. Надежда на троих и еще немного

Изуру привычно тушит сигарету о край окна, выкидывая наполовину недокуренный окурок. Кондиционер не спасает и жар, идущий с улицы, неприятно обжигает кожу. Они едут уже больше трех суток, меняя мотели как перчатки, оставляя за собой воспоминания в виде сломанных предметов интерьера или заевших в голове администратора криков. Это не ссоры, лишь привычный образ жизни, протекающий на всплеске эмоций и желаниях, требующих срочной реализации. Никто не привык себя ограничивать в чем-то. Зачем, когда круговорот отношений с любой стороны найдет отклик. Дорога кажется бесконечной, несмотря на несколько сантиметров проведенных на карте черным маркером. Телефон упорно вещал, что поездка закончится через пару часов, но в это верилось с большим трудом. Изуру выжимает из машины 200км/ч, внутренне наслаждаясь безлюдной дорогой. Не многие решатся выходить из своих уютных домиков для продолжительной поездки в другой город, когда солнце нещадно дарит свое тепло. Но им это никогда не мешало – жара, холод, ливень, шторм. Если захотят, то наплюют на малейшее предостережение и сделают то, чего пожелали. Хотя даже в их кругах находился своеобразный стоп-кран, умеющий быстро и действенно успокоить чересчур увлекшихся собеседников. Водитель сбавляет скорость, уходя в крутой поворот, лишь чудом не задевая фуру с какими-то продуктами, показавшуюся лишь при развороте. С заднего сидения слышится грохот и раздраженное шипение. - Если хочешь нас убить, сделай это более красиво, чем падение с обрыва в лесную глушь, - Комаэда потирает ободранный о дверь локоть, в пол оборота смотря на Изуру. Хаджиме молча протягивает парню платок, по привычке положенный в задний карман брюк. Иногда его педантичность оказывалась полезной в определенные моменты. Комаэда лишь отмахивается и вновь устраивается на его коленях, возвращая руки на широкие плечи. - Если захочу вас убить, то буду это делать с более долгим садистическим удовольствием, - Изуру вытаскивает из бардачка помятую пачку сигарет, отмечая, что необходимо будет зайти на очередной заправке в магазин. Колесико зажигалки проскальзывает несколько раз, но пламя не показывается. Откидывая ее обратно в захламленный бардачок, парень выкидывает сигарету в окно, вновь переключая свое внимание на дорогу. Комаэда уже давно не прислушивается к чужим словам. Он прекрасно знает, что этого не произойдет. Бесконечный круг среди троих не разорвется так просто. Они проверяли. Были скандалы, выкидывание за шкирку из дома, запои, загулы. Но все возвращалось в норму, ведь порознь никто из них уже не мог существовать. Прижимаясь всем телом к одному из братьев, Комаэда настойчиво целует, стараясь в очередной раз расшевелить спокойного любовника. Хаджиме и Камукура. Братья-близнецы так не похожие друг на друга. Разные характера, разные умения и пристрастия в жизни, работа, круг общения. Но один он на них двоих. Кому повезло больше? Ему, настолько жалкому, всегда оказывающемуся в разряде отбросов, кочующему из койки в койку, чтобы добить себе денег на пропитание или им, проводящим свои дни по стандартному расписанию, ни на минуту не отбиваясь от отложенного многими днями графика? Все оказались в выигрышной ситуации, встретившись в одном из закрытых клубов шумного города. - Будете трахаться, то резинки кончились. Не смейте портить мне обивку – я только купил новую, - Изуру поправляет зеркало, устанавливая так, чтобы можно было краем глаза наблюдать за действом позади. Его всегда забавляли попытки Комаэды развести младшего на секс. Тот старался держаться до последнего, строя из себя сдержанного взрослого, но после сдавался и краснел, как школьник. Такое происходило независимо от того, в какой позиции находился. Это лишь привычная манера поведения, казавшаяся довольно милой для всех. В очередной раз, получив раздраженный взгляд от активного из нынешней парочки, Изуру усмехнулся и нажал на педаль газа, устремляясь вдаль бесконечной дороги. Заправка не погружалась в темноту ночи лишь из-за нескольких фонарей, окруженная спасительным пространством света. Хаджиме заправлял бак, в то время как Изуру ушел в магазин закупаться необходимым для продолжения поездки, а третий спутник исчез в неизвестном направлении. Смысла оглядываться в поиске светлой макушки не было, вернется в любом случае. Время тикало, ночь встречала одиноких путников прохладой. Сейчас очередь младшего вести машину, позволяя другим поспать. К тому же ему было проще ориентироваться в почти черной мгле, когда яркий солнечный свет не слепил глаза, заставляя бесконечно щуриться. - Хината-кун! Изуру-кун! Смотрите, что я нашел, - вынырнувший из кустов за машиной, находящиеся совершенно в другой стороне от той, куда ушел парень, Комаэда восхищенно смотрел на что-то под ногами, привлекая внимание только что подошедшего Изуру. Оставив бак наполняться дальше, Хаджиме так же обогнул машину и остановился, с сомнением смотря на большую корзину, укрытую одеялом. Два ребенка, один явно старше другого, что можно проследить из-за разницы в размерах тела, размеренно дышали, во сне держа друг друга за руки. Смотря на странную находку одного из троицы, остальные молчали, переводя взгляд с корзинки, друг на друга. - Верни туда, откуда это принес, - Изуру закинул в открытое окно машины пакет, всем видом показывая, что дальнейшее обсуждение закрыто. - Изуру-кун! Это же дети! И они одни. Давай их возьмем с собой, их же наверняка выбросили и никогда не вернутся больше, - Комаэда внезапно изменился в лице, слегка опуская плечи. Привычная расслабленная поза приобрела ощутимое напряжение. Присев рядом с корзинкой, он лишь плотнее укутал спящих в тонкое одеяло, цепляясь пальцами за толстую плетеную ручку. Осторожно коснувшись светлых волос одного из подкидышей, замер, не отводя взгляда от них. Тонкие пальцы лишь плотнее обхватили ручку. Он не отпустит эту чертову корзину, даже если сейчас братья будут категорично против. - Давайте вызовем полицию и оставим здесь, в магазине. За ними приедут и заберут. Уверен, либо найдут родителей, либо отдадут в какую-нибудь заботливую семью, - Хаджиме уже продумывал возможные варианты отговорить Комаэду от несуразных поступков, прикидывая исходы от тех или иных слов. Если сейчас сделать что-то не так, то он наверняка пошлет всех к черту, заберет корзинку и пойдет пешком до ближайшего города, до которого один лишь бог знает, сколько нужно добираться. - Нет. Мы заберем их, - парень жестко оборвал обоих братьев, обхватывая руками корзинку, вновь вставая. – Либо мы заберем их, либо я остаюсь здесь. Послышался щелчков, на пару мгновений отвлекший говорящих. Изуру молча закрыл крышку бака, опираясь о машину. Повисла напряженная тишина. Они не первый год были вместе и понимали, что сейчас может произойти очередной неизгладимый конфликт, если быстро не прийти к консенсусу. К тому же, если старший молчал, то замолкали все; хуже истерик Комаэды могло быть лишь раздражение Изуру. Из магазина доносилась громкая музыка и грубый голос продавца, в такт подпевающий неизвестной никому мелодии. - Делай что хочешь. Но по приезду в город мы отнесем их в полицию, - сняв с руки тонкую резинку, Изуру собрал волосы в высокий хвост, забираясь на заднее сидение машины. Разговор оборвался не выходя из рамок обычной стычки недовольства. Если он решил поступить так, значит это конечный вариант и оговорке не подлежит. Остальные привыкли слушать старшего, поэтому лишь переглянулись и разбрелись на свои места, не проронив ни слова. Однако Хаджиме с уверенностью мог сказать, что в этот момент Комаэда выглядел по необычайности по-другому. Он выглядел…испуганно счастливым? Но тогда никто не догадывался, к чему приведет очередное потакание капризам Комаэды Нагито.