Кто же из них моя невеста?

— Россия значит? — За столом сидели две девушки. У одной из них были рыжие вьющиеся волосы, заплетенные в высокий конский хвост. На белом, словно холст, лице были лишь два ярких пятна: алые губы и хищные зеленые глаза. Одета она была довольно скромно, но тепло и по-домашнему. Зеленый свитер с высоким горлом, чуть темнее свитера мешковатые штаны и серые теплые носки. Композицию довершала дымящаяся кружка с кофе. Напротив нее сидела уже не безызвестная нам англичанка. Она придирчиво морщила носик, когда до нее долетал терпкий кофейный аромат. Напиток этот она не признавала и не любила, поэтому ее фарфоровое чашку наполнял родной, греющий душу, черный чай, разбавленный молоком. Еще от кружки с кофе, которая была в руках у Северной Ирландии, доносился какой-то кислый запах. Видимо ее «напиток», как пренебрежительно называла Англия данное варево, был разбавлен порцией шотландского виски. Услышав вопрос от сестры, англичанка покорно кивнула. — Дела… — Глубокомысленно вздохнула девушка, отодвигая от себя пряный напиток. На несколько минут в помещении повисла тишина. Напряженная и липкая, такое ощущение, что ее можно было потрогать рукой. — Сколько раз ты на его жизнь покушалась? — Водя пальчиком по скатерти спросила Мэйгдлин. Англия вспыхнула. Изумрудные глаза метали молнии. — Я тебя помочь позвала, а ты! — Она обвиняюще начала тыкать в сторону сестры пальцем в миг позабыв все правила этикета. — Да ладно тебе, — Северная Ирландия смеясь отклонила от себя руку англичанки. — Просто это довольно странно слышать... от тебя, — добавила девушка спустя секунду. — Ты на что намекаешь? — у англичанки между бровей пролегла морщинка. Если она сейчас начнет пользоваться «французскими терминами», то Англии будет плевать на родственные узы. Превратит сестру в жабу и поделом ей. — Ну. — Замялась на секунду девушка, — Просто ты и… Россия. Вас довольно трудно представить вместе. — Если ты намекаешь на то, что я леди, а он неотесанный деревенщина, то ты права. - Англия пригубила горячего напитка. — Нет, не в этом дело, — покачала головой из стороны в сторону Мэйгдлин. Англия вопросительно посмотрела на сестру. — Просто после каждого собрания ты покрываешь его благим и не очень матом, а если в твою головушку приходит мысль над ним поколдовать, то все… тушите свет, — Северная Ирландия трачично накрыла голову руками. — Я хорошо колдую, — С армейской четкостью, по слогам выдала Алиса. И эти несведующие в магии люди еще ей претензии выставляют. — Возможно и хорошо, но не всегда на трезвую голову, точнее всегда на не трезвую, — Девушка сделала глоток кофе и зажмурилась от удовольствия, когда тепло перенеслось в ее тело. Она не видела яростный взгляд младшей сестры, которой казалось, что разговор идет куда-то не туда. — Да уж каждое полнолуние или когда там тебе приспичит поколдовать, смотреть как Иван в одной пижаме выносит твоё безсознательное проспиртованное тельце, зрелище не для слабонервных. — Не было такого! — покрываясь бордовыми от смущения пятнами, отчаянно воскликнула Керкленд. — Было, было, — покачала головой рыжеволосая, — А потом они со Скоттом идут в паб и сидят там до утра, — развела руками ирландка, будто объясняет ей то, что знают все. Англия замкнулась, уже в который раз обещая себе не пить и прикидывая, можно ли в современном мире пользоваться методами испанской инквизиции, чтобы одну Скоттину со свету изжить. — А ты его хоть любишь? — Северная Ирландия подперла свои голову рукой с вопросом посмотрев на сестру. Англия замялась. Она о Иване и забыла. Наверное впервые в жизни англичанка не знала, что ей делать. Она — Владычица Морей, Великая Британская Империя, Страна, где никогда не заходит солнце и тут вдруг замужем. И за кем? За Россией. За этим неотесанным мужланом, который даже в сортах чая не разбирается! Это при условии, что в России чая пьют примерно столько же сколько и в Туманном Альбионе. Неслыханное бескультурье! Несмотря на чопорность, чванливость и вечные подколы Франции о ее гордом одиночестве, отношения у нее все-таки были. Вряд ли в это можно поверить, но Испанию с Англией связывают не только напряженные отношения на протяжении почти десяти веков, но и любовные узы. Связывали, по крайней мере. И было это очень давно. После неудачного опыта она мужчинам доверять не спешит. Англия взяла тонкими бледными пальчиками чашку с чаем. Сливочный аромат ударил в нос, но Англия не понесла губы к теплому фарфору. Она задумалась. А нужно ли ей это все? Зачем ей в союзниках, да что там, в мужьях! Такой непредсказуемый и непонятный Россия? Да и свои шансы она оценивала трезво. Напряженные отношения на протяжении четырех веков любовному настрою не способствуют. Не было никаких стимулов, чтобы связать себя узами брака с Россией, да и средств тоже. Под всеобщей эйфорией от заявления своих властей она смогла обозначить для себя главных «соперниц». Первая — Франция. Вторая — Америка. Можно было бы эта обозначить третий пункт — Германию. Но вряд ли после Второй Мировой у них что-то выйдет. Или Китай… все слишком сложно! — Алиса стукнула фарфоровой чашкой о поверхность стола. Хотя… нет. Китай отпадает. Слишком много рисков, как для Ивана, так и для Ван Чунь. Италий, Канаду и Японию она даже не рассматривала. Поэтому остаются только Америка и Франция. Соединенное королевство довольно сильная и стабильная страна, если не считать одну Скоттину. Внешность у Керкленд была довольно милой, но ничем не примечательной, как у той же Франции. И уж точно у нее было меньше влияния и сил, чем у Америки. На мгновение в ее голове поселилась тишина. А почему это она должна ОТДАВАТЬ им Брагинского? Злобная мысль пронеслось у нее в голове. Она совершенно не заметила, что использовала такую собственическую формулировку. Если француженка сможет охмурить этого медведя, то будет припоминать это Англии еще долгие годы, крутясь и так и этак, что Алиса упустила шанс быть хоть с кем-то. А если Джонс заполучит Ивана, то станет совершенно неуправляемой! Ну уж нет. Англия не могла допустить ни второго ни первого! Брагинский будет с ней и точка! — Что я слышу? — Со стороны входа в столовую послышался тягучий, словно мёд, голос. Вскоре из проема вынырнула рыжая кучерявая голова. Бледные, тонкие губы, казалось, растянулись от уха до уха. Вот и та самая Скоттина. До скрежета сжав зубы, внутренне проворчала англичанка. — Скотт, привет, — Улыбнулась ирландка. Старший брат, пусть и был тем еще засранцем, но в отличие от Англии, Северная Ирландия видела в Шотландии не имбицила-переростка, а парня со своеобразным чувством юмора. Скот подошел к сидящим за столом девушкам, особое внимание обратив на Алису. — А что это тут у нас происходит? О чем болтаем? — начинал расспрашивать младших сестер Керкленд-старший. — Не твоё собачье… — уже готова была вспомнить леди пару словечек, которые она неизменно использовала в морских путешествиях, но ее перебила ирландка. — От ее величества поступил приказ охмурить Россию. — МЭЙГДЛИН! — взорвалась праведным гневом Англия. — А что? — не поняла девушка. — Это что секрет? — Что-то типа, — краснея, всплестнула руками Алиса, но ее прервал... смех. Этот индюк еще и смеялся! Ярости Англии не было предела! — Я скорее поверю, что ты позволишь мне провести референдум о выходе из Соединенного Королевства, чем в это, — ухахатывался Скотт. — Даже не думай об этом! — Хлопнула ладонью по столу англичанка, призывая к тишине, но Шотландию это только больше развеселило. — Прости, прости примерительно выставил ладони перед собой Скотт, просто представить тебя с кем-то, это за гранью моей фантазии. Слова зацепили Англию. Наверное Шотландия и предположить не мог, как обидно для девушки слышать такое. Не говоря ни слова и не обращая внимания на попытки Мэйгдлин ее остановить, Англия энергичными шагами прошла через зал и, занырнув под лестницу, хлопнула дверью. Та захлопнулась прямо перед носом Мэйгдлин, которая пыталась остановить младшую сестру. — Алиса! — одновременно с обращением, она однократно постучала в дверь. — Алиса, открой! — более настойчиво потребовала девушка, но услышав недвузначные звуки из подвала — излюбленного места англичанки, она пошла обратно на кухню, где до сих пор заливается смехом Шотландия. Чтобы дать Скотту смачный подзтыльник, девушке пришлось встать на носочки. — Смотри до чего ты ее довел, — в отличие от Скотта в ней не было ни капли радости. — Что? — не понял шотландец, но успокоился. Англия спускалась по неосвещенной лестнице. Зачем ей освещение? Она знает каждую ступеньку, каждый скол и каждую царапинку на каменных стенах. Она шла не осмысленно, глаза застилали слезы. Нет, она не должна плакать. Она сильная. Самовнушение ни к чему не приводило. Теплые, мокрые дорожки пролегли по бледным щекам. Цокот маленьких каблучков стал тише, но рассеянее. Она поняла, что достигла цели. Нащупав на стене несколько длинных восковых нитей, англичанка, привычным движением вынула из фартука упаковку спичек, когда маленькое живое пламя, переливаясь всполохами, стало играть на кончике деревянной палочки, Англия поднесла ее к восковым нитям. Она была приверженецей старым традициям. И ни за что бы не провела искусственное освещение в свой маленький, укромный уголок, что согревал душу англичанки одним своим существованием. По нитям пламя поднялось к люстре с восковым свечами. Помещение сразу же охватил свет, не такой яркий, как от ламп, но живой и трепещущий. Сняв очки и вытерев влажные, подсыхающие дорожки слез, она прошла к старому креслу-качалке. Коснувшись бледными пальцами старого дерева, она опустилась в кресло. Все такое знакомое, родное, только расплывающееся, ведь очки лежали в ее нагрудном кармане. Совершенно обыденным жестом, даже не поворачивая головы, Алиса завела за спину руку и достала с полки запечатанную бутылку рома. Открутив крышку, она сделала несколько больших глотков прямо из горла. В горло провалилась обжигающая жидкость. Англия даже закашлалась. Она понимала, что леди не должна себя так вести, она понимала, что по приказу правительства должна нормализовать отношения с Иваном… Должна. Не должна. Идите Вы все нахер! Перекинув через ручку ноги здраво подумала Англия. Если ее никто понимать не хочет, то почему она о чем-то должна беспокоиться? Почему она вообще кому-то что-то должна? Она снова пригубилась к бутылке. Алкоголь был для нее единственной отдушиной в последние… лет триста. Нет, она не хочет снова об этом думать. Среди стран это уже настолько избитая тема, что пора относиться к ней более, чем нейтрально, будто надоевший мем, который, несмотря на его неактуальность продолжают постить. Америка. Долбанная мечтательная предательница. В голову пришло другое действо. Оно не так на слуху, как так называемая «Война за Независимость». Англия скривилась. Распад Британской Империи. Ровно двадцать лет. Усмехнулась своим мыслям и абсурдности ее переживаний Алиса. А я до сих пор отойти не могу. Такие же неблагодарные предатели, как и эта девчонка. Когда они уходили, они смеялись. Смеялись, отрывая от меня куски. Британское содружество — это хоть что-то, но совсем не то. Внезапно она снова подумала о Брагинском. Конечно, ее колонии и его республики ни в какое сравнение не идут, но состояние у них было похожее. Брагинский — новообразованная, разрываемая противоречиями и гражданскими войнами страна. Керкленд — одна из первых экономик мира, но лишь жалкая тень былого величия. Оба брошенные и покинутые. Многое с тех времен изменилось. Хотя она, как сейчас помнит. Она так же сидела в подвале и пила. Если бы она была человеком, то уже давно умерла бы от цирроза печени. И в голову ей стукнуло вызвать Брагинского. Это у них уже, как своеобразная традиция. Иван уже не был похож на живого мертвеца, но взгляд был такой же уставший и безучастный. И они пили. Им было необходимо отвлечся. Кровные враги, которых объединило похожее горе и способы его «решения». Англия усмехнулась своим мыслям, ее клонило в сон. Нужно соблюдать традиции, так ведь?

***

— Зачем ты меня сюда привел? — Шикнул на экс-Пруссию Иван. К слову, Байльшмидт так и не дал Ивану вылететь из Германии, аргументируя это тем, что нашел какого-то эксперта, который поможет разобраться в его «проблеме». Хотя Иван до сих пор думал, что с его проблемой ему поможет сэр мыло и мадам верёвка. Они сидели в том же кафе, где и проходило их «совещание». Официантки испуганно косились на парочку, ведь не запомнить таких клиентов было очень сложно. Первое — они распугали всех остальных посетителей. Второе — они оставили чаевых на две месячных зарплаты. — А вот и обещанный эксперт! — воскликнул Гилберт, тыкая пальцем в сторону входной двери. Та и в самом деле уже во всю трезвонила своими колокольчиками. — Австрия? — брови Ивана поползли вверх, когда он увидел данную личность. Родерих не даром получил прозвище психиатра всея Европы. Со своей аристократичной холодностью и сдержанностью, он часами мог выслушивать нытье и предлагать пути решения проблем. Какие плюсы были от этого Родериху? Не понятно. Но на свою тяжелую судьбинушку австриец не жаловался. Легкой походкой Австрия подошел к столику, где сидели русский и пруссак и сел напротив Ивана. Выразительно посмотрев на Брагинского почти такими же, как у русского фиалковыми глазами, он перевел уничтожительный взгляд на брата. Пруссия имел отстраненный вид и будто бы не замечал этих глаз. — Я так понимаю он тебя достал, — засмеялся Брагинский. — Я был в Бразилии, но после семисот пяти звонков и понимания твоей проблемы, решил прилететь. Иван с удивлением посмотрел на Калининград. Скорее всего он бы так не рвался помочь Ивану, если бы у него не было возможности позлить старшего брата. — Хорошо, — Кивнул австриец, — Давай поговорим. — Ты думаешь я у психологов не был? — Опустив глаза пробурчал Иван. Действительно, к данным специалистам Ваня наведывался довольно часто, обычно бедным людям после данного пациента, приходилось идти уже к психиатрам. Иван считал то, что сейчас происходит абсолютно бессмысленным. Но Австрию послушать все-таки стоило. Как никак он был женат. Да еще и на Венгрии, так что Эдельштайн прошел все круги ада и теперь может дать Ивану несколько дельных советов. — Давай поиграем в слова? — Вот этого Ваня точно не ожидал. В психологии он не разбирался, но многие «штучки» мозговправов знал. Возможно Родерих в такой завуалированной форме хочет чего-то добиться? — Любовь, — Начал австриец, сразу же взяв быка за рога. — Вранье, — Не задумываясь ответил Иван. Судя по направленности его взгляда, ему намного интереснее было наблюдать за людьми, что переходят дорогу. Австрия покорно кивнул на такой ответ. Стало быть в любовь он не верит. У этого хотя бы есть веское обоснование. Человек, чьи отношения с кем-то заканчивались либо войной или даже чем похуже, вряд ли станет верить в любовь с первого взгляда. — Единение, — аристократ всея Европы решил сыграть на недавних замашках на счет всемирного объединения. — Ересь, — Не отвлекаясь от старушки, что кормила голубей за окном, ответил Иван. Значит он не верит в общность интересов, отношение считает не равным взаимодействием. — Самопожертвование. — Ерунда, — Ерунда, ересь, похоже Иван в этом совершенно не заинтересован. — Амур, — что же он думает о самом воплощении любви? — Развод, — Любви не существует. Всем своим видом, действиями, Иван буквально кричит об этом. — Дева. — Агония, — женщины — зло. Это от Ивана он уже понял. — Янус — Смерть, — Вот тут уже серьезно. Двуличие пары Иван уж точно терпеть не будет. — Тепло, — семейный очаг. — Обман, — Если брать во внимание все его ответы, то можно понять, что русский не верит ни в любовь, ни в тем более взаимную связь. — Низ, — Если Иван скоопепирует это со словом Ад, то он сможет узнать потаенный страх. — Загс, — вспоминая Беларусь, это очень даже обосновано. — Секс — Спид — Дефлорация! — Внезапно встрял в разговор Пруссия. — Гилберт! — На удивление синхронно воскликнули Иван и Родерих. — Что? — Скрестил руки на груди экс-Пруссия, собираясь выслушивать очередную лекцию о поведении в обществе. — Если ничего умного сказать не можешь, то просто не мешай, — С холодностью и привычной монотонностью выдал Австрия. — У меня были благие намерения. У вас уже не слова, а асоциации какие-то. Я пытался внести толику эротичности в ваш разговор. Иван усмехнулся, эта белобрысая заноза никогда не поменяется. Австрия пристально посмотрел на одного и на другого и потер переносицу. Он хотя бы разрядил обстановку. Россия чувствовал себя скованным, но расслабился. Значит можно начинать основной разговор. Родерих передернул плечами. Пора раскрыть всю прелесть совместной жизни с Венгрией.

***

— Я тотально озадачен, почему ты пришла именно ко мне? — Польша оперся о столешницу стола своими острыми локтями, подперев голову кистями рук. Он сверлил собеседницу кошачьим взглядом зеленых глаз, которая так же в ответ уставилась на него своими желто-зелеными. Конечно, в том что Италия пришла не было ничего сверхъестественного. У них были довольно теплые отношения с самых давних времен, но поляк был очень обеспокоен темой на которую его пыталась разговорить Аличе. — Ты его брат и должен все о нем знать. — Италия была как и всегда эммоциональна, в такт своим словам она размахивала руками, но через секунду будто сжималась в комок, переплетая пальцы в замок и испытывающе смотрела на Польшу. Сам же Лукашевич себя чувствовал незначительной бактерией, которую досконально пытаются изучить. — То есть ты на нем женишься? — Польша неверяще посмотрел на итальянку. Неужели все так просто? Он себе уже напридумывал чуть ли не кругосветное путешествие с досканальным изучением девушек, одна из которых могла бы быть в обозримом будущем его невесткой. — Тебя выбрали его женой? — Польша решил уточнить. Италия удивленно округлила глаза, — Всмысле? — склонила голову в бок девушка. — Ты его жена? — Он акцентировал внимание на обращении. — По крайней мере собираюсь, — в миг расслабилась итальянка, откидываясь на спинку стула. — Просто нам: мне, сестре, Монике, Китаю, Сакуре, Америке, Алисе, Старшей сестренке и… — Италия задумалась, постучав пальцем по накрашенным губам, — Канаде! — выкрикнул она, — Да, Канаде. Сказали, чтобы мы, точнее одна из нас, это было бы странно, если бы мы все вместе… — Аличе покраснела и замахала руками, будто отгоняла назойливых мошек от своего лица, — Забудь! Нам сказали, чтобы одна из нас вышла замуж за Россию. Протарахтела итальянка на одном дыхании. — А кто выбирает, кто невеста? — То что рассказывал ему Россия кардинально отличалась от версии Италии. — Ну… Иван, наверное. Кто же еще, — как само собой разумеещееся сказала итальянка. — А почему ты этого хочешь, — стоило вспомнить, как она тряслась, лишь только завидев Ивана, этот вопрос напрашивается сам собой. — Я не хочу, чтобы его просто использовали, кто как не я смогу по настоящему его любить? — вопрос риторический и наверное, каждая из претенденток так себе говорит. — Но я его почти не знаю, мы не часто общались в последние время и большую часть по работе или устройству каких-то культурных акций, что та же работа. Расскажи о нем все, что знаешь. Что ему нравиться. Тайные желания и пристрастия или просто увлечения. — Тайные желания и пристрастия? — Поляк даже не знал, что ответить. Признаться честно, Россию в данный момент он жалел. Хоть они и враждовали всю свою жизнь. Все страны немного стукнуты от природы и по жизни. Женится на одной из стран женщин может только мазохист, а Ваня садист по большей части. Польша замер, по венам будто протек разряд тока, а в голове засветилась лампочка. Садист, мазохист, садист, мазохист… Эти два слова в белобрысой голове поляка вытанцовывали чечетку. Хитрый план, очень хитрый план. Возможно немного жестокий, но просто тотально пипецный! Пухлые губы растянульсь до ушей, а зрачки в глазах расширились. — Знаешь, — Польша наклонился к девушке через стол. Он говорил тихо, почти шептал. Италия очень удивилась, что поляк погрузил кухню в атмосферу таинственности и загадочности. Кроме них в квартире Феликса никого нет и зачем тогда секретничать? — Я могу тебе открыть одну тайну, — На этом слове поляк чуть не заржал, но сохранил самообладание. — Какую? — Глаза итальянки прям по-детски заблестели, она подперев руками свою щечки в розовых румянах и принялась слушать. — Знаешь, если брать именно пристрастия, — Польша сделал вид, что закашлялся и прикрыл рот ладонью, но все это было для того, чтобы скрыть нарастающий смех. Ко всему почему он ущипнул свое колено. — Доминирование. — Что? — Не поверила своим ушам Аличе. Она как-то не представляла Россию… таким. — А что странного? У всех свои. предпочтения, — Польша сильнее сжал свое колено, синяк, конечно, останется, но игра стоила свеч. Чтобы его план воплотился в жизнь Италии нужен был даже не толчок, а полноценный пендель. И Польша его нашел. — Хм. — поляк откинулся на спинку стула, ущипнув и второе колено, на всякий случай, поморщившись от боли. По крайней мере это поможет не заржать ему, как гиене нарику, — думаю, что Германия и Россия могут заинтересоваться друг другом. У них ведь так много общего, — Протянул поляк из-под светлой челки наблюдая за озлобившейся итальянкой. — Нет! — Воскликнула она, удаляя по столу. (Столы в этой истории больше всего пострадали, пока). — Твой настрой мне очень нравится! — поляк наконец смог открыто улыбнуться, но тут ему в голову пришла еще более гениальная идея. — П-правда есть еще одно но. — Польша говорил сквозь плотно сжатые зубы, чтобы смех не пробился наружу. Получалось не очень. — Чтобы все прошло тотально хорошо. — Ты не замечала, что мы, славяне, довольно… — Польша чуть замялся, пытаясь подобрать слово, — женственны. Италия удивленно округлила глаза. Польше не нравилось это слово, но в его «секрет» оно вписывалось. — Не поняла, — Италия отодвинулись от стола. — Ну ты ведь замечала, что мы очень красивы, — Поляк чувствовал себя идиотом, но он сам много раз слышал комплименты по поводу его внешности, Иван тоже и Сербия, что уж говорить об Украине, Беларуси, Чехии и прочих девушках-славянках. — Знаешь из-за чего это? Италия отрицательно мотнула головой. — Просто наши народы очень сильно пострадали из-за множества войн, поэтому женского населения у нас больше чем мужского. — Поэтому ты носишь розовые вещи? — бегло осматривая Поляка спросила итальянка. — Да, — гордясь собой согласился Лукашевич. — Но Ванька, типа весь из себя такой мужик, — Феликс даже привстал, позируя как бодибилдер. Несмотря на внешнюю худощавость там было чему напрячся, — но… знаешь, — он снова опустился на стул на этот раз уподабляясь образу статуи мыслителя, — Он просто иногда стесняется этого, в отличие от меня конечно же, комплексы и чета типа, — неопределенно взмахнул рукой Лукашевич, — Поэтому… — он чуть опустил голову, пытаясь нагнать драматизма. — Все должно быть тотально розовым! Чтобы ему точно понравилось! — Феликс вцепился в свою ляшку всей пятерней и до крови закусил губу, но в голову все лезли образы Ивана в розовом латексе, так что не засмеялся было очень трудно. Польша был больше похож на пасечника-стажера. Его щеки раздулись и сам он весь покраснел, пытаясь сдержать смех. Италия этого совершенно не замечала, она была наедине со своими мыслями. Воодушевленная и смущенная, она быстро ретировалась из дома Поляка, к его же счастью. Всего секунда, как дверь захлопнулась и всю квартиру огласил громогласный ржач. Польша не видел куда он идет, из глаз лились слезы. Натыкаясь и сбивая различные предметы, он дошел до дивана, который стоял в зале и упал на него. Воздуха не хватало, в перерывах между смешками, он пытался глотнуть хоть каплю кислорода. Спустя минут пять он все же успокоился, но… Он не думал, что его улыбка может стать еще шире, но это произошло, когда ему в голову пришла очередная на этот раз наигениальнейшая идея. Он знал, как организовать все намного веселее. Взяв с кофейного столика стационарный телефон он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и набрав номер, поднёс трубку к уху. — Алло, Беларусь?