. Надежда на троих и еще немного

Добравшись до дома, Комаэда сто раз пожалел о своем скоропостижном решении взять с собой маленьких прообразов сатаны. Краем больного сознания он понимал, что поступает совершенно бессмысленно, так сильно цепляясь за корзину с детьми, но что-то подсказывало парню – это стоит того. А если интуиция говорила такие вещи, то стоило прислушаться к ней. Несмотря на то, как сильно Комаэда сомневался в собственном упрямстве, готовый по любому приказу оставить находку на первом же перекрестке дорог, братья уже осознавали, что начавшаяся затея принесет только проблемы. И дело заключалось не в том, что каждая придуманная затея отличалась безрассудностью и долей ебанутости, а скорее в том, что их парень не умел жить спокойно. Все, за что бы он ни брался, в итоге оканчивалось либо полицией, либо больницей. В данной ситуации Изуру физически ощущал дыхание полиции в затылок. Спустя час поездки очнулось одно из маленьких тел, разражаясь ненормальным воплем, разбудившим едва задремавшего Изуру, искренне желавшего поспать хотя бы пару часов до приезда; работа не будет спрашивать, где и сколько он бухал и спал ли вообще. Ловя на себе хмурый взгляд старшего, Комаэда активно старался придумать способ утихомирить пробудившегося сорванца. Он не имел ни малейшего понятия, в чем причина столь громкого поведения – толи ребенок есть хочет, толи подгузник менять надо, толи еще какая хрень ударила ему в голову. Покрутив малыша в руках, в конце концов, Комаэда запихнул указательный палец ему в рот не находя идеи получше. Эффект был незамедлительный и тишина распространилась по салону машины, но вместе с этим он получил колоссальную затрещину от Хаджиме, уже свернувшего на обочину дороги, за такие опрометчивые поступки. Обоснование было кратким и лаконичным: - Ты таскался где попало и трогал что попало. Как можно поступать настолько безответственно» со здоровьем маленького ребенка? А если подхватит что-нибудь? - Но Хината-кун, за последний час я трогал только эту корзинку и твой член. Не думаю…-договорить Комаэде не удалось из-за очередной порции пиздюлей от младшего из братьев. Изуру лишь косился на перепирающихся парней, на ощупь вытаскивая из-под своей задницы плед. Ему было все равно, чем завершится эта ситуация, ему хотелось только спать после насыщенного дня дороги. Камукура Изуру и Хаджиме Хината были близнецами, хотя никто никогда не верил им с первого раза. Первой причина была внешность, второй – фамилии. Их мать, буду не очень адекватной женщиной, наотрез отказалась давать детям что-либо одинаковое. На эту тему прошло много скандалов и истерик, но, в конце концов, все закончилось тем, что Хината получил девичью фамилию матери, а Изуру – отцовскую. Иногда, будучи в более старшем возрасте, у них возникали из-за этого проблемы, в частности у старшего, но оба были далеко не глупыми мальчиками и быстро справлялись с возникшими неполадками. После внезапной смерти родителей, больше похожей на подстроенную, Изуру самостоятельно решил взять на себя все обязанности и присматривать за младшим братом. Он понимал, что будет не просто, но если бы он согласился уйти в приют, то кто знает как сложилась их жизнь сейчас. В то время Хаджиме страдал из-за слабого здоровья и, довольно часто, ему требовалась помощь различных врачей, на которых нужны были внушительные деньги. Небольшое наследство, оставшееся после смерти родителей, они не имели права снимать до перехода в совершеннолетний возраст. Поэтому, окончив школу экстерном, Изуру отказался поступать в колледж, хотя все пророчили ему светлое и успешное будущее, и устроился на подработку. В пятнадцать лет из-за этих обстоятельств Хаджиме впервые в жизни поругался с братом, и все закончилось уходом из дома. Это была еще одна переломная грань в их жизни. Не показывая своих эмоций, но в душе все же испытывая беспокойство за мелкого, Камукура продолжил свой образ жизни, не стремясь преследовать и искать сбежавшего, оставляя все как есть. Через пару лет младший вернулся домой полностью изменившись – его здоровье стабилизировалось, бледность спала, излишняя худоба сменилась на формирующееся крепкое тело абсолютно здорового подростка. Пиздюлей, конечно, Хаджиме отхватил знатных, но в итоге все вернулось на круги своя. Со временем Изуру, без высшего образования, шьющий одежду по заказам немногочисленных знакомых, был замечен одним из среднестатистических дизайнеров и стал работать на него, впоследствии создав собственную линию одежды. За этим последовало несколько предложений на помощь в пошиве из разных салонов, а следом дело пошло в гору, приведя к открытию небольшого ателье на дому. Изуру терпеть не мог большие пространства и скопление народу, поэтому предпочел в итоге работать один. Хаджиме поступил в университет на архитектора, пройдя высокий балловый порог, и был взят в одну крупную заграничную компанию на испытательный срок во время учебы. К двадцати четырем годам оба имели неплохие стабильные заработки и занимались тем, чего желали в данный момент и в данную секунду. Примерно в это время, мотаясь из города в город, в турне под названием «Алкоголь и азарт» они встретили Комаэду. Комаэда Нагито являлся самой большой проблемой в мире, как для других, так и для себя самого. Его постоянно сопровождали неудачи, а какие-то счастливые моменты в жизни полностью тонули в несправедливости и холодном обращении других к нему. С возрастом Комаэда начал считать, что не достоин ничего большего, чем унижаться, чтобы его не били лишний раз и пресмыкаться перед другими. Сколько он себя помнил, то с раннего возраста находился в детском доме, считая, что родители умерли после его рождения. Однако к семи годам одна из работающих там женщин призналась, что сюда мальчишку отправила одна богатая семья, едва ему исполнилось два месяца. Жена какого-то конгрессмена по дурости и мимолетной влюбленности переспала со знакомым иностранцем и в итоге все равно выбрала мужа. Дело до развода не дошло, но от ребенка избавились, выставив в новостях все так, словно он погиб при родах, ведь никому не нужны не родные дети. Эта информация никак не повлияла на него – Комаэда изначально не ощущал себя нужным. В школе над ним постоянно издевались из-за скомканных и чересчур пушистых волос, в приюте он был изгоем из-за странного поведения. Довольно быстро парень осознал, что он не более чем мусор в этом маленьком мирке. Бросив школу, он сбежал с первым парнем, обратившим на него какое-то внимание, не задумываясь о дальнейшем будущем. Комаэда научился в раннем возрасте пользоваться своей внешностью и собой, чтобы выживать. Если нужно было пить сомнительные жидкость – он пил, если нужно было курить – он курил, если необходимо было переспать с незнакомцем, чтобы получить немного денег – он спал, не испытывая никакого отвращения. Из любого предложения он искал только выгоду для себя. Чувство собственного достоинства пропало еще в далеком детстве. Ему удавалось контролировать большинство ситуаций и выходить победителем с долей награды. Но однажды Комаэда все же потерял контроль над собой, поддавшись мимолетному желанию обрести настоящее счастье, и полностью погряз в болоте грязи, из которого ему уже было не выбраться самостоятельно. Братья встретили Комаэду в одном из мотелей на окраине города по пути домой. Тот явно страдал от передозировки и почти не шевелился, изредка издавая какие-то полустоны. Выглядел парень настолько плохо, что, казалось, спустя пару минут откинется. Но у братьев отсутствовало сострадание, учитывая, что в них находился порядочный литраж алкоголя, и они, не особо церемонясь, выкинули его из своего номера к мусорным ящикам. Может быть, Хаджиме и пожалел бы парня, позволив остаться на пороге комнаты, но он терпеть не мог тех, кто потребляет наркотики. На следующее утро Изуру нашел Комаэду на том же самом месте, куда его выкинули вечером. Посредством недолгого обсуждения было решено забрать это тело в город и сдать в ближайшую бесплатную лечебницу, чтобы не сдох как бродячая собака. По дороге в город Комаэда очухался на пару секунд и, пробормотав: «Не выкидывайте, я буду полезен», отрубился. Однако этой фразы хватило, чтобы на малую долю заинтересовать Изуру, а Хаджиме ничего не оставалось делать, как молча согласиться на очередную глупость своего братца. Троица пережила все – от обычных дебоширских дней после очередного передоза до обычных часов кайфовых поездок в любимых турне «алкоголь и отдых». А теперь… - Теперь нам нужно очередную комнату вычищать от бесконечного мусора Изуру-куна и делать там детскую, - Комаэда выглядел счастливым, не обращая никакого внимания на ребенка, остервенело дергающего его светлые патлы. Боль для него являлась постоянным аспектом жизни, поэтому он научился ее игнорировать. В частности это происходило бессознательно, что влекло за собой редкие проверки братьев на чувствительность их парня. Проснувшийся по дороге сорванец теперь активничал, пытаясь дотянуться до всего в радиусе протянутой руки и таща все найденное в беззубый рот. Эта ситуация не особо радовала Изуру, ибо его любимая ручка для записей была нещадно обслюнявлена и выкинута в окно по дороге. - Если хоть пальцем тронешь мои рабочие вещи, я выкину тебя и твоих орущих личинок спать на улицу, - загнав машину в гараж, Изуру облокотился о металлическую дверь, вытаскивая из коробки сигарету. Стремительно светлело на горизонте, что значило одно – сна никому из работающих сегодня не достанется, и если старший еще мог себе позволить отключиться на рабочем месте, то Хаджиме, лишь устало вздохнул, проверяя на телефоне пропущенные сообщения и звонки. Изуру так же не особо интересовало, останутся ли левые отпрыски в их доме или отправятся в интернат; его заботило только то, чтобы никто не мешал работе. В отличие от Хаджиме, работа старшего полностью была на дому, и редкие вылазки за материалами нельзя было назвать даже легкой прогулкой по городу. Он не особо любил публику и выступления, поэтому до сих пор не продвинулся в высших слоях общества, купаясь в сомнительных заказах богатых дамочек. Однако тех заказов, что поступали на данный момент, и платы за них вполне хватало, чтобы жить, не заботясь о трате на питание, покупку мебели и прочую бытовую хрень. - Значит можно сделать детскую? - Да. - И купить все-все что нужно? - Да. - Стоп-стоп! Мы договаривались, что сначала поищем их родителей, а после, может быть, оставим, - Хаджиме устало потер виски, явно не желая поднимать эту тему вновь. Если сейчас начнется ругань, то день начнется с неконтролируемого взрыва агрессии со стороны Комаэды и опасных решений от уставшего Изуру. Братья прекрасно знали, каким упрямством обладал Комаэда, но позволять ему все безотказно было еще более чревато последствиями. Блондин нахмурился, цепляясь за неугомонного ребенка, агрессивно пытающегося достать до куста с большими листьями. Второй ребенок до сих пор мирно спал в найденной корзинке, что уже заставляло задуматься все ли с ним в порядке. Длительная поездка, громкие разговоры и совершенно никакой реакции. Хаджиме и этого не упускал из виду, понимая, что если с детьми что-то будет не в порядке, а они останутся у них, будучи при настоящих родителях неподалеку, то все закончится проблемами. Он знал, что старшему брату плевать на все это – если возникнут проблемы, влияющие как-то на его работу, то Изуру молча вышвырнет Комаэду из дома со всеми вещами и прицепами. А Хаджиме так не мог. Он уже… слишком привязался. - Ты обещаешь, что если не найдем родителей, то они останутся с нами? – настроение Комаэды менялось как погода в осеннее время; теперь он не собирался противостоять Хаджиме, а лишь надеялся, что ему позволят еще немного побыть с подкидышами. Такое яростное желание оставить их при себе, скорее всего, исходило из того, что парень знал – жизнь в детском доме далеко не приятна и комфортна. - Да, обещаю, - спокойно вздохнув, Хаджиме подхватил корзинку со спящим ребенком и прошел в дом, уже открытый Камукурой для них.