Мой мир

М-21 похищен. Казалось бы, что может быть глупее? Не убит в бою или исподтишка, а именно похищен. Ясное дело, зачем: чтобы исследовать столь необычное явление, которое просто не может не заинтересовать. И всё же это даёт надежду. У Рейзела не так много чего-то поистине ценного в жизни, и терять это, терять часть своей семьи он не намерен от слова «совсем». Он знает, что остальные считают так же, и эта уверенность в друг друге придаёт ему сил для того, чтобы бороться. С врагами или собственной слабостью — не важно. Он… нет, они просто сделают это. В том, что к ним приходит Лунарк, которая практически за бесценок, ничего не стоящее Ноблесс действие, оказалась готова продать им информацию о текущем местонахождении оборотней (и, как следствие, М-21), Кадис Этрама Ди Рейзел видит волю самого мироздания. В том, что именно на его долю выпало уничтожить безумное творение — Титана — тоже. Игнес выпускает свою новую игрушку. «Ох, ну и громадная же эта фиговина», — мелькает в голове изумлённого Ноблесс мысль. Слишком человеческая. Похоже, он заигрался в свой воображаемый мир, так недолго и сойти с ума, а то и совершить непоправимую ошибку. К тому же, судя по ауре этого существа, битва предстоит нешуточная. Надо меньше отвлекаться и научиться бить на опережение, чтобы подобных ситуаций более не повторялось. Если выживет. А пока каджу клана Кравей беснуется, кричит что-то, что её оппонент большей частью волей-неволей пропускает мимо ушей, занятый схваткой с опаснейшим противником. Такой твари на его пути не встречалось. Даже битва с братом, с которой и начался процесс медленного угасания Ноблесс, была иной. Тот предпочитал нейтрализовать или блокировать его атаки, в крайнем случае — уворачиваться или пытаться отражать, Титан же просто игнорирует их, регенерируя после каждого повреждения и за счёт этого развиваясь. Прогресс невероятен, и Рейзел, пусть и не радует его это, отлично понимает, отчего всё больше распаляется Игнес. Приходится экономить силы и уворачиваться самому, благо, территория безлюдна и зацепить кого-то невинного просто нереально. Кравей угрожает спустить своего выкормыша с поводка, направив на людей, провоцируя оппонента, и тот не выдерживает, переключает своё внимание на неё, за что тут же умудряется поплатиться, едва успевая блокировать удар в спину. Однако стоит лишь сконцентрироваться на более сильном противнике, как его хозяйка пускает в ход своё оружие духа, и, что ещё хуже, ей удаётся достать Ноблесс, пусть и не так сильно, как той хотелось. — Рейзел-ним, вы ведь примете мои чувства? — издевается она, чувствуя своё превосходство на поле боя: сражаться в одиночку против двоих, когда никто не прикроет твою спину, крайне неудобно. Только вот её визави не привык сдаваться, и в тот момент, когда, казалось бы, победа благородной-учёной и её питомца — всего лишь вопрос времени, другая сторона неожиданно получает поддержку, и ещё какую! Рассекая пространство фиолетово-чёрной стеной так, что, кажется, стонет от боли сам мир, на эту оплавленную и изрытую взрывами землю ступает Франкенштейн. Несмотря на то, что он по-прежнему ранен после предыдущего своего сражения и едва оправился от этого, человек готов биться плечом к плечу со своим Мастером, к чему бы это не привело, и Игнес кричит от боли, когда Тёмное копьё обрубает её руку: он в совершенной ярости, и готов убить её прямо здесь и сейчас, но Титан мешает его планам. И здесь в действие вновь вступает Рейзел, останавливая эту безумную машину для убийств, заставляя зависнуть на месте. — Прости, Франкенштейн, — обращается он к контрактору, — Не хотелось, чтобы ты видел меня в подобном состоянии. Наверное, сам того не замечая… я захотел задержаться в этом мире ещё ненадолго, — «Даже ещё один себе выдумал», — сама собой проскальзывает мысль, и он улыбается человеку так тепло, как только умеет. — Прежде мне было бы всё равно… закончится ли моя жизнь через несколько дней или же минут. Пространство крови алым куполом раскидывается над ними, и Благородному не нравится то, что в этой ситуации, когда он поставил всё на кон, его костюм из созданной человеческими руками ткани совершенно безобразно истрепался. Тем более, что силы, к которым Ноблесс собирается обратиться, требуют иного подхода. В результате благодаря лёгкому усилию воли белое снегом в метель соскальзывает, оставляя защитника и палача Благородных в чёрном с золотом. Кровь стекает по подбородку, но Кадис Этрама Ди Рейзел и не думает прекращать. — Мастер! Остановитесь! — отчаянно кричит ему контрактор, которого улыбка его вкупе со словами и ощущениями, доходящими по связи, напугала больше, нежели что-то иное в целом мире. — Я… — Франкенштейн, — мягким, но не терпящим возражения тоном говорит ему Ноблесс, успокаивая. — Разве ты сам не берёшь на себя слишком много? — «Причём в обоих мирах». — Тебе больше не нужно заходить так далеко ради меня, — он снова улыбается и начинает свою атаку, которая, впрочем, не удаётся: проклятая тварь слишком сильно цепляется за то подобие жизни, что у неё есть, и пространство крови приходится развеять как не оправдавшее надежд. Не достигает цели и Кровавый Феникс, который ранее никогда не подводил. Рейзел чувствует, что ему становится всё хуже и хуже, его дыхание сбилось, но что делать — не представляет… Торжествующая Игнес, сама того не ведая, даёт ему подсказку, вручает ключ к победе. — Если он так и будет восстанавливаться, — говорит Ноблесс и мысленно — по-мальчишески, по-человечески — ухмыляется, — значит, мне просто придётся уничтожить всё его тело разом, — и тут же без промедлений осуществляет задуманное. И на этот раз никто не в силах помешать ему, а если бы желающие сделать это нашлись — их бы остановил ещё на подходе Франкенштейн: в этом нет ни малейшего сомнения. «Кажется, меня сейчас опять насильно выкинет в воображаемый мир», — тоскливо думает Рейзел, чувствуя, как уходит из-под ног земля, но его подхватывают. — Ты в порядке? — от волнения Лорд отбрасывает привычные рамки приличий: это сейчас не важно. Она поддерживает его, давая время перевести дух, и её присутствие придаёт сил: видимо, сказывается влияние Рагнарёка и перешедшей с ним части жизненных сил. Их ещё хватает на то, чтобы выяснить, что с М-21 всё в порядке, и он спасён своими же товарищами, успевшими на помощь, пока остальные сражались со своими врагами… Ноблесс закрывает глаза. Открывает. Рей чувствует зарождающуюся в его теле боль, и, хрипя, дёргается, наклоняется вперёд и падает, теряя равновесие, на ковёр. Кровь выходит из его рта с кашлем, багровыми пятнами веером разлетается по ковру — его только пару дней назад привезли из химчистки. Её много, так много, как никогда раньше, и юношу трясёт от спазмов пополам с ужасом. Он даже не может позвать на помощь, захлёбываясь и задыхаясь, скорчившись на полу. В таком состоянии его и находит Франкенштейн. * * * — Мастер?! — привлечённый подозрительными звуками, дворецкий быстрым шагом входит в комнату и, увидев судорожно сжавшуюся фигуру в луже крови, срывается на бег, чтобы тут же оказаться рядом, поднять, успокоить. Опять приступ. — Мастер, я с вами. Всё в порядке. Сейчас вам станет лучше. — Не… нет, — шепчет тот, одной рукой словно пытаясь вырвать сердце у себя из груди, другой же вцепившись в слугу, и дышит тяжело. — В-врач… зови… Франкенштейн внутренне холодеет: никогда раньше, насколько бы плохо ему ни было, Кадис Этрама Ди Рейзел не полагался на докторов, справляясь со своим недугом практически самостоятельно. Выходит, раз даже он считает, что без медицинского вмешательства не обойтись, то он совсем плох. Неужели чувствует, что скоро… нет, не может быть! Только не с ним! Только не сейчас! — Сейчас, — дворецкий неожиданно для себя цепляется за это слово, и оно крутится в его сознании не переставая, зудя на одной мерзкой, назойливой ноте. — Подождите немного. Сейчас всё будет, — и мчится на кухню за телефоном, чтобы, набрав номер, кричать в трубку о том, что чёртовы врачи нужны немедленно, и если они там не поторопятся, то это их проблемы! Уже заранее готовая и предупреждённая бригада появляется буквально через пару минут, когда Рей практически на грани потери сознания. Кровь льётся уже не только изо рта: пара тонких струек тянется из носа, и даже… из уголков глаз катятся рубиново-красные слёзы. Его споро грузят на носилки и уносят из квартиры, и Франкен идёт рядом с ним, позабыв закрыть дверь — об этом позаботится и служба безопасности. Он держит руку своего Мастера и говорит ему, повторяя, словно мантру, что всё будет хорошо. Тот слабо улыбается в ответ. В таком составе они и попадают в больницу, где Кадиса увозят в реанимацию, оставляя его сопровождающего в бессильном ожидании маяться под дверью.