Кто же из них моя невеста?

Ве­чер­ний ви­зит Ван Чунь был очень не­ожи­дан­ным, но до­воль­но при­ят­ным. Ре­шила она к Рос­сии зай­ти по ста­рой друж­бе или же ей что-то от не­го на­до, непонятно. Но как бы то ни бы­ло пос­ледние па­ру дней Ва­ня ма­ял­ся от без­делья и оди­ночес­тва. Дол­банное пра­витель­ство. Слож­но бы­ло хо­тя бы бу­маж­ки под­су­нуть, что­бы Иван со сво­ими мыс­ля­ми о свадь­бе не рех­нулся вко­нец? На са­мом же де­ле, на этом фрон­те ста­ло нам­но­го спо­кой­ней. Раз­го­вор с Авс­три­ей дей­стви­тель­но его от­резвил. Не тот, ког­да Ро­дерих пы­тал­ся ис­поль­зо­вать де­шевые при­ем­чи­ки пси­холо­гов. А тот, что сос­то­ял­ся сле­дом. Ро­дерих и вправ­ду был же­нат на Вен­грии. Все бы­ло до пре­дель­но­го прос­то — Австро-Венгрия. По­это­му и по­жени­лись. Се­мей­ной жизнью их сов­мес­тное су­щес­тво­вание мож­но бы­ло наз­вать лишь но­миналь­но. Ведь это бы­ла обыч­ная уния, ко­их бы­ло де­сят­ки. Ви­димо из-за то­го что сто­роны со­юза раз­ных по­лов, стра­ны ре­шили от­ме­тить под­пи­сание до­гово­ра, как свадь­бу. По­ложе­ние Ива­на и его не­вес­ты сей­час кар­ди­наль­но от­ли­чалось от по­ложе­ния Авс­трии и Вен­грии по­луто­ра ве­ками ра­нее. Ни о ка­ком объ­еди­нении стран и ре­чи ид­ти не мог­ло. Скорее всего правители подразумевали торговый союз или культурный обмен. Возможно, даже военный или политический союз, но это маловероятно. Ива­на ис­пу­гало са­мо сло­во брак. В го­лову по­лез­ли все се­мей­ные ссо­ры пра­вите­лей и скло­ки дру­гих жи­телей стра­ны, ко­торые он так­же ви­дел не раз. Хотелось просто спокойно пожить хотя бы пару лет, насколько это возможно в сложившейся ситуации. Вспомнилась известная цитата Столыпина. «Дайте государству 20 лет покоя внутреннего и внешнего, и вы не узнаете Россию!». Да вот не дают, Петр Аркадьевич! Не дают! Когда Россия вернулся в наш мир из своих лирических отступлений, а Китай вошла в гостиную, надо было чем-то заполнять неловкую тишину. — Чай бу­дешь? — уч­ти­во по­ин­те­ресо­вал­ся Иван, соб­лю­дая пра­вила при­личия. Ки­тай сглот­ну­ла вяз­кую слю­ну. Чай? Здесь? В Рос­сии? Точ­нее, при­готов­ленный са­мим Рос­си­ей? Нет уж, из­воль­те! Чай, это искусство. Мно­гие чай­ные мас­те­ра десятилетиями от­та­чива­ли свое ре­мес­ло, пы­та­ясь дос­тичь иде­аль­но­го вку­са и аро­мата. Рос­сия же прос­то кладет ту­да че­тыре лож­ки са­хара, при­чем с гор­кой! При­чем в чай с не­понят­ным наз­ва­ни­ем «Май­ский», хо­тя по всем приз­на­кам этот чай не мо­жет быть соб­ран в мае. Вот в чем здесь ло­гика? Так это все еще в пол­литро­вой бадье, ко­торую Иван лас­ко­во на­зыва­ет «кру­жеч­ка». Ну да, Иван круп­ный и боль­шой, для не­го это кру­жеч­ка, а для ки­та­ян­ки пол­но­цен­ное вед­ро! А все органолептические свой­ства данного на­пит­ка сво­дились к нем­но­гос­ловно­му, но бе­зус­ловно мно­гоз­на­читель­но­му «сла­день­ко». — Неа, — су­дорож­но за­мота­ла она го­ловой из сто­роны в сто­рону, — Да­вай луч­ше ка­као, — для ко­фе бы­ло уже поз­дно­вато, а че­го-ни­будь го­рячень­ко­го вы­пить хо­телось, пло­хая по­года на ули­це имен­но к это­му и располагала. Ка­као не был ее лю­бимым на­пит­ком, но из двух зол она ре­шила выб­рать на­имень­шее. Китай и сама не совсем понимала зачем она вообще сюда пришла, но кажется, что Иван не удивился ее приходу, но и не расстроился, да и не обрадовался. Чёрт этого Россию разберет. Вроде народ совершенно не улыбчивый, а само воплощение постоянно лыбится. Китай совершенно не хотела ворошить прошлое и решила просто принять это, как одну из сотен других странностей Ивана. Иван же задавался вопросами более приземленными. Молча одобрив выбор южной соседки, Иван решил сделать сразу две порции, себе и ей. Осталось только найти заветную бирюзовую пачку. — Ка­као. Ка­као. Ка­као, — при­гова­ривал се­бе под нос Иван, ког­да ос­но­ватель­но обыс­ки­вал каж­дый ку­хон­ный ящик. О­ное ни­как не хо­тело на­ходить­ся. Ког­да был обыс­кан каж­дый ящи­чек, да­же тот, где на­ходи­лось му­сор­ное вед­ро, а вож­де­лен­ная «ка­кава» так и не наш­лась. Иван ре­шил­ся на рис­ко­ван­ный шаг — пой­ти в кла­дов­ку. Рис­ко­ван­ный он был по двум при­чинам. Во-пер­вых, лам­почка там не го­рела еще со вре­мен Хру­щева. А у Ива­на «все ни­как не до­ходи­ли ру­ки». Во-вто­рых, на двух ку­бомет­рах кла­дово­го прос­транс­тва на­ходи­лось по­ряд­ка че­тырех ку­бомет­ров вся­кого ро­да ба­рах­ла. Вку­пе с от­сутс­тви­ем све­та, этот факт вы­зывал край­нее бес­по­кой­ство. Китай, в это время, сидела все на том же месте. Ви­димо Рос­сия уже сей­час ре­шил го­товить­ся к сво­ему Но­вому го­ду, по­тому как ог­ромная, гро­моз­дкая стек­лянная ча­ша, сто­ящая на сто­ле, бы­ла на­пол­не­на ман­да­рина­ми. Боль­шие и яр­ко-ры­жие, они ма­нили се­бя поп­ро­бовать. Ко­жура от­де­лялась очень лег­ко и как толь­ко Чунь хо­тела по­ложить соч­ную доль­ку в рот, раз­дался рез­кий стук. Ки­тай вздрог­ну­ла от не­ожи­дан­ности и по всем за­конам под­лости ман­да­рин­ка упа­ла на ко­вер. Зная лю­бовь Ива­на к убор­ке, в дан­ной си­ту­ации пра­вило пя­ти се­кунд не ра­бота­ло. Стук пов­то­рил­ся. КНР за­мета­лась по ди­вану от не­удобс­тва. Дом у Рос­сии боль­шой и воз­можно на кух­не не слыш­но то­го, что про­ис­хо­дит в прихожей. При ус­ло­вии то­го, что Иван до бе­зумия гром­ко пе­реби­ра­ет раз­личную ку­хон­ную ут­варь, эта те­ория под­твержда­лась. Не ста­нет же она в гос­тях дверь от­кры­вать. — Рос­сия! — Стук в дверь пов­то­рил­ся, на этот раз нам­но­го нас­той­чи­вей. Шум на кух­не также уси­лил­ся. — Иван! — Чунь на­чина­ла злить­ся. Гро­хот на кух­не прек­ра­тил­ся. — Че­го? — Сла­ва Кон­фу­ци­анс­тву, а то стук в дверь не прек­ра­щал­ся. — Те­бе в дверь сту­чат! — Не ста­нет же он ее от­прав­лять от­кры­вать. — От­кро­ешь, я сей­час по­дой­ду, — На кух­не сно­ва что-то за­шур­ша­ло. Нет, все-та­ки от­пра­вит. И что это за бес­печность? Уже поч­ти ночь на дво­ре, ка­кие гос­ти в та­кое вре­мя? Ки­тай не ста­ла ак­центи­ровать вни­мание на том, что са­ма приш­ла часом ра­нее. Ког­да она дош­ла до две­ри об­на­ружи­лась но­вая проб­ле­ма. До­воль­но та­ки сму­ща­ющая. Она не до­тяги­валась до глаз­ка. Вот во­об­ще ни­как. Ни на но­соч­ках, ни в прыж­ке. «Вот, блин, вы­махал под два мет­ра, а мне тут стра­дать». Самая старшая страна в мире, третья площадь, а рост всего полтора несчастных метра. Эхх. С эти­ми мыс­ля­ми она пы­талась най­ти стул, но оно­го в при­хожей не было. Ко­неч­но, мож­но бы­ло спро­сить кто при­шел, да толь­ко этот при­хожа­нин бе­зос­та­новоч­но дол­бил в дверь так, что Ки­тай бы ни за что не смог­ла бы его пе­рек­ри­чать. Приш­лось от­кры­вать вслепую. Рас­пра­вив­шись с квес­том «От­крой со­вет­ский за­мок и не сло­май паль­цы», она от­во­рила дверь. — Ва­нюша! Ве­ликий всея Ев­ра­зии ре­шил вер­нуть­ся в твою ха­лупу! Ки­тай чуть не сбил с ног за­летев­ший Ка­линин­град, ко­торый не об­ра­тил на нее ни­како­го вни­мания. Смот­рел он вверх, ви­димо по при­выч­ке. При этом его ли­цо бы­ло нах­му­рено и вы­ража­ло не­быва­лое удив­ле­ние. Как это? Дверь от­кры­ли, а Ива­на нет. Не при­ят­ная си­ту­ация, по­это­му Ки­тай ре­шила прив­лечь с се­бе вни­мание лег­ким по­каш­ли­вани­ем. ког­да от­ку­да то сни­зу раз­дался не­понят­ный звук, Гил­берт да­же ис­пу­гал­ся. Но все же вспом­нил, что Ве­ликим ни­чего не страш­но и сме­ло опус­тил го­лову вниз. — О, здо­рова, — Гил­берт сно­ва на­пус­тил на се­бя мас­ку собс­твен­ной важ­ности. — Где Бра­гин­ский? — На кух­не, — от­вет Ки­тая был до­воль­но сдер­жанным. — Ты у нас те­перь граж­да­нин ми­ра? — По­зади Чунь по­казал­ся Иван. Он пы­тал­ся по­лотен­цем смах­нуть со сво­их во­лос что-то бе­лое. Ви­димо, му­ку. — А ты с ка­ких пор Ко­лум­бия? — вер­нул из­девку Бай­льшмидт, но на этом не ос­та­новил­ся, — Или ре­шил вспом­нить юность и вновь ув­лекся Гол­ланд­ской куль­ту­рой? — Так, мол­чи уже. Те­бя Мо­ника выс­та­вила или ты ре­шил бе­жать от Вен­грии? — Иван с ух­мылкой смот­рел на выг­ля­дыва­ющий из-под бе­лой чел­ки плас­тырь. Ли­цо Гил­берта при­об­ре­ло столь оби­жен­ное вы­раже­ние, что мож­но бы­ло брать его в охап­ку и ид­ти пе­рес­матри­вать ре­зуль­та­ты Вто­рой Ми­ровой. — Ты ме­ня там наг­ло бро­сил на рас­терза­ние этой су­мас­шедшей! — Об­ви­ня­юще ты­кал он в стра­ну паль­цем. — Сам же ска­зал ха­лупа, вот я и по­думал, что на Ис­то­ричес­кой ро­дине те­бе пон­ра­вить­ся боль­ше, — наг­ло по­жал пле­чами Иван. — Ты че­го сту­чал? — Спро­сил Ваня, уда­ля­ясь об­ратно на кух­ню, — У те­бя же клю­чи есть. Ки­тай так же ре­шила вер­нуть­ся на ди­ван и на этот раз все же съ­есть доль­ку ман­да­рин­ки. Другую, конечно же. — Ты по­нима­ешь, Ве­ликий так то­ропил­ся, что все ве­щи ос­та­вил у сес­тру­хи, по­том за­беру. — Гил­берт тряс но­гами, что­бы снять рас­шну­рован­ные бо­тин­ки. Но дрем­лю­щая где-то в нед­рах го­ловуш­ки пе­дан­тичность все же взя­ла верх и Гил­берт пос­та­вил свои бо­тин­ки ак­ку­рат­но в уго­лок. — Ты за­был клю­чи от мо­его до­ма у Гер­ма­нии? — Не по­нят­но с ка­кой ин­то­наци­ей го­ворил это Иван. То ли с осуж­де­ни­ем, то ли со злостью, то ли уже с при­выч­кой. За дол­гие го­ды на­хож­де­ния в рус­ском до­ме, Гил­берт пе­ренял од­ну из осо­бен­ностей Рос­сии. Де­лать все че­рез од­но мес­то. — Да не бо­ись ты, буд­то она их най­дет и в твой дом про­лезет. Сдал­ся ты ей, — от­махнул­ся Гил­берт, — Чай сде­ла­ешь, а то хо­лоди­на у те­бя со­бачья? «Еще как сдал­ся» зло по­дума­ла про се­бя Ки­тай, скре­щивая ру­ки на гру­ди. — А шнур­ки те­бе не пог­ла­дить? — флег­ма­тич­но отоз­вался с кух­ни Иван. — Ну Вань, — жа­лоб­но про­тянул пру­сак. Ки­тай ед­ва не выб­ро­сило с ди­вана, ког­да спра­ва от нее плюх­ну­лась вну­шитель­ная (по срав­не­нию с ки­та­ян­кой) ту­ша экс-Прус­сии. Авось на этот раз не сра­ботал. И во­об­ще в пос­леднее вре­мя этот са­мый авось до­воль­но хал­ту­рил. Ива­ну все же придется ид­ти в кла­дов­ку. Мыс­ленно пе­рек­рестив­шись и поп­ро­сив про­щение у всех, ко­му он ког­да-ли­бо де­лал зло, Иван вы­шел в гос­ти­ную. В от­ли­чие от «Бар­ба­рос­сы» план мол­ни­енос­но­го зах­ва­та гостиной пру­саком, про­шел ус­пешно. Но­ги уже по­ко­ились на сто­лике, те­леви­зор был вклю­чен, а Гил­берт бе­зос­та­новоч­но щел­кал пуль­том, пы­та­ясь най­ти что-ни­будь ин­те­рес­ное. Обош­лось поч­ти без по­терь. Пос­тра­дала лишь пси­хика Ки­тая, ко­торая по при­меру млад­шей сес­тры, уже бы­ла го­това впасть в куль­тур­ный шок. — Гил, я в кла­дов­ку, — бро­сил он про­ходя ми­мо ди­вана. — Я ус­трою те­бе ши­кар­ные по­хоро­ны, ког­да тот шмат шту­катур­ки про­ломит те­бе го­лову, — не от­ры­ва­ясь от те­леви­зора, от­ве­тил ему Ка­линин­град. Ки­тай уже хо­тела поп­ро­сить Ива­на не де­лать ей ка­као, ви­дя, что най­ти вож­де­лен­ную упа­ков­ку слож­нее чем пос­тро­ить ком­му­низм. Но рус­ское гос­тепри­имс­тво бы­ло бес­смыс­ленным и бес­по­щад­ным, по­это­му ее прось­бы не возымели бы дол­жно­го эф­фекта. Вход в кладовку находился прямо под основанием лестницы. Иван направился прямо туда, по пути включая фонарик на телефоне. Но что-то его остановило. Рос­сия по­чувс­тво­вал что-то стран­ное, буд­то хо­лодок про­бежал по спи­не. Та­кое обыч­но бы­вало, ког­да… Ру­ки нем­но­го тряс­лись, по­это­му пен­таграм­ма по­луча­лась неровной. Но ан­гли­чан­ка, ла­зила на карачках и упор­но во­дила ме­лом по ка­мен­ном по­лу. Ал­ко­голь взял верх над стра­хом и здра­вым смыс­лом, по­это­му Ан­глия пла­ниро­вала выс­ка­зать Ива­ну аб­со­лют­но все, что она о нем ду­ма­ет. И во­об­ще, ес­ли бы не этот кол­хозник, то этой си­ту­ации не бы­ло вов­се, во­об­ще проб­лем ни­каких бы не было! Встав на дро­жащие но­ги, она прош­ла из цен­тра ком­на­ты к од­но­му из не­боль­ших шка­фов, по пу­ти рас­сте­гивая пу­гови­цы бе­лой ру­баш­ки. Сняв ее, Али­са взя­лась за длин­ную, клас­си­чес­ко­го пок­роя юб­ку. Так про­дол­жа­лось, по­ка она не ос­та­лась со­вер­шенно на­гой. Ка­мен­ный пол при­ят­но хо­лодил бо­сые ступ­ни, соз­да­вая кон­траст с раз­го­рячен­ной го­ловой. Ан­глия по­тяну­лась ру­кой к ви­сев­шей на крюч­ке чер­ной ман­тии, ко­торую она всег­да на­дева­ла, ког­да за­нима­лась кол­довс­твом. Ког­да на по­тол­ке над лес­тни­цей по­яви­лась пен­таграм­ма Иван да­же не уди­вил­ся. Лишь толь­ко нем­но­го по­радо­вал­ся, что на этот раз не при­дет­ся та­щить стре­мян­ку. На­до ра­зоб­рать­ся с этим, по­ка Чунь и Гил­берт не пош­ли его ис­кать, ду­мая что Ива­на все же за­вали­ло стел­ла­жами с маринованными огурцами. Под­нявшись как мож­но бли­же к по­тол­ку, Иван, как бы, про­шел кос­тяшка­ми паль­цев сквозь пен­таграм­му. За­цепив­шись паль­ца­ми за край све­тяще­гося кру­га, Рос­сия подтянулся. Ан­глия, ви­димо, очень за­ботит­ся о его фи­зичес­кой фор­ме, ибо пен­таграм­мы на сте­нах и тем бо­лее в по­лу по­яв­ля­лись так ред­ко, что мог­ли быть в спис­ке ис­клю­чений. Ви­дя как из цен­тра кру­га под­ни­ма­ет­ся ру­сая ма­куш­ка, Ан­глия по­бед­но ус­мехну­лась. Ко­неч­но при­шел. Всег­да при­ходит, о чем сей­час очень по­жале­ет. Кар­ти­на пе­ред Ива­ном пред­ста­ла прос­то не­веро­ят­ная, по край­ней ме­ре для сто­рон­не­го зри­теля. Для Ива­на это же бы­ло нас­толь­ко обы­ден­но, что уже да­же не смеш­но. — Ан­глия, ты из­де­ва­ешь­ся? — Рос­сия здесь за­дер­жи­вать­ся не со­бирал­ся, по­это­му из пен­таграм­мы вы­лезать не спе­шил, а ви­сел, за­цепив­шись лок­тя­ми за ка­мен­ный пол. На­вер­ное, он в пря­мом смыс­ле ре­шил сос­ко­чить со все­го это­го де­ла. Ви­димо Иван ус­мехнул­ся, ког­да по­думал, как он выг­ля­дит сей­час в сво­ем до­ме. По­лови­на те­ла сви­са­ющая с по­тол­ка — до­воль­но стран­ное зре­лище. Но Ан­глия ис­толко­вала сме­шок по-сво­ему. — Че­го ты там ржешь? Это я то из­де­ва­юсь?! — Ще­ки Ан­глии пок­расне­ли, то ли от ал­ко­голя, то ли от злос­ти. Иван по­нял, что де­ло пах­нет жа­реным, ведь до сих пор у Ан­глии в ру­ке бы­ла па­лоч­ка, а это мог­ло при­вес­ти к ми­рово­му апо­калип­си­су, как ми­нимум. — Скотт! — Иван ре­шил по­пытать счастье и поз­вать Шот­ландию. Обыч­но шот­ландец спус­кался в под­вал и под смесь ма­та и уг­роз та­щил ан­гли­чан­ку на­верх. Ви­димо, се­год­ня был не его день. Ведь от­ве­том бы­ла гро­бовая ти­шина в до­ме, раз­бавля­емая вы­жида­тель­ным со­пени­ем Кер­кленд. — Так, Али­са, мы сей­час ус­по­ко­им­ся и пой­дем ба­инь­ки, — Иван вы­лез из пен­таграм­мы и выс­та­вил ру­ки впе­ред в за­щит­ном жес­те. С тем же Скот­том у Ива­на бы­ла до­гово­рен­ность, нас­чет та­ких вот слу­ча­ев. Что бы кто не го­ворил о том ка­кая Керкленд ле­ди, жес­то­кое пи­рат­ское прош­лое очень силь­но на нее пов­ли­яло. Фре­гаты, па­руса, за­пах по­роха и ка­нона­да пу­шек уш­ли в прош­лое, а ром ос­тался. По­это­му Али­са лю­била бу­хать, но бу­хать не любило Али­су. По­это­му в та­ком сос­то­янии она бы­ла опас­на не сколь­ко для об­щес­тва, сколь­ко для се­бя. Сле­дуя из это­го, Иван за­бира­ет ее се­бе, а по­том ее за­бира­ет Скотт. Та­щить ан­гли­чан­ку се­бе в дом не очень хо­телось, но еже­месяч­ный шотландский вис­ки, в обход всяких санкций, был той целью к ко­торой на­до стре­мить­ся. Ва­ня на­чал под­хо­дить к Ан­глии, Али­са же пос­чи­тала это уг­ро­зой и от­прыг­ну­ла на па­ру ша­гов на­зад, за­махи­ва­ясь па­лоч­кой. Иван ре­шил про­иг­но­риро­вать враж­дебное дей­ствие. — Ан­глия, ты сей­час пой­дешь в кро­ват­ку, пош­ли, — на­до бы­ло дей­ство­вать ос­то­рож­но. Ког­да ты пь­ян, то да­же чу­жое ды­хание мо­жет выз­вать аг­рессию. Иван по се­бе знал. — У­уууу за­бот­ли­вый ка­кой на­шел­ся, — обиженно на­дула ще­ки Али­са, пы­та­ясь от­пихнуть от се­бя ру­ки, — Из­вра­щенец трек­ля­тый, уб­рал от ме­ня свои граб­ли! Прек­ра­ти ме­ня ла­пать! Ива­на по­ряд­ком ста­ла раз­дра­жать эта си­ту­ация. Скотт хрен зна­ет где. Се­вер­ная Ир­ландия ре­шила вмес­те с бра­том от­пра­вить­ся в не­из­вес­тные да­ли в час но­чи. А У­эльс в об­щем до­ме бы­вал до­воль­но ред­ко. У не­го тут бу­хая в хлам ле­ди, оби­жен­ная на весь мир, а на Ива­на в час­тнос­ти. Тем бо­лее его там ждут Ки­тай и Гил­берт, ко­торые вмес­те не очень то и ла­дят. Пусть Иван и был в под­ва­ле, в де­сят­ке мет­ров под зем­лей, но все же он под­нял гла­за к не­бу с не­мым воп­ро­сом пол­ным бо­ли. «Не­уже­ли он дей­стви­тель­но так мно­го гре­шил. «Бы­ло бы что ла­пать» зло и не по­думав ляп­нул Бра­гин­ский то ли пы­та­ясь за­ломать ан­гли­чанке ру­ки, то ли силь­не­ за­пах­нуть по­лы ее ман­тии. Англия сначала активно сопротивлялась, но уже через пару минут выдохлась и бесформенной желейкой повисла у Ивана на руках. В таком состоянии дотащить ее до пентаграммы было не сложно, но тут у Ивана возникла новая проблема. А как спускаться? Был, конечно, вариант схватить Алису покрепче и попробовать встать на перила. Ага… на перила. Лакированные перила, которые не только Батюшку-царя, но и Матушку-императрицу на своем веку повидали. Сломать шею — перспектива так себе, поэтому этот вариант отметался сразу. Стремянку на ступени лестницы он также не поставит никак. Просто прыгать тоже не хотелось, грохот поднимется такой, что не только Гилберт и Чунь прибегут, но и все ближайшие соседи по глобусу. Где-то в подсознании крутилась одна очень соблазнительная мысль. Кидануть от всей души Англию на пол и спуститься следом, тем самым смягчив свое преземление. Этим он убьет сразу двух зайцев: спустит их обоих и избавится от лишних звуков. Ага, а еще от Англии, которую данная затея убьет вслед за зайцами. Выход был только один. Иван тяжко вздыхал, когда шел за стулом в бывшую комнату Белоруссии. Спустившись вместе со спящей Англией на руках, как можно тише, Иван решил особо не заморачиваться и уложить Англию в той же комнате, откуда взял стул. Тем временем в зале царило напряжение. Китай и экс-Пруссия упорно делали вид, что они очень увлечены программой о каких-то жесткокрылых. Это было единственное слово, которое услышал Гилберт. Всеми мыслями он пытался придумать план по сведению любимой младшей сестренки и Ивана. Но никакой план не сработает если «женишок» убьется в кладовой, а не было его уже минут тридцать.

***

— Алло, Беларусь? — Пшек, чё те надо? — у Беларуси очень нежный и ласковый голос. Не был бы Феликс ее кровным родственником и не знал бы ее несколько сотен лет, вероятно, считал бы Наташу прекраснейших из существ. После себя, разумеется. — Натаха, здорова! — оптимизм так и сочился со всех дыр, поэтому заранее задуманный «серьезный разговор» изначально повернул не в то русло. — Я сейчас тебе твою здоровалку в задницу засуну. Сколько по твоему времени в Минске? — На два часа больше, чем в Варшаве, — Польша попытался сделать более-менее серьезный голос, но вряд ли его старания были заметны. — А сколько сейчас времени в Варшаве? — Беларусь уже была готова прирезать поляка через трубку. — Восемь, — кратко отрапортовал Лукашевич. — Восемь плюс два, сложишь? — Конечно, сеструха, — шутливо отсолютовал Польша. — Во-первых, не смей меня так называть. А во-вторых… — Наталья сделала небольшую паузу, — какого хрена ты мне названиваешь в одиннадцатом часу?! — Нарастающий голос Арловской был схож с ревом БЕЛАЗа. — Натах, так ты ведь не знаешь по какому поводу я звоню, — поляк по-свойски перекинул ногу на ногу и попытался добавть таинственности в голос. — В любом случае меня это не интересует, прощай, — Беларусь уже была готова сбросить вызов, но ее остановили следующие слова. — А если это по поводу Януша? — Говори, — в голосе Натальи пробились нотки ярости. Было ясно, что если новости плохие, то Феликсу не сдобровать. — С братиком что-то не так? — Голос Наташи приобрел обеспокоенный тон, так же в голосе появились маниакальные нотки. Так было всегда, когда Наталья говорила о России. Польша очень хотел рассказать Арловской, что же «не так с братиком». Но несмотря ни на что, мазохистом он себя не считал, да и план был куда более привлекательный. — Как там у вас с Янушем на личном фронте? — Польша попытался придать своему голосу безразличности, задумчиво наматывая провод телефона на узловатый палец. Тон Феликса подкупил Беларусь и она не распознала подвоха, проваливаясь в свои мечты. — Скоро Ванечка одумается и мы обязательно поженимся, — голос у Наташи был настолько довольный, что было ощущение, что Ивана она уже окольцевала. Польша нервно сглотнул, собственные действия именно в этот момент казались страшно не логичным. А еще было немного жалко Россию. Отбросив все сомнения и вспомнив, что по заверению некоторых стран он «та еще скотиняка», Лукашевич продолжил. — Оу… — досадливо протянул он, — думаю у тебя с этим будут проблемы. Беларусь, еще витавшая в своих мечтах, где она в белом платье, а любимый Ванечка в элегантном костюме ведет ее под венец, встрепенулась. — Что? — Польша так и представил ее удивленное лицо. — Да тут же у Януша пассия появилась. — Пассия? Какая к чертям пассия?! — Польша уже слышал лязг остронаточенных ножей. — О! Так ты не знаешь? — Польша изобразил искреннее удивление, — Вроде уже все знают. — Имя, — Лукашевич едва разобрал это слово сквозь скрежет зубов. — А вот это неизвестно, но судя по моим данным она сейчас на его территории. Возможно это европейка, — Польша услышал хруст противоположной трубки, — или азиатка, — со стороны динамика послышалось утробное рычание, — А возможно и… — Он специально выждал паузу, — американка. Наталья взвыла раненым зверем, — Еду! — Казалось это крик донесся до Польши не через трубку, а из самого Минска. Положив трубку, Феликс встал, перекрестился и снова бухнулся в кресло. Возможно это и было подло, но Польша прекрасно понимал, что если Италия решила действовать сейчас, как она обычно делает, то ей уж точно не сдобровать от бледных ручек Арловской. Но как бы Польша не относился к Ивану, он прекрасно понимал, что Брагинский не даст пострадать Аличе таким вот образом. Только если сейчас сам там не страдает (хех). Если же Италия решила подготовиться или сдрейфила, то Феликсу капец. Тотальный такой капец. Ситуация была очень двоякая, если Беларусь поймет подвох, то Польше хана, если нет то Феликса ждет увлекательное шоу.

***

— Кого там еще нелегкая принесла? — Истинно по-русски спросил у воздуха Гилберт и с кряхтением поднялся с дивана. Диван ответил ему несчастным скрипом. Спустя пару секунд раздалось еще три отрывистых стука. — Да иду я! — не выдержал напора незнакомца Гилберт и провернул замок. Дверь резко толкнули, что поспособствовало впечатыванию Калининграда в соседнюю стену. На пороге стояла Наталья. Девушка была мрачнее тучи. Лиловые глаза яростно блестели из-под блеслой челки. Не хватало только молнии на заднем плане. — Где она? — едва ли не басом отчеканила Арловская. Пруссия аж опешил от такого. Наталья была очень некстати. Тем более злая. И зачем эта колхозница сюда только приперлась?! Наталья же перешла через порог и огляделась злобно-заинтересованно. Зоркие девичьи глаза высматривали ту самоубийцу, что посмела покуситься на ЕЁ Ванюшу. Если наводка Польши была ложью, то от Феликса даже следа на карте не останется. — Ты долбанулась? — на удивление спокойно спросил Гилберт, вставая с пола. — Где она? — басом проскрипела Белоруссия, переводя разъяренный взгляда на Байльшмидта. Тот сглотнул, смотря в пылаюшие очи. Китай заинтересовалась шумом из коридора, поэтому решила выйти. Наташа услышала шорох из зала. И через секунду оттуда вышла… Китай?! Ярости Арловской не было предела. Неужели эта старуха решила покуситься на ЕЁ братика? Не бывать тому! Сейчас Наталья была готова подвесить китаянку за кишки на люстру, и не посмотрела бы она на то, что Чунь — первая экономика мира и в десять раз старше ее самой. Китай заметила, как глаза Беларуси покраснели и зрачки сузились, она наступала прямо на нее.

***

Еще немного повоевав с полусонной Англией и уложив ее таки в кровать, Брагинский уже собирался спускаться в гостиную. На полпути к лестнице, он услышал довольно яростную перебранку, которая разгоралась в гостинной. Нет, конечно, очень опрометчиво было оставлять в одной комнате Китай и экс-Пруссию, ведь те не очень то и ладили. Помнится, что Китай довольно активно протестовала против того, чтобы Гилберта оставили в живых. Тем более против того, чтобы «рассадник милитаризма» жил у одного из союзников. Но что сделано, то сделано. Только вот проблема была в том, что голоса обоих спорщиков были женскими и чем ближе Иван приближаться к коридору, тем отчетливей он слышал… Наташу. Сорвавшись с места Иван как можно быстрее побежал в зал, боясь даже представить, что там происходит. Зрелище было отнюдь не кровавым, как себе Россия уже надумал, а довольно забавным. Наталья носилась за Чунь вокруг дивана, а та пыталась не попасться ей. Все бы ничего, да только у Наташи был нож. Гилберт старался поймать и обезвредить Арловскую. — Безумка, что ты творишь?! — изредка вскрикивала Ван, когда нож проходился вблизи от тела. Как только вошел Иван, Наташа перевела обиженный взгляд на него. Россия мог поклясться, что в данный момент в этих глазах отражалось вся боль вселенной. — Как ты мог?! — Крикнула она на Ивана, по шекам потекли слезы. Гилберт и Чунь решили перебраться в самое безопасное в этой ситуации место, за спину России. Не станет же она брата резать. — Наташа объясни, что здесь происходит, — грозно потребовал Иван.

***

Когда все разрешилось, все четверо уже сидели за столом на кухне и пили чай. Даже Китай. Беларусь, осознав, что их скорому браку с Ванечкой ничего не угрожает сменила гнев на милость и пытаясь загладить свою вину, решила помыть за всеми посуду. Каждый раз, когда жесткая щетка проходилась по стеклу чашки. Беларусь думала как лоскуток за лоскутком будет сдирать скальп с Лукашевича. — Я останусь у тебя сегодня? — бросила Наталья Ивану, стоя у мойки и обернулась через правое плечо. В этот момент она как раз закончила вытирать последнюю чашку. Иван немного напрягся. В комнате Беларуси отсыпалась Англия. Если они встретятся, то конфликта не избежать. Прежде чем Иван ответил, Калининград открыл свой рот. — Тебе чего тут, медом намазано? — с претензии начал Гилберт. — А ты вообще заткнись, область, — Наталья снова начинала злиться, а последнее слово она и вовсе прошипела, будто змея. «Пахнет жареным» неловко подумалось Ивану, когда Наташа взяла уже чистый нож и двигалась по направлению к Байльшмидту. — Наташ, тебе может действительно домой. Успокоишься, выспишься в родных стенах. Пока Иван говорил эту фразу, Белоруссия уже приблизилась к Гилберту, держа лезвие около его шеи. Резать она его не собиралась, просто припугнуть. Нечего в доме братика грязь разводить. После сказанных Иваном слов, Наталья выразительно на него посмотрела. — Ванечка, неужели ты гонишь беззащитную младшую сестренку, на промозглую темную улицу? А вдруг там маньяк или насильник! — Мне его уже жалко, — тихо буркнул в сторону Гилберт, в этот же момент ощущая на себе тяжелый взгляд девичьих глаз. — Или все так, а мне есть повод к волнению? — Она медленно перевела взгляд на затихшую Чунь. — Нет, нет, — начал оправдываться Иван, размахивая руками, — никаких поводов нет, просто в твоей комнате сейчас, — Иван замялся, перед лицом возник образ Алисы, — небольшой… косметический ремонт. Гилберт перевел вопросительный взгляд на Ивана. Никакого ремонта у них небыло лет пять точно. Но видя то, что Иван точно что-то скрывает, решил не палить его и не злить Белоруссию еще больше. — Можешь выбрать любую комнату, белье я тебе дам, — доброжелательно сообщил Иван, судорожно думая куда деть Алису и молясь всем богам, что бы та не проснулась. У Натальи отлегло. " Значит у братика никого нет» — легко думалось ей. У Гилберта тоже, ведь Арловская убрала нож от его шеи. «Долбаный псих» — пробурчал он про себя. «И зачем я сюда приперлась» — хваталось за голову Китай. «Чё делать? Чё делать?!» — судорожно метался Иван.