенство между альфами и омегами, мы дождались прихода репетитора. Дети ушли в свою комнату, а я с домработницей — в спальню. Никто из нас так и не предложил годных идей, поэтому мы думали, подслушивая разговор детей с их учителем. Он, кстати, был бетой, которую все считали альфой до тех пор, пока он не родил двоих детей. Знаете, просто взял и будто бы из неоткуда взял двойню. Тем временем ребята были уже готовы к занятиям, что было понятно по их коротким выкрикам, типо «Давайте уже». Ах, Геннадий Васильевич всегда такой несобранный и безответственный, что даже я, Прокрастинатор с большой буквы, испытываю испанский стыд, глядя на такого безответственного неряху, забывавшего всё через несколько минут. Не представляю, как мои дети терпят его, бедные. — Так почему всё-таки нельзя ему на глаза попадаться, хозяин Андрей, а? — спросил Пашка. Но мне даже отвечать не пришлось, ибо Геннадий заговорил, и всё стало ясно. — Ох, детишки, давно не виделись! Дайте я вас обниму, вот так! А куда это вы побежали? А ну, тсс, обнимите же своего учителя, чего убегаете? Ах, вот и будь добр с такими неженками! — кричал он, бегая по детской. Правда, как он появился сразу там, мне не известно. — Хорошо, а где ваш папа? Андрей Дмитриевич, ау, Вы где? Я Вам тут покушать принёс, пирожки, сам готовил! Аах, я же у Вас видел чужую обувь, ну ладно, не буду мешать, хе-хе. «Наконец он заткнулся. Надеюсь, Паша всё понял. Оставлять только одна проблема — нам некуда идти». Но к моему большому счастью, у домработницы появилось гениальная идея: — Слушайте, у Вас же есть второй этаж. Давайте мы уберёмся, и я стану спать там? — Пашка, ты — чёртов гений. У меня появилось какое-то странное чувство дежавю, ну да ладно. Взяв домработницу за руку и аккуратно открыв дверь, я быстро поднялся по лестнице. Благо, Геннадий пел и не услышал топота. К тому же, на втором остались швабры, тряпки, и нам не пришлось возвращаться назад, дабы взять их. Пытаясь схватить швабру, стоящую подле стены, я случайно коснулся руки Паши, пытающегося сделать то же самое, и по моему телу телу пробежала мелкая дрожь. «Он слишком холодный какой-то». Но, победив в «ожесточённой битве» за тряпку на палке, я понёсся с нею в самую первую комнату, но домработница, схватив моё плечо, остановила меня. — Нужно план составить, — сказал он. Я согласился с ним, и мы принялись его делать.

План

1. помыть пол во всех комнатах 2. ещё раз протереть полки 3. переставить стулья 4. выбросить весь ненужный хлам 5. пройтись по шкафам 6. покушать 7. выбрать мебель, которую нужно поставить Мы закончили писанину и приступили к работе. Надев перчатки, мы вместе с Пашей приступили к первому пункту. Я пытался энергично мотать своим телом и шваброй, дабы как-то развеселиться, а Пашка стоял и смотрел на меня, улыбаясь и не отводя глаз. Я повернулся к нему, и он начал работать. «Странный какой-то». Заходя в последнюю комнату, находящуюся в самом конце, я увидел ещё одну. Позвав Пашу, мы вместе попытались открыть её, но ключа не было. Смирившись, что он давно потерян, мы вернулись к уборке. Пусть мы с ребятами уже делали это два дня назад, небольшой слой пыли всё-таки появился. Оказалось, что у горничной было на тот момент воспаление какой-то аллергии, поэтому мы сначала перешли ко второму пункту плана. Я также пытался найти ключ от странной комнаты, но безуспешно. Приступив к очистке полок, я несколько раз чуть не упал, ибо был не самым высоким, но Паша всегда ловил меня. Когда мы протёрли всю пыль с поток, он стал чихать меньше, скорей, перестал это делать вообще. Самая большая проблемы была со стульями. Я не обладаю особой силой, поэтому почти всю работу пришлось выполнять горничной. Он, прыгая по полу со стульями, напевал песню про уточку в луже. Мне кажется, этот день должен пройти отлично. Когда мы перешли на пятый пункт, Геннадий ушёл. Ну, мы стали эксплуатировать детей, они выносили мусор, собранный мной и Пашой. Это было довольно весело, так как Вове и Денису постоянно приходилось бегать в туда-сюда, а ещё и заглядывать в комнату к Дане, который на удивление стал меньше спать. Проверяя все углы, мы нашли остатки от печенек тысячелетной давности. И теперь остался последний пункт, требующий какой-либо физической силой. «Пройтись по шкафам? Надеюсь, Паша имел в виду не в буквальном значении». Всё оказалось куда проще. Он хотел лишь поискать что-нибудь на трёх шкафах, стоящих в глубине комнат. В них было много интересных вещей: настолка, макияжный набор, какие-то тряпки и много всякой другой ненужной фигни, от которой домработница не хотела отказываться. Она, вцепившись в них зубами (в переносном смысле, конечно), кричала о том, что каждая вещь на планете имеет место быть. «Какой же он сентиментальный». Покончив наконец со вторым этажом, Паша побежал вниз готовить обед. «За два дня он так вжился в роль, довольно удобно». На сегодня он, по-видимому, уже составил меню, в которое входили куриные крылышки, покрытые чем-то странным, небольшой тортик и борщ. На попить был не закончившийся морс. — Слушайте, тут продукты кончаются, может стоит сходить за ними? Где тут магазин-то? — спросил Паша после обеда, заглядывая в холодильник. — А, пойдём вместе, покажу, — сказал я, рассматривая странные рисунки на скатерти. — Одевайся. Домработница кивнула и пошла в прихожую, я последовал за ним, и мы вышли из дома. Идя по улице вдоль дороги, мы разговаривали практически без остановки, что, конечно, не могло не радовать. Мне начало казаться, что мы знакомы много лет, но Паше жил в нашем доме всего два дня. — Так, говоришь, откуда ты? — спросил я, пиная снег, лежащий под ногами. — О, я из деревни, которая находится недалеко отсюда. «Девурово». Слышали? — Нет, наверно, она слишком небольшая. — Хах, скорей всего, — сказал Паша, смеясь. — А Вы? — Я тоже не местный, но мой старый дом находится очень далеко. После того, как я расстался со своим возлюбленным, я переехал, дабы забыться. Ну и детей безотцовщиной дразнили бы, знаешь ведь, какие сейчас альфы пошли. Хотя что уж там, даже беты дразнятся постоянно. — А чего Вы с ним расстались? — Не я стал причиной разрыва, а он. Ему хотелось полностью, так скажем, овладеть мною, а я не дался. Вот он психанул и порвал. — Сейчас вы друг с другом хоть общаетесь? — Не особо. Я требую его выплачивать алименты, но он грит, мол, не даёшь видеться с детьми — никаких денег. — Почему Вы не даёте? — Да потому, что он — мудак редкостный. Пытаясь мною помыкать и всюду контролировать, он травмировал не только меня, но и детей. Хорошо, что физической боли он догадался никому не причинять. Я повернул голову в сторону. Мне было больно, когда я вспоминал свои прошлые отношения. Паша, по-видимому, ждал от меня ещё каких-то реплик, но я молчал, да и к тому же мы подошли к ларьку. Войдя, я как всегда поздоровался, а затем представил продавцу Пашу и сказал, чтобы тот продавал ему те продукты, которые он обычно даёт мне. После я купил «стандартные набор», и мы пошли обратно. Возвращаясь домой, домработница попыталась меня разговорить, но я лишь молчал. Подбадривая, он обнял меня за талию, и я наконец заговорил: — Просто понимаешь, я не хочу говорить об этом. Отношения — больная тема, у меня всегда было сложно с ними, каждый раз меня бросали с криками и оскорблениями в мою сторону, хотя я, скорей всего, этого не заслуживал, — сдерживая слёзы, сказал я. — Каждый, с кем я встречался, материл меня, один раз дело даже доходило до физической силы, но я увернулся. Место, где я жил, напоминало бы о всей той боли, мне просто не хочется жить там! Я закончил свой рассказ и заплакал. Мне двадцать пять, а я плачусь парню, которого знаю всего два дня. Это, конечно, не есть хорошо, но мне полегчало. Паша ещё крепче прижал меня к себе, и кажется, что наши отношения начинают быть больше, чем рабочие — хорошие знакомые. Придя домой, я распаковал всё и расставил в холодильник, пока домработница с детьми рассматривала каталог Икеи, в котором мы смогли бы найти нужную нам мебель. Закончив с распаковкой, я присоединился к ним. — Ну как, выбрали что-нибудь? — спросил я, сев рядом. — Да. Вот смотри какой стол с полочками. Можно в ту комнату около лестницы поставить и сделать её нашей с Денисом, — предложил Вова, тыкая в журнал. — У вас же есть комната, зачем ещё? — Та Данилина, а это нашей будет, — коротко протянул Денис, зевая. — Хорошо, что ещё? — Вот эту кровать двухэтажную! — опять заговорил Вова. — Мы давно о такой мечтали. Посмотрев на цену, я напрягся. — Подумаем. Дальше? Несколько часов мы рассматривали каталог. Предлагали все, кроме Паши. Он, по-видимому, не думал о комнате, которую мы хотели отдать ему на те полгода, что он будет жить здесь. Гладя рукой Данилу, он поворачивался ко мне и подолгу смотрел. «Надо его проверить, — постоянно думал я про себя. — Вдруг он больной псих какой-то». Вообще, было очень весело выбирать мебель всем вместе, ибо мы не часто собираемся вот так. Хорошо, что у нас есть второй этаж, который хоть на один вечер сплотил меня с детьми. Выбрав наконец все вещи, интересующие членов семьи, дети пошли спать, а я с Пашой поднялись на второй, взяв с собой карандаш, блокнот и калькулятор, дабы рассчитать все возможные варианты расстановки мебели и цену, которая обещала быть немалой. На часах было уже десять, а мы всё сидели и думали о мебели. Комнату детей мы решили сделать простой: двухэтажная кровать, рабочий стол и небольшое кресло, они ведь не будут из-за него ругаться. Вторая комната была Пашиной: маленькая кровать, диван, стол и шкаф, который после ухода переедет к детям, они всё равно в ближайший год будут жить на первом. Третья: компьютер, кресло, стоящее напротив его и небольшой письменный столик. Ну, а с четвёртой мы особо не заморачивались: двойная кровать и зеркало. На первое время сойдёт. Со спокойной душой мы отправились спать. Разложившись как всегда, я почувствовал себя плохо. Меня вдруг ни с того ни с сего начало жутко знобить, а голова заболела. Домработница померила мне температуру, и ситуация оказалась не самой лучшей — 37,5. Приняв таблетки, которые помогли только отчасти снять жар и уменьшить головную боль, я улёгся в кровать и стал ныть. — Ну мне что делать-то? Лечь к Вам и согреть? — А это хорошая идея. Пашу немного покосило, но он поднялся с пола и забрался ко мне под одеяло. Обняв меня со спины, домработница отдала бóльшую часть одеяла мне. Я устроился поудобней и заснул. Это казалось началом прекрасной дружбы, но точно не самой лучшей недели.