Bitter poison of love.

Он до сих пор прокручивает у себя в голове всё, что произошло: выстрел, безвыходное падение, затем настойчивые прикосновения к запястью, насчитывающие пульс... Кто спас его? Нет, Эд не мог. Эд... По телу Освальда пробежали мурашки. Действительно, Нигма мог спасти жертву? Того, кого всей душой хотел убить и тут он засомневался? Возможно ли, что всё же что-то Пингвин смог донести до Эда, но ещё ему было безумно от самой мысли, что он мог спасти его, потому что ему просто стало жалко безропотную пташку сломавшую крыло и потерявшую всё. Эд дал понять, что всё, что он желал в жизни - прожить счастливо вместе с Изабеллой, поэтому надежда на проявление чувств была невозможной. Но надежда умирает последней. Вспоминаются собственная фраза: "Если ты знаешь, что человек любит - ты знаешь, как его убить. Сильнейшая привязанность становится наибольшей слабостью". И следом, словно ножом, вторая: "Я сделал это, потому что люблю тебя". Как легко и одновременно сложно произносить это вслух после стольких дней молчания и слез ночами в подушку...

Присядь со мной, Укрой меня, Прижми меня к себе. Приляг со мной И сожми меня в своих объятиях.

*********** Поездка до Готэма была недолгой, ведь абсурдность всей ситуации лишь в том, что Эд знал, что вернется. В глубине души он знал, что захочет приехать сюда снова. Даже если Освальд и не умер и не придется стрелять в свое сердце. Даже если он его не простит, что намного более вероятно. Быть может, даже попытается убить. Лучше бы у него это получилось.

И твоё сердце прямо у моей груди, твои губы впиваются мне в шею. Я утопаю в твоих глазах, которые меня ещё не знают. И с этим чувством я забываюсь, сейчас я влюблён.

********** Казалось, что прошла вечность, но ожидание стоит того, чтобы сидеть здесь и сжимать в руке фиолетовый галстук, окрашенный в кровь. В голове снова набат мыслей. [Снова дал слабину! Он убил ту девушку, с который ты мог быть счастлив! Он заслужил!] - ЗАТКНИСЬ! - рявкнул Эд, игнорируя испуганные взгляды санитаров. К Освальду все еще было нельзя, как сообщили врачи. Но звонок нужному человеку решает любой вопрос, пока сам Эд сидел там и кричал на собственные голоса в голове, что мешали думать. Врачи понимали и списывали все на то, что парень просто устал и находится в состоянии шока. Пусть и прошел месяц, ведь это же первый советник. И они были правы. Он устал. От самого себя устал. Устал терять тех, кого любит. Кто ему нужен. Кому он нужен. Когда сообщили, что пройти уже можно - Эд выдохнул, но ни один мускул на его лице не дрогнул, думая лишь о том, а стоит ли идти в палату? Что он ему скажет? "Прости, что убил тебя"? Но медсестра уже вела его под руку, говоря, что Кобблпот шептал его имя, пока ему накладывали швы. В очередной раз. Эд снова понимал, как сильно Кобблопт нуждался в нем.

Поцелуй меня так, будто тебе хочется быть любимым, Тебе хочется быть любимым, Тебе хочется быть любимым. Это ощущение, когда влюбляешься, Влюбляешься, Мы влюбляемся.

********** Эд вошел и посмотрел на умиротворенное лицо Освальда. - Прости меня... - конечно же Пингвин не слышал, но это хоть немного очистит его душу от той ошибки, что совершил Нигма. И почему, когда он смотрит на его лицо, так и хочется наклониться и коснуться губами каждого его миллиметра в попытке исправить то, что он натворил? Почему так тяжело принять, что он для Эда не друг, а нечто большее. И всегда был нечто большим, чем просто другом? Но Нигма всегда откидывал эту мысль прочь из головы, всякий раз заменяя образ мэра на Крингл или Изабеллу, что была лишь пустышкой на деле, теперь он это понимал где-то на задворках души, что все же у него была. Он бежал от своих чувств, но, как известно, от любви нельзя убежать. Он уснул, всего лишь раз коснувшись губами сначала ладони Освальда, на руке которой была капельница, а затем и веснушчатой щеки. Эд вырубился там же, сидя в кресле, все еще сжимая чужой галстук.

Присядь со мной, И я стану твоим защитником, А ты - моей дамой. Я создан, чтобы сохранять тепло твоего тела. Но я холоден, как порыв ветра, так что держи меня в своих объятиях.

********** Пингвин разорвал томительную дремоту и распахнул потяжелевшие веки, ощущая соленую влагу на длинных - как же Эд полюбил их, - ресницах. Солнце, которое давно скрывалось от серого Готэма, слепило глаза Освальда. Он быстро оглядел палату, в которой пахло чем-то сладким и заметил дремлющего на стуле Эдварда, который сжимал в руках любимый фиолетовый галстук. Он был напряжен, но ровное дыхание и тихое сопение так напоминало время, когда Освальд мог проснуться рядом с Нигмой, наблюдать точно такое же успокаивающее состояние, но сейчас он взволнован, будто ему снился плохой сон и вот-вот он резко очнётся. Шанс. Шанс прикоснуться к ледяным рукам, чтобы согреть и шанс постараться не быть отвергнутым вновь. И когда он проснётся, обнять крепче, просить прощения и быть прощённым... Освальд простил свою смерть ему. Простил и месяц отсутствия - знал, что Нигме нужно время. Верил в это. Он и правда боялся, что Эдвард не примет его и что все предположения не были правдивыми, поэтому Освальд просто наблюдал за ним, непрерывно и очень-очень долго, задумавшись. Но пристальный взгляд просто-напросто заставил Эда распахнуть оленьи глаза. Эд видел, как Освальд на него смотрел, но слова застряли где-то в глотке, которою самому себе хотелось вспороть за почти удавшееся хладнокровное и безжалостное, жестокое убийство того, кто даже не сопротивлялся, так как любил.

О, нет, Моё сердце прямо у твоей груди, твои губы впиваются мне в шею. Я утопаю в твоих глазах, которые меня ещё не знают. И с этим чувством я забываюсь, сейчас я влюблён.

Черты лица Эда были прекрасны, точно созданы для его гениального характера. Он предательски красив, когда спит, и Освальд это подмечает уже огромное количество раз. Час или два Освальд не смыкал глаз, лишь изредка сжимался от мимолетной боли, которая постепенно отступала из-за небольшого навыка иногда подавлять раздирающие чувства. Он смотрел и думал: "Когда он проснётся, что я ему скажу? А что скажет он? Я вряд ли смогу теперь спокойно относиться к нему. Не из-за злости, а ещё большей любви к нему. Какое безумие." Настолько сконцентрировавшись на мыслях, он не заметил как глаза напротив вовсю бегали по бледному лицу Освальда. И тут дыхание сбилось, сердце бешено колотилось в груди, заставляя смущаться от несдержанности. Он хотел промолчать, просто словить момент тишины, горький и томный, но вместо этого произнёс: - Привет. "Привет? И это всё на что твой голодный мозг сумел выдать в столь неуютную минуту? Господи Кобблпот, ты глуп, бездарно глуп." Он улыбнулся, так по-детски, на короткий глоток Нигмы и понял, что тот не меньше волнуется за всё это. - Ты... - после мучительной паузы и зрительного контакта, он наконец решился сказать что-то более связное. - Кажется ты уснул тут, Эд. Он почти незаметно напряжённо выдохнул и сглотнул. Эд не решался вымолвить хоть слово, Освальда это слегка напрягало, но он подхватил ту же инициативу, поэтому несколько минут они осматривали друг друга, будто изучая, как при первом знакомстве. "Эдвард скажи что-то, пожалуйста, мне больно слышать от тебя лишь тишину." Освальд поежился от резкой боли, но старался не подавать виду, чтобы не было причин вызвать медсестёр и разрывать этот неловкий, но значимый между ними контакт. Первый после "смерти". Пингвин почти свернулся клубком, стараясь не закричать, он тихо постанывал от режущего чувства, будто кто-то раз за разом вонзает нож ему в живот и грудь. Снова. "Все хорошо, это просто последствия от операции. Освальд, не проявляй слабость перед ним, не смей." Он хотел закричать, вырваться, но лишь лежал и удручал себя своей слабостью изнутри, которую так не хотел показывать Нигме. И Эд вспоминал слова, которые сам сказал Освальду когда-то: "некоторых любовь делает слабыми. А для других она является источником небывалой силы, способной разрушить все". Так неужели любовь Кобблпота настолько сильна?

Поцелуй меня так, будто тебе хочется быть любимым, Тебе хочется быть любимым, Тебе хочется быть любимым. Это ощущение, когда влюбляешься, Влюбляешься, Мы влюбляемся.

Нигма все еще рассматривал его лицо. Бледное, почти белоснежное, с темными кругами под глазами, но такое... живое. Эти черты лица: изумрудные глаза, которые в кой-то веке не были подведены подводкой, длинные пушистые ресницы, которые не были подкрашены водостойкой тушью и черные волосы, что кривой челкой спадали на глаза, слегка растрепанные в районе хохолка. Такой домашний. Свой. Мужчина задохнулся от переизбытка эмоций, забывая на секунду, как дышать. Боль от собственного поступка все еще отдавала в районе сердца, которое ему хотелось вырвать. Странно ощущать боль, когда ты так хладнокровно почти убил единственного, кто верил в твои силы и любил таким, какой ты есть, да и просто нуждается в тебе и сейчас, особенно в районе испепеленного черного и ледяного сердца. Чертового. Гранитного. Камня. В груди. Тогда почему лед начал таять, а камень трещать, излучая свет? Он выдохнул лишь тогда, когда начала кружиться голова. Внутри все горело. Пылало, словно после тысячи укусов пчел. Но мужчину это уже мало волновало. Он открыл рот, смотря на Освальда, но только хватал им воздух, словно выброшенная на берег рыба. Прошло несколько минут, прежде чем он сумел ответить, откашлявшись и взяв галстук удобнее. - П-привет... - неуверенно произнес он, хмурясь и отводя взгляд на тонкие и дрожащие руки Кобблпота. - Прошу, не двигайся... И... Прости меня... - он сжал челюсть до боли, чувствуя предательский комок в горле и пощипывание в районе глаз. Хотел бы убить - не стрелял бы в живот. Хотел бы убить - не сидел бы в кресле напротив, а уже сделал бы это. Хотел бы убить - не падал бы следом в ледяную пучину воды.

Я испытал уже всё От ненависти до любви, От любви до похоти, От похоти до истины. Полагаю, что это и есть то, насколько я тебя знаю, И я обнимаю тебя так крепко, чтобы помочь тебе отдаться.

- Все в порядке, я не... - Освальд расслабил руку сдавливающую простыню и аккуратно привстал, чтобы оказаться напротив Эдварда. Глаза оставались на мокром месте, но спасительная улыбка не покидала его, ибо видеть и слышать просящего прощения, совсем измученного от собственных действий, такого мягкого и без намерений прикончить его, пока никто не видит. - ...злюсь. Ни капли. Из-за того, что я такой собственник, пришлось страдать сразу нескольким людям. Я заслуживал смерти, а ты забыл о принципах и избавил меня от этого. Я... до сих пор хочу быть твоим другом. Слова сами вылетали из горла и груди почти что хрипом, словно так и должно быть. И правда, пришло время. Пылал замысел признаться который раз в любви, но ведь Эд его не любит... Или любит? Эд привстал, поддерживая Пингвина за локоть. - Не вставай... - но было так поздно, что ничего не оставалось делать, кроме как держать его под руку, смотря в такие преданные глаза, что смотрели не с отчуждением, как собственные на пирсе, а с любовью... жар его тела заставлял Эда поежиться, словно он обжигал, но на деле обжигала совесть. "Ты не представляешь, насколько безумны мои чувства к тебе, насколько ревностен я и как переживал всё это время. Я люблю тебя сильнее своей собственной жизни, поэтому даже не злюсь, поэтому готов навсегда закрыть на это глаза и открыть на свое изменение. Я изменюсь Эдвард! Я способен любить, ведь я влюблён в тебя, осознанно и жертвенно, как никто другой понимаю, что ты за человек и каким станешь, если будешь со мной! Будь со мной, хотя бы как друг, ведь я всё равно не смогу поведать свою горячность из-за разных интересов... Просто останься со мной, Эдвард, пожалуйста..." Он хотел произнести это, но произнёс лишь в голове, уверенно и искренне, словно каясь во всех грехах совершенных за эти годы.

Так что поцелуй меня так, будто тебе хочется быть любимым, Тебе хочется быть любимым, Тебе хочется быть любимым. Это ощущение, когда влюбляешься, Влюбляешься, Мы влюбляемся.

- Я жалок, верно? - он взглянул на свою окровавленную одежду, бережно сложенную в углу, и ощутил на коже синяки, прикоснувшись к рукаву больничной робы - Послушай. Если по-прежнему хочешь отомстить мне - мсти. Я не стану молить и упрашивать, ты дал понять мне всё, чего я ранее не понимал. И если всё это план - не давай мне никаких подсказок, я не хочу строить доводы и делать какие-то выводы. У меня нет на это сил. Просто сделай то, что считаешь нужным, Эд. Я прощу тебе всё, ведь я люб... любезно заслужил это. "За любимых надо бороться" - почему-то пронеслось в голове Освальда. Как же так получилось, что странный мальчик из отдела джисипиди с глупыми загадками затронул сердце криминального лидера?.. Эд начал мотать головой. - Ты не заслуживал такой смерти, Освальд... - он опустил голову вниз и помотал ей из стороны в сторону, заставляя горячие капли течь по щекам. Другом. Быть другом. - Я.. Освальд... подумай, почему я спас тебя. Подумай, почему я так хотел, чтобы ты был жив...? - слова резали сердце и мозг по-разному. И если сердце (пусть и не до конца осознавшее, что это чувство реальное) резала любовь, то мозг рвал крик второго себя: [З А Т К Н И С Ь]. Нигма прикрыл глаза и отвернул лицо, чтобы не разрыдаться, хоть это и показало бы, что мужчина умеет чувствовать жалость, но сейчас лишь к самому себе. Слабак. Они оба понимали, что Эд ощущает это. Взаимность. - Ты не жалок. Жалок я, но не ты... - Эд бережно заставил Кобблпота лечь обратно, касаться спиной прохладной простыни. Хотя бы не такой прохладной, как ледяная вода вперемешку с горячей кровью. Освальд столько всего натерпелся за всю свою жизнь, что сам Эд понимал, что Освальд достоин лучшего. Достоин быть с кем-то, кто сделает его счастливым. Он достоин счастья. Освальд начал было мотать головой в ответ, ощущая горячие слезы на собственных щеках, но не смог ничего сказать, потому что слова вновь застряли где-то внутри. - Освальд... я... - слова были лишними. [Не смей!] Эд наклонился и, перед тем, как Кобблпот вновь провалился в сон, коротко коснулся чужих губ своими, ощущая горячее - такое живое, черт его подери, - дыхание. Эд не ожидал, что в этот момент он дейстивтельно захочет, чтобы часы остановились. Его сердце так стучало, что отдавало куда-то в виски, а кончики пальцев покалывало, словно от удара током. Он отстранился, смотря на довольно-умиротворенное лицо, пусть и бывшего, мэра. На е г о Освальда. Эд отошел на шаг назад, только лишь для того, чтобы положить на тумбочку рядом с кроватью маленькую зеленую конфету, которая будет сигналом для Кобблпота - это не сон. Он придет к нему. Придет снова.