милый мизантроп

Что такое студенческие годы? Уверенна, каждый из вас задавался этим вопросом. Для одних — это самое веселое время в жизни. Ты молод, энергичен, беззаботен, ничего не волнует, даже учеба, так как всегда выполняется в последний момент. Постоянные пьянки и веселье в кругу новых друзей, и не хочется думать о будущем, хочется наслаждаться каждой минутой настоящего. Однако есть и те, для кого студенческие годы — это сидеть за конспектами, упорно зубрить каждый материал и закрывать сессии на отлично, а если же не получается, то мир вокруг них превращается в пыльные залы забитые книгами. Наш милый мизантроп не относится к этим двум типам студентов. Он нечто среднее: тот, на кого не обращают внимания, тот, кто всегда в стороне, в дальнем углу. Никто не считает его странным, однако отчужденное поведение напрягает. Вокруг него давящая атмосфера. У него свой мир, в котором лишь он и красота окружающего его мира, лишь ради искусства запечатлять самые красивые моменты жизни, ненавистник шумных скоплений людей, решился поступить в академию искусств, на отделение «Техника и искусство фотографии». Сегодня первый день в академии, наш нелюдимый очень переживал, он буквально отшатывался от каждого мимо проходящего. Было жутко неуютно. Тот, кто привык сидеть дома в царстве тьмы и одиночества, вынужден выйти на свет, в храм знаний, да еще и общаться с людьми, которых он боялся. Паренек натянул на себя капюшон, чтобы хоть как-то защититься от удушающей суеты. Он надеялся, что сможет спокойно дойти до главного входа и незаметно проникнуть в аудиторию, однако его планы нарушили. Поток шума буквально оглушил нелюдимого, он вздрогнул и поднял глаза, к нему приближалось какое-то высокое «радио», бурно обсуждающее новости дня, и походу оно не заметило перед собой преграды, поэтому со всей дури врезалось в Чон Гука (милого мизантропа), выливая на рукав банановое молоко. Такими глазами на гиперактивное «радио» никто не смотрел. Что только не читалось в этих черных бусинах: и презрение, и картина разрезания на такой мелкий пазл, что ни один самый лучший врач мира не соберёт, и сжигание на костре, от такого волосы на затылке вставали. Все, сломалось «радио», крышка на пол отвалилась. Гук быстро отвел взгляд и, оставляя за собой пугающую ауру, скрылся за корпусом журналистики. «Да этот паренек, огонь» — думало радио, поднимая с пола «крышку». Быстро нащупывая флакончик, паренек высыпал на трясущуюся ладонь три таблетки и за долю секунды закинул их в себя. — Ч-чертовы люди! Мое везение всегда со мной, ну почему каждый день происходит всякая херня, неужели никогда не наступит счастливое, для меня, время? — ворча, парень оттирал залитый рукав. — Еще и замарал, вот же ублюдок!

***

Потрёпанный, нервный парень мял в руках край толстовки и оглядывался, академия была внушительных размеров, повсюду сновали группки людей, трудно было сразу сориентироваться. Он стоял в ступоре и ровно посередине и даже не заметил приближение злосчастного «радио». — Да какого же ты встал на пути? — летя на пол, орал пострадавший. — П-простите, я не знал куда идти и задумался! — цедил сквозь зубы Чон, явно не горевший желанием разговаривать с первым типом студентов. — Знаешь, я все больше убеждаюсь, что у некоторых голова — это лишь декоративное приложение! Ты что не мог подойти к преподавателю на входе? Бесит — вставая с пола, раздраженно говорило обычно веселое «Радио». Напоследок оно одарило Гука высокомерным взглядом. — Ну и какого хера я стоял по середине? Ащ, день точно не удался, академия идиотов и богатеньких мальчиков, доведет меня до припадка.

***

Чон, наконец, нашел свою аудиторию. Места было довольно много, людей тоже, поэтому, недовольно поморщив нос, парень направился в самый дальний угол, чтобы не видеть никого и по максимуму не общаться с лишними представителями рода человеческого. Мизантроп, наконец, сел и с облегчением вздохнул, однако, радость от одиночества недолго преследовала Гука. Рядом с ним вырос высокий, худощавый блондин, то самое «Радио». Испытав на себе пристальный взгляд, Гук недовольно поднял голову. «Мать вашу за руку» — всплыло в голове, и он спешно переместил половину пятой точки на край стула. — А другого места нет? Почему сюда садишься? — А, это опять ты? Какая удача, прости, мне бы очень хотелось объяснить тебе, почему я хочу сидеть именно здесь, но, боюсь такой объём информации не уместится в твоём крошечном мозгу. Ненависть Чона к людям начала активно проявлять себя, он стал похлопывать себя по груди, в поисках флакончика спасительных таблеток. Три таблетки успешно отправились в организм. С начальной школы Гук не переносил какой-либо агрессии или какое-либо подобие шутки в свою сторону, поэтому принимал успокоительные. Однако сейчас это не помогало, смазливая мордашка соблазняла на грех. — Ты выпил таблетки, а значит уже не против моего присутствия, тогда будь добр, убери свои пожитки, хорошо? — Да не пойти бы тебе на? Хотя, думаю, ты уже оттуда. Я не собираюсь делить свое место с таким, как ты. Подобные люди не имеют права сидеть рядом, поэтому настоятельно прошу, покинь место рядом со мной и удались в другой конец аудитории, если не хочешь собирать себя, как пазл, хорошо? Чонгук принципиально закинул ноги на соседний стул, дабы не допустить чужих. В глазах отражались не человеческие эмоции. Однако, самовлюбленное, разговорчивое « радио» не пугало это, оно вальяжной походкой обошло комок нервов и наклонилось к уху: — Послушай, малыш, твоя непереносимость людей меня глубоко не волнует! Мне по венику твои угрозы, поэтому просто убери ноги и заткнись в капюшон! Шепот обжигал ухо и становилось не по себе. Гук повернулся, и его ненависть, отразилась в глазах зря наклонившегося. Громкий крик преподавателя, остановил кулак, в паре миллиметров от смазливой мордашки. — Быстро успокоились и разобрались по местам, начнем лекцию. Меня зовут Чон Тэгун, рад познакомиться. Хочу предупредить, на моих занятиях вы всегда будете работать в парах, и, по-моему, я уже вижу одну! «Вот же… как обычно природное везение! Мало того, что пришел не вовремя, так еще и про пару что-то вякнул», Чон досадно отстранил кулак, а попка Тэ значительно расслабилась. Возможно, Гук бы ударил Кима, не смотря на пришедшего учителя, но слово «пара» загнало его в угол. — Студент Чон Чонгук и студент Ким Тэхен, так? Не зря ознакомился с личными делами, — еле слышно произнес преподаватель, потирая руки. — Я успел заметить, что у вас, молодой человек, — Чон Тэгун окинул взглядом раздраженного Гука, — очень интересные работы, поэтому, думаю, Ким Тэ Хен идеально подойдет в роли вашей модели. — Преподаватель улыбнулся и вновь заговорил, — Вы удачно сели, молодые люди, тема для вас «Загадочная романтика», срок сдачи — три дня. Удачи! «Это пиздец какой-то» всплыло в голове у растекшегося в траурной луже Чонгука. Он будет в паре с этим безмозглым, безответственным Ким-сука-Тэхеном.

***

      Везение Гука не знало границ, в первый же день он завел себе модель и проблемы. Пинком открывая дверь в комнату, Чон яростно кидает сумку на пол и несется в ванную. — Гребаные люди, тупой золотой мальчик. Да что за нахер? Я вроде бы не рыжий, а «удача» так и падает на меня жопой. Чтоб вас всех! — кулак смахивает всякие баночки с раковины, а горячая голова опускается под ледяную струю. — Хорошо, в конце концов интересно, что представляет из себя эта «модель», — немного придя в себя говорит в слух Чон.

***

— Хосок-а, сегодня я столкнулся с одним малышом и знаешь, он заинтересовал меня! — покручивая короткую прядь как школьница, тянет Тэ. — Ты опять за свое, может, хватит искать себе игрушки? — на отвали бормочет, занятый перепиской, Чон. — Игрушки? — Тэ ребячески надул губы — ты меня обижаешь, когда это я играл с людьми? Хосок удивленно поднял глаза, оставляя занятие поинтересней, и уже приготовился перечислить многочисленные жертвы идиота, однако ему помешала ладонь, быстро закрывающая правдоговоритель. — Ладно, я признаю, но этот малыш другой, у него поистине пугающий и завораживающий взгляд, да и на язык он острый, правда… Тэ сполз с дивана и о чем-то задумался. — Ащ, глупый Хен, я тут работу отложил, а ты позволяешь себе летать в облаках! Хосок свернул журнал, лежащий рядом, и стукнул им по пустой голове Тэ. Он не любил тратить времени на глупые разговоры. Однако, всегда остро реагирующий на побои Ким, молчал и поистине выглядел задумчиво. Это удивило Хосока. — Эй, ты! Очнись, мне уже не по себе, — рявкнул раздраженный парень. — Ой, прости хен, я просто задумался, этот малыш очень интересный, однако у него есть проблема… — Он натурал?- Хосок усмехнулся и окинул Тэ лукавым взглядом. — Фу, Чон, что ты несешь? Я хотел сказать, что он нелюдимый и агрессивный. — Великая проблема! — Ну, Хосок-а, отнесись серьезно к моей великой проблеме, просто дай совет, как настоящий хен! Тэ невесомыми подскоками направился в сторону друга и приземлился на колени, оплетая пальцами его шею. — Или я похож на Санту, или ты невесомая бабочка? Вроде бы и не то, и не другое, так какого хера ты устроил свой зад на мне? Тэхен показал язык хену и обиженно пополз на законное место. Избавившись от груза, Хосок осудительно посмотрел на детскую мордашку, полную ожидания. — Знаешь, если бы дебилизм был смертельной болезнью, то тебя бы похоронили еще в детстве, почему ты не можешь быть серьезным? Тебе так сложно стать нормальным человеком, не доебывая невинных жертв, своими гейскими замашками? Оставь этого забитого парня и займись учебой, хватит уже страдать инфантилизмом! Ким уж явно не ожидал такого совета от хена, он думал, что его поддержат, а тут так резко осудили. Надув губы, Тэ обиженно пробарабанил: — Спасибо, хен! Опустив голову, парень прибавил газу и скрылся за дверью своей комнаты, ну как своей, комната была Хосока, просто Киму негде было жить, а единственный кого он знает это Чон, вот и живет теперь, свесив ножки. «Противный Хосок! Говорит глупости, только на это и хватает его взрослых мозгов». Ким, дергаясь, заползает с головой под одеяло, он еще долго ворочается, то скидывая, то поднимая спальные принадлежности, но, в конце концов, засыпает с мыслью о загадочном фотографе.

***

Чонгук любит фотографировать. Все его фото наполнены яркими эмоциями. На его фотографиях можно увидеть все, все кроме него. Ни на одной работе и тени фотографа нет. Чон еще ребенком видел красоту в том, что другим кажется самым обычным и скучным. Некоторые могут слышать звуки природы и создавать бессмертные шедевры, а вот Гук может вовремя заметить самый прекрасный момент и запечатлеть его в памяти своего фотоаппарата. Для парня фотоаппарат — единственный друг. Он всегда молчит, и всегда четко выполняет свои задачи. Но теперь его фотоаппарат вынужден страдать, смотря на худощавое тело и смазливую мордашку модели. От одной мысли о предстоящей работе Чонгука передергивало, зачем такие сложности, неужели нельзя просто фотографировать прелести природы, почему нужно заставлять фотографировать ненужное мясо. Но задание не отменят, как не возникай, и надо идти в аудиторию на встречу с моделью.

***

— Ну и где же этот фотограф? Думаю, надо будет с ним серьезно поговорить! Почти бесшумные шаги заставили Тэ вздрогнуть. Он повернулся, и хотел было возмутится, но перед ним стоял тот самый малыш: в капюшоне и синей толстовке, с бешенными отчужденными глазами, пухлыми губами, которые едва можно было разглядеть из- под капюшона. Малыш, о котором он вчера думал. Тэ спрыгнул с парты и медленно подошел к своему фотографу. — А мне везет, точнее не мне, а тебе, ведь я лучшая модель. Тэ ухмыльнулся, но Гук лишь окинул его презрительным взглядом и жестом показал «пойдем». — Слушай, ты, сделай одолжение, издавай звуки, я не собака что бы на жесты реагировать! — надул губы Тэ. Чонгук повернул немного голову и, постояв, выпалил: — Все? Вы все высказали? Ну, тогда давайте займемся делом! Гук направился к двери, но его остановила рука на запястье. Все тело оцепенело. — У-у-убери… — Говори громче, пожалуйста! Тэ хотел немного подурачится, он привык, что все люди смеются, когда он милашничает, однако, этот экземпляр только фыркает и строит из себя не понять что. Парень был уверен, что малыш просто напускает на себя образ мрачного дикаря и профессионального фотографа, он хотел развеять эту наигранность. Однако такая шалость привела к неожиданному. Рука, которую так крепко сжимал Тэ, повисла, а тело малыша оказалось на полу. — О боже, что с этим человеком происходит? Тэ присел на корточки и скинул капюшон с головы Гука. Перед ним открылась прекрасная картина. Личико парня было милым, длинные ресницы, маленький шрамик, прелестные губы, которые, наконец, можно рассмотреть — все это делало нелюдимого таким невинным ребенком. Рука Тэ невольно потянулась к щеке, но тут ребенок пришел в себя. — Какого хера ты лезешь ко мне? Убрал руки и не прикасайся больше!- Чон быстро натянул капюшон и подскочил — Надеюсь, мы начнем работу сегодня? Мне искренне не хочется с этим затягивать! — Я тоже не горю желанием с тобой работать! — неосознанно вякнул Тэ, так как любил, чтобы последнее слово оставалось за ним.

***

Для Чона слово «загадочный» представлялся более чем понятно, а вот «романтика»… Он ломал голову, какое бы место выбрать для фотосессии. Либо выехать за город в лес, что очень симпатизирует, ибо там можно зарыть Тэхена, либо найти место в городе, но какое? Голова трещала от этих мыслей. — Слушай, я знаю, что у нас взаимная неприязнь, но может, я могу помочь? Всё-таки это совместная работа! — Ну, валяй, гений! — злобно фыркнул Гук. — Хорошо, я знаю одно заброшенное здание, если подняться на крышу, то откроется прекрасный вид на город, а так же можно дождаться заката. Ну, как тебе? Тэ переминался с ноги на ногу, хлопал ресницами, как маленькая девочка, и лыбился, считая свою идею превосходной. — Смешно и глупо, нет оригинальности, в каждом журнале глупые мальчики-модели позируют на крыше. Хотя чего я ожидал от человека, у которого головного мозга меньше, чем у меня спинного, - Чонгук вновь заходил из стороны в сторону пытаясь придумать план, в то время, как Тэ очень оскорбился. — Значит ты бездарный фотограф, раз считаешь крышу заурядным местом, ведь талант из всего сделает шедевр, не так ли? — Слушай, самовлюбленный мальчик, я хочу тебе поведать печально известный факт: зубы не волосы — улетят, не поймаешь! Тэ был удивлен такой дерзости со стороны нелюдимого, он обычно молчит, а тут прям распелся. — Знаешь, а мне даже приятно, что ты это говоришь, хоть так услышу твой голос. Ким расплылся в тошнотворной улыбке. — Хорошо, тошнотворная, безмозглая модель, пойдем в то место, лишь бы закончить эту работу и больше не увидеть тебя. — Какие мы добрые. Ты напоминаешь мне моего знакомого, прямо танцевать хочется! Ким принялся трясти пятой точкой и строить гримасы. Гук с недоумением смотрел на бесплатный цирк и непроизвольно думал: «Разве люди могут быть такими ебланами, как он?»

***

Признаться, место Тэхена было не заурядным, оно отличалось от тех крыш, которые запечатлены в журналах. Эта крыша имела свою ауру. Она не была идеальна: граффити портили истинную красоту. У Гука заметно изменилось выражение лица, он думал: «Эти стены напоминают людей, они также спрятаны за толстым слоем краски, они выглядят как личности, однако эта личность мнима, все люди и стены одинаковы, все кирпичные и серые, только маски разные». Но, если Гука пробило на философские размышления, то Тэ лишь пробило на суетливое кручение вокруг нелюдимого, в его пустой голове не было и мысли о чем-то полезном. — Эй, дитя статуи, может начнем работу, я заколебался ждать! — противно заныл Тэ, вытаскивая Чона из глубокого размышления. — Можешь подойти? — хладнокровно произнес Гук. Тэхен с противной лыбой на лице буквально подпорхнул к фотографу. «Он должен был родиться бабочкой» — подумал Гук, закатывая глаза. Чон обошел Кима и просунул руки под подмышками парня. Ухватившись за собачку, он расстегнул замок и снял косуху с напрягшегося тела. Снова сделав круг, он потянул руки к плечу Тэ и, ухватившись за рукав футболки, стянул его, оголив острую ключицу. Лицо Кима залилось краской. Он не ожидал таких действий, поэтому отпрыгнул от нелюдимого, как кошка от воды. — Ошибка природы, что ты творишь? — заикаясь, Тэ натянул на плечо рукав. Гук посмотрел на закрасневшуюся девицу и хлопнул полбу. — Ты разве не говорил, что профессиональная модель и можешь сделать все, о чем попросят фотографы? Я думал, что модели не стесняются своего тела. Может, ты уже закончишь скакать и начнешь работать? — З-замолкни, бездарность, давай работать! — закрывая рукой раскрасневшееся лицо, Тэ пошел к краю крыши. — Тебе не хватает красной футболки, как раз подходила бы под цвет кожи! Гук прикрыл ладошкой губы и слегка улыбнулся, но поймав себя на мысли «Какого хера я лыблюсь?» быстро стер эту глупость с лица. — Лучше ляг на пол — заурядные позы, не сделают работу оригинальной! — Еще одно слово от тебя, и собирать ты себя будешь по всему миру, — лицо Тэхена стало необычайно серьезным. — Ох, неужели я увидел это! Гук готов был упасть на колени и помолиться на всех языках всем богам, за такой случай. — Время подходящее, прошу, не испорти все! Скинь футболку с плеча и притворись профессионалом! Тэхену порядком надоел стеб нелюдимого, поэтому он решил молча выполнять все, что требовалось. Гук нависал над спокойным утончённым телом и непрерывно фотографировал. В снимках отражалась заданная тема, фон был необычным, свет от заката заставлял переливаться покрытие крыши различными оттенками, надписи смотрелись необычно, все это придавало загадочности, только одна деталь портила картину — это живое сексуальное мясо. — Эй, ты, у нас вышло? — У меня отлично получилось, фон очень красивый, только его портит длинное светлое пятно! Тэхен смотрел на фотографа с недоумением. — Дай мне посмотреть! — Это без надобности, я распечатаю и отдам тебе, так что можешь собираться. — Нет, я хочу сейчас посмотреть, Чон Чонгук, покажи мне мое фото! — Мне тебя очень жаль, но помочь ничем не могу! Гук молча положил в рюкзак фотоаппарат, не обращая внимание на капризы совсем не маленького ребенка. Тэ, как настоящий шестилетний, моментально придумал план, который требовал незамедлительных действий. Он подбежал, выхватил рюкзак у задумавшегося Чона и ринулся в бега. У Гука буквально приступ случился: «Ну падла, я же из тебя пинцетом все нити ДНК повыдёргиваю, потом не соберешься, позволь только догнать». — Слышь, тебе лучше остановиться, пока не поздно! С надрывом в голосе кричал Гук. Ким смеялся над угрозами нелюдимого, однако зря, удача покинула его, он кувырком полетел на асфальт, рюкзак вылетел из рук и приземлился на куст. «Добегался» — с этой мыслью у Гука волосы посидели преждевременно, он перепрыгнул, орущего от боли, Тэ и подбежал к кусту. Спешно доставая фотоаппарат и с облегчением вздохнув, уже ничего не мешало надавать смачных поджопников, и так пострадавшему Киму. — Жалкий, позволь сообщить, инстинкт самосохранения — это базовый инстинкт, присущий любому живому существу, походу ты не живое существо, раз так просто крадешь мои вещи. Ладно, бить я тебя не буду, тебя и так вон судьба неплохо наказала. Пока, удачно добраться до дома! Гук с радостной душой забрал свое сокровище и отправился домой, сейчас его волновало совсем не корчащееся тело. — Вот же урод, даже не помог, ну подожди, не долго радоваться осталось, я тебе устрою американские горки. Тэхен набрал номер его обожаемого друга. — Хосок-а, забери меня, я умираю! — трясущимся голосом молил Ким. — Где ты? Я приеду. — Помнишь я показывал заброшенную многоэтажку? Я там. В ухе Тэ раздались противные гудки. Через двадцать минут подъехал Хосок. — Ты же сказал, что умираешь? Почему я этого не наблюдаю? — Хосок-а, я не мог умереть, — глаза Тэ наполнились слезами, он закусил трясущуюся губу, — прости меня! — На публику играешь? Так, вроде, здесь никого нет и вообще, я тебе в помощники не нанимался, устроил тут драму! — Хосок поморщился и развернулся в сторону авто. — Да что вы за люди! Ненавижу вас! — проорал Тэхен. Он, стискивая зубы, поднялся и попытался побежать, ему было настолько обидно, что слезы градом лились. Однако такая попытка приковала пылающий взгляд. — Ты совсем еблан? Уже не понимаешь шуток. Ползи сюда, дитя Мона! Хосок подхватил «раненого» ребенка и довел до машины. — Хосок-а, прости, — Тэ уткнулся носом в теплое плечо и принялся пускать слюни. — Еб… залазь уже, мерзость паршивая, приедем, будешь стоя на коленях, используя бабушкину стиральную доску, стирать эту рубашку! — ворчал под нос Хосок. — Я знал, что ты не оставишь меня! Поможешь придумать план мести? — будто не слыша угроз старшего, спрашивал Тэ. — А морда по швам не разойдется? Ты либо сильно головой приложился, падая, либо страх потерял. — Ну ладно я сам, не ворчи, аджосси! Тэ расплылся в улыбке и по кошачьи потерся плечом о Хосока. — Поправишься, и я тебя побью, наглый ребенок!