Дофамин

Девушка смотрит на ночной город из открытого окна, кожа покрывается мурашками от внезапного порыва ветра. Но вид определенно захватывает дух, и она чувствует себя чуть лучше от этого пейзажа. Хоть он и не помогает ей с ее бессонницей. Причиной которой, как и всего прочего, был он. Черт, за эту ночь она на нервах сгрызла весь свой маникюр. А сейчас он так мирно спал, на вид почти ребенок, или прекрасный принц. Но девушка, как обычно, не знает, где он был всю ночь и почему пришел только час назад, хотя обещал заскочить на одну вечеринку и быть к полуночи. Не знает, что с этим делать и как не распасться на тысячи осколков, когда едкое подозрение (факт) выжигает ей вены. — Эва-а-а-а-а, — рыжеволосая вздрагивает и обнимает плечи руками,— почему ты не спишь? Господи, пять утра. Иди сюда. Мун оборачивается, смотрит на полусонного Шистада, красив как всегда, время суток и состояние совершенно на него не влияют. Закусив губу, Эва вернулась в постель, в кольце его сильных рук намного спокойнее. Пусть даже от него пахнет чужими духами. — Спи. Ты же вроде умная, а ведешь себя как дура. И она засыпает. Как жаль, что сон помогает забыться только на жалкие несколько часов. И то не до конца. Даже во сне он не оставляет ее. Она снова видит этот прожигающий взгляд и объятия с очередной блядью. А чем она отличается? Стелется перед ним как может. Обещала же себе, что не влюбится, что не будет ревновать, ведь знала, на что идет впутываясь в эту отношения связь с Шистадом. Знала, что он не изменится и не положит весь мир у ее ног. А теперь нервно курит до фильтра, много пьет и практически не спит. Стоит ли он этого? Да Нет. Лишь бы уйти, пока он не проснулся. Лишь бы не видеть этой его фирменной ухмылки. И она уходит. Аккуратно соскальзывает с кровати, одевается и, не оглядываясь на спящего парня, вылетает из квартиры, крутя в руках телефон. — Доброе утро, ты занята? Хорошо, я уже иду. Через пол часа она уже пьет кофе на кухне у Нуры, попутно жалея, что не замазала синяки под глазами и бледные остатки кровоподтеков на шее. Пытается вести себя, как будто проснулась в диснеевском мультфильме под пение птиц от поцелуя своего благоверного. Максимально беззаботная улыбка не может провести подругу, но попытаться-то стоило. А у блондинки беспокойный взгляд бегает по лицу Эвы, выискивая ответы на все свои вопросы. И все они положительные, очевидно же. Замечая на себе пристальный понимающий взгляд Сатре, Мун ничего не остается, кроме как сдаться, и снять свою «любимую» маску, устало опустить плечи и на секунду зажмуриться. — Ты же знаешь, что так долго продолжаться не может? Он этого абсолютно не стоит, — Нура поджимает губы и ждет ответа рыжей. — Я знаю, — девушка выдыхает и прикрывает лицо руками, растирает щеки, чтобы сделать оттенок кожи чуть ярче мертвенно-бледного. — Но пока не могу. Это сложно. Мне просто нужно немного больше времени. — Да, конечно, сколько хочешь. Если не загнешься от него раньше, — блондинка отводит взгляд и переводит тему, рассказывает очередную смешную историю про новую выходку Эскиля, но Эва снова уходит в свои мысли, глубоко в свое саморазрушение, из которого ее выводит вибрация телефона. Прекращай от меня бегать. Я все равно тебя поймаю. Ха. Шистад хочет поиграть. Только Мун пиздец как устала от этих его игр, где она жертва (не единственная), а он охотник. Девушка сжала телефон до побелевших костяшек, и стиснула зубы. Щелчок. Она должна сделать все, чтобы это прекратить. Хватит. Из раздумий ее выводит голос Нуры. — Эй? Земля вызывает Эву. Прекращай грузится, он просто мудак. Девушка только выдавливает из себя слабую полуулыбку и обнимает подругу. Объятия ведь лучший способ спрятать лицо, верно? День проходит за просмотром фильмов, Мун смогла заставить себя расслабиться, а ближе к вечеру откупорила бутылку белого полусладкого и на какое-то время полюбила жизнь (почти). Пока не пришло время собираться на вечеринку пенетраторов. Полная боевая готовность. Короткий черный топ, того же цвета облегающая юбка и тяжелые ботинки, яркая помада на губах и она готова. Начало конца? Возможно. Она уверенно переступает порог дома, который на сегодня стал обителью человеческих пороков, жадно ищет глазами стол с алкоголем, оставляет Нуру на Вильде и Крис. Сегодня охотится она. Выпив несколько стопок текилы, Эва вливается в толпу танцующих людей, и быстро находит свою жертву. Симпатичный блондин поблизости кажется идеальным вариантом. Совсем не похож на Криса, кажется милым и немного обдолбанным, возможно на столько, чтобы не вспомнить завтра ее имени и лица. Эва скользит по танцполу и без долгих прелюдий и знакомств уже извивается в его объятиях. А парень и рад. Не знает, что он попал. А ей почти все равно, кто-угодно лишь бы выбить из себя Шистада. Пусть ей будет неприятно, отвратительно и больно, лишь бы подальше от него. Поэтому она, не задумываясь, впивается в губы парня и сама же толкает его к стене, поворачивается так, что оказывается прижатой сильным телом. Пусть думает, что он главный, это сейчас не важно. Открывает глаза и видит его в другом конце комнаты, с этим издевающимся взглядом, мол, давай, все равно не сможешь. А она злится. Просто в ярости. Кусает нижнюю губу незнакомца и разрывает поцелуй, не прерывая зрительного контакта с пенетратором, шепчет на ухо, что-то о том, что она изнемогает. И да, парень настолько пьян, чтобы поверить в это. В следующее мгновение он уже ведет ее за руку на второй этаж и, не найдя ни одной свободной спальни, парочка заваливается в ванную в то время, как Эва не теряя ни секунды начинает избавляться от футболки парня. — Потише, детка… кстати, я… — но она затыкает его очередным поцелуем и шепчет ему в губы. — Не сейчас. Руки немного дрожат, но она все равно довольно быстро справляется с ремнем, стягивает джинсы вместе с боксерами, пока блондин задирает ее юбку. Он разворачивает Мун к себе спиной и подталкивает ее к раковине, делая перерыв в горячих поцелуях, чтобы надеть презерватив. Но сегодня она руководит эти танцем, и ей нужно видеть его лицо максимально близко смотреть в голубые озера этого парня и не вспоминать проклятых коньячных глаз. Эва вовлекает незнакомца в очередной поцелуй, садится на раковину и, не оставляя ему шанса поменять позу, притягивает к себе за ягодицы, чувствует его стояк бедром и понимает: вот она - точка невозврата. Он двигается резкими толчками, и раковина слегка качается от этих глубоких поступательных. Эва запрокидывает голову от ощущения влажных губ на своей шее, притягивает его еще ближе, хочет чтобы он оставил на ней свои метки, и он понимает ее, прикусывает и посасывает нежную кожу. Она задыхается, чувствует, как низ живота затягивает в тугой узел, тогда начинает помогать себе рукой и ощущает приближающуюся разрядку. Еще несколько сильных толчков и она стискивает коленями его ребра, прогибается в пояснице, полностью отдается накатывающей на нее горячей волне. Прикрывает глаза и переводит дыхание. Исчез ли из нее Шистад? Разве что на десять минут. Стоит ли попробовать снова? Она подумает об этом завтра. Отталкивает от себя блондина, одергивает юбку, больше не смотрит в его глаза, проходит мимо, слегка задев плечом, и покидает ванную. В коридоре встречает взволнованную ее пропажей Нуру, которая смеряет девушку оценивающим взглядом. — Кажется, нам пора домой. Эва пытается вытереть размазавшуюся по лицу помаду (становится еще хуже) и игнорирует вышедшего из ванной парня. — Меня зовут Хальвор, если ты захочешь меня найти. Но девушка молчит, а тем временем на лестнице появляется он. Презрительно кривит губы и ленивой походкой приближается к ним. От взгляда пенетратора Хальвор мгновенно ретируется, забыв, что хотел привлечь внимание Эвы. — Стало легче? — Шистад подошел вплотную к Мун и кончиками пальцев дотронулся до свежих засосов рыжей, не прерывая зрительного контакта. — Да, — в горле встал ком, а глаза защипало. — Хорошо, — он мягко коснулся ее губ своими, но девушка не шелохнулась, а Крис поморщился. — Надеюсь, когда я приду, ты уже отмоешься. У этого Хальвора мерзкий одеколон. Ее словно ударили под дых, захотелось, упасть замертво прямо здесь, в этом вонючем коридоре и прекратить все эти мучения. Но он бы не дал ей умереть так просто. Чужой запах исчезнет с ее кожи уже завтра, а им она испачкалась с ног до головы. И Эве уже не отмыться. Не в этой жизни.