Истинный цвет

Ведь я увижу твои истинные цвета, Они пробиваются наружу. Я вижу твои истинные цвета, И за это я тебя люблю. Поэтому не бойся показать их, Твои истинные цвета. Они прекрасны, как радуга. Richie Kohan (Feat. Faux Fix) «True Colors»

Семейное поместье Ким находилось в часе езды от Кванджу и примерно в четырёх от Сеула — идеальное расстояние для тех, кто хочет скрыться от суеты огромного города, попытавшись найти успокоение среди гор, бесконечных рисовых полей, солнца и волнующей тишины. Крошечный городок, практически не видимый на карте, казался идеальным островком для новобрачных. Пара сотен жителей, небольшой магазин, аптека да заправка на въезде — именно этим и ограничивались малейшие проблески цивилизации в этом Богом забытом месте. Но буйство красок и природы с лихвой окупало отсутствие ресторанов или, на худой конец, больницы. В конце концов, за всем необходимым всегда можно было съездить в Кванджу. Благо автомобиль у них был, да ещё какой — чёрный блестящий Мерседес прошлого года выпуска, подаренный родителями жениха на свадьбу. В машине, несмотря на опущенные стёкла, было душно. Уставшая за долгую дорогу Бом радовалась, что надела не узкие джинсы, как планировала заранее, а лёгкий сарафан. Собрав длинные каштановые волосы в высокий пучок, она то и дело высовывалась из окна, с любопытством осматриваясь и умоляя мужа ехать побыстрее, вот только Ким Минсок не был любителем быстрой езды и на все просьбы жены отвечал спокойной улыбкой. Вот уж кому точно не было жарко — тёмные брюки, бежевая рубашка, идеально застёгнутая на все пуговицы до самого горла. Девушка радовалась, что хотя бы галстук с него удалось снять. Иногда Бом казалось, что её супруг уже родился в официальном костюме — другой одежды в его гардеробе в принципе не было, а все футболки и джемперы, что она ему исправно покупала, Минсок попросту убирал на нижнюю полку шкафа, чтобы навечно их там похоронить. — Долго ещё? — тягостно вздохнула девушка, когда автомобиль съехал с основного шоссе на узкую ухабистую дорогу. — Минут пятнадцать. Устала? — понятливо улыбнулся Ким, положив сухую ладонь на узкое девичье плечо и легко его сжав. — Потерпи немного, хорошо? Бом кивнула, накрыв чужую руку своими пальцами, и вновь высунулась в окно. На горизонте уже темнели крыши ближних домов и разноцветные линии заборов. — Ты давно здесь был в последний раз? — В детстве, — задумчиво отозвался мужчина, поправив на носу круглые очки в тонкой чёрной оправе. — Мы с Луханом проводили тут каждые летние каникулы, пока бабушка не умерла. С тех пор дом пустовал, но соседи за ним приглядывали, так что жить там можно. — Твои родители ездили сюда на прошлой неделе? — Да, они договорились с тётушкой Пак, чтобы она помогала тебе по дому. — Здорово, — с улыбкой кивнула Бом. — Мы пробудем здесь до конца лета? — Если тебе не наскучит, — поцеловав раскрытую ладонь жены, рассмеялся Минсок. Проехав мимо заправки и свернув на главную улицу городка, Ким сбавил скорость до минимума и едва тащился мимо однотипных старинных домов, окружённых кустами цветущей вишни. По дороге, ничуть не пугаясь огромного автомобиля, спокойно расхаживали куры вперемешку с гусями, которых Бом попыталась снять на камеру телефона. — Потом в Инстаграм выложу. Уверена, Джиён умрёт от смеха! — объяснила она мужу, сохраняя видео. Девушка не сразу заметила любопытно выглядывающих из окон домов жителей. Они прятались за полупрозрачными шторами, предпочитая скрывать свои лица, и это казалось странным и немного пугающим. — Не обращай внимания. Сама понимаешь, здесь в основном пожилые люди живут, а они опасаются всего нового, — пожал плечами Минсок, внезапно указав вперёд. — Видишь? Это наш дом! При виде трёхэтажного особняка, горой возвышающегося на фоне небольших домиков, Бом задержала дыхание и восхищённо распахнула ресницы. Даже по щекам себя похлопала, но прекрасное видение не исчезло. — Ты не шутишь? — обратилась она к довольному мужу. — Нет, милая! Его бы, конечно, не мешало отремонтировать, но изнутри он сохранился гораздо лучше, чем снаружи… Девушка выскочила из автомобиля сразу же, стоило проехать через деревянные прогнившие ворота. Промчавшись в белых балетках по сочной зелёной траве, она легко взбежала по ступеням крыльца и закрутилась вокруг своей оси, распустив волосы и счастливо визжа. Супруг же, пряча улыбку, нерешительно мялся у автомобиля, не сводя влюблённого взгляда с юной жены, радующейся их первому совместному дому, словно самому настоящему замку. — Он потрясающий! Пойдём скорее внутрь! — замахала руками Бом, нетерпеливо притоптывая. Родители Минсока заранее озаботились перевозкой имущества, поэтому вся гостиная была заставлена коробками с вещами и одеждой. Мебель же была накрыта огромными белыми простынями, превращая дом в неживой, будто переполненный привидениями. Первым делом девушка раскрыла тяжёлые бархатные шторы, насквозь пропитанные пылью, впуская в комнату косые солнечные лучи. Громко чихнув, она запорхала по гостиной, сдирая простыни и сваливая их в бесформенный ком. Минсок попытался было ей помочь, но тут же закашлялся, зажимая рот белоснежным платком. — Иди на воздух, я сама всё сделаю! — Но… — Не с твоей аллергией помощником быть. Вскоре пришла та самая тётушка Пак, оказавшаяся пожилой женщиной, лицо которой было испещрено глубокими морщинами. Несмотря на то, что спина тётушки была скручена радикулитом, она шустро вымыла полы, постирала простыни и даже порывалась приготовить ужин, но Бом с гордостью сообщила, что сможет сделать это сама. Пока Минсок принимал душ, как всегда кропотливо отмывая каждый сантиметр тела, девушка решила пройтись по дому, чтобы ещё раз оценить свои новые владения. На первом этаже, кроме кухни, столовой и гостиной, также нашёлся кабинет, больше напоминающий библиотеку. Бом прошлась мимо высоких стеллажей, даже вытащила первую попавшуюся книгу, но тут же брезгливо поставила её на место — страницы неприятно отсырели и пахли плесенью. На втором этаже находились две спальни, ванная с туалетом и большая комната с огромными окнами от пола до потолка. Судя по холстам и коробкам с красками и кистями, именно здесь Минсок и решил разбить свою мастерскую. Благодаря широким окнам, здесь было сухо и жарко, и ходить босиком по тёплому деревянному полу было приятно. Замерев у окна, Бом с любопытством выглянула на улицу, к гусям и курам на которой присоединились местные жители. Они неспешно шли куда-то, общались между собой, перекапывали свои огороды, а некоторые направлялись к зеленеющим рисовым полям, окружившим городок со всех сторон. — Уже не боятся, — улыбнулась девушка, направившись в коридор. Вот только подняться на третий этаж она не смогла — дверь на лестницу оказалась заколочена и не поддавалась на удары крепких кулачков. — Там был пожар, поэтому подниматься туда опасно, — громко донеслось из-за спины, и Бом взвизгнула, схватившись за сердце. Муж изумлённо округлил глаза, явно не ожидая такой реакции на своё появление. Его влажные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а неизменный костюм надёжно скрывал наверняка ещё мокрое после душа тело. Вот только брюки на этот раз оказались серые, а рубашка голубой. — Тебе бы тоже не мешало помыться, — вскользь заметил он, поправив очки. — Когда будем ужинать? — Не будь занудой! Я хочу осмотреться, — нахмурилась Бом, сбегая вниз по лестнице. После недолгих поисков она нашла дверь в подвал, заваленный ящиками со старыми вещами. Включив тусклую лампочку под потолком и насвистывая весёлый мотив, девушка поднырнула под гирляндой из паутины и тут же врезалась в грудь Минсока, легко нашедшего обходной и более короткий путь. — Уже поздно, в следующий раз осмотришься, — мягко увлекая за собой жену, увещевал Ким. Во время ужина Бом выглядела подавленной и вяло ковырялась в содержимом тарелки, не поднимая глаз на мужа. Минсок же, чувствуя себя виноватым в произошедшем и в их внезапном переезде, судорожно сжимал пальцы под столом, не находя нужных слов поддержки. — Завтра я пойду гулять, — подняв глаза, произнесла девушка. — Куда захочу. — Хорошо, но завтра не получится. Мои родители приезжают, — сконфуженно ответил Минсок. — Понимаешь, они хотят убедиться, что мы нормально устроились и… — Тогда послезавтра! — Бом попыталась максимально искренне улыбнуться и легко коснулась гладко выбритой щеки мужа. — Не грусти, со мной всё в порядке! Пока девушка принимала душ, Минсок вытащил из сумки ноутбук и, подключив его к сети, открыл плеер. Стоило первым аккордам эхом разнестись по огромной спальне, как он благодушно кивнул и прикрыл ресницы. Постояв так несколько секунд, мужчина быстро переоделся в пижаму, а костюм аккуратно развесил на стуле. Взбив подушку, Ким улёгся под одеяло и неодобрительно покосился на распахнутое окно, откуда доносился стрёкот цикад и собачий лай. Минсок ненавидел сквозняк, но ещё больше его раздражал запах пыли, поэтому он и сдерживался из последних сил, надёжно укутывая поясницу. Покачивая головой в такт музыке, мужчина косился на дверь ванной комнаты, неосознанно прислушиваясь к шуму льющейся воды. Наконец звуки стихли, и через минуту в спальню зашла распаренная, одетая лишь в тонкую сорочку Бом. При виде мужа девушка по-кошачьи изогнулась и томно откинула назад мокрые волосы. Стоило Минсоку смущённо отвернуться, как жена с визгом запрыгнула в постель и попыталась его поцеловать. — Хватит! — взбрыкнул он, без труда уворачиваясь от жадных губ. — Почему ты не высушила волосы? Сейчас вся постель мокрая будет! — О, Боже! — устало простонала Бом, резко сев и покосившись на ноутбук. — Что это? — Тебе не нравится? — глядя на нахмуренное лицо супруги, удивился Ким. — Нет, просто пытаюсь вспомнить, как эта мелодия называется. — Ну же, это наша любимая! — тут же загорелись глаза Кима. — Времена года Вивальди, вспомнила? — Весна? — предположила Бом. — Ах, ты мой романтик! Хочешь заняться любовью под классику? — Я вообще не хочу заниматься сегодня любовью. Я слишком устал после дороги, да и ты вымотана, — спокойно отрезал Минсок. — Давай… — Послезавтра, а то завтра родители приезжают, — продолжила за него девушка, обиженно отвернувшись лицом к стене. — Родная, а окно? — Сам закрывай! — рявкнула девушка, укрывшись одеялом с головой. Ким лишь разочарованно вздохнул, заранее поджимая озябшие ступни.

***

Тётушка Пак пришла в восьмом часу утра, но не одна, а в компании юной девушки в длинной цветастой юбке и льняной блузке. Когда Бом спустилась к завтраку — привычно растрёпанная, в коротких шортиках и майке, незнакомка резко дёрнулась, словно увидела привидение, и спряталась за спину тётушки. — Это моя внучка Шинсу, ей недавно исполнилось девятнадцать. Я привела её, чтобы мы получше приготовились к приезду хозяев, — важно произнесла Пак, отвернувшись к плите. Шинсу несомненно была красива — высокая и стройная, с копной густых чёрных волос, заплетённых в причудливую косу, она смотрела на Бом напугано и чуточку забито. Девушка могла поспорить, что юная прелестница ни разу в жизни не пользовалась косметикой, да и парней к себе не подпускала, держась отстранённо и нервно, словно дикая неприрученная лань. — Поможешь мне разобрать вещи? — с улыбкой предложила Бом, взяв со стола румяную булочку с корицей. Минсок же с самого утра заперся в мастерской. Он долго и тщательно переставлял мебель, раскладывал по полкам краски, педантично разбирал кисти, расставляя их по разноцветным баночкам. Белые холсты манили своей непорочностью, а Вивальди без труда настраивал на нужный лад. Пройдясь вдоль окон и заострив внимание на лугу, заросшем тюльпанами, Минсок подтащил туда холст, схватил первый попавшийся карандаш и уже хотел сделать набросок, как в дверь бесцеремонно постучали. — Можно я зайду? — любопытно спросила Бом, стоило мужу открыть дверь. — Пока что не на что смотреть, — возмутился Ким, уверенно держа оборону мастерской. — Ладно, ты завтракать не собираешься? Звонила твоя мама, они уже в пути. Будут как раз к обеду. — К обеду и спущусь, — сухо ответил Минсок, заперев дверь перед носом жены. — М-м, хорошо, — кивнула она самой себе, раздражённо подтянув хвост. Ким спустился вниз, когда автомобиль его родителей уже въехал в городок. Нужно отдать ему должное, мужчина успел не только принять душ, но и надеть свой любимый чёрный костюм с белоснежной рубашкой, глажку которой не доверял никому. — Ты прекрасно выглядишь, — приобняв жену, прошептал он. — Спасибо, — улыбнулась Бом, заранее уверенная, что муж оценит по достоинству консервативное тёмно-синее платье в пол с широкими рукавами. Шинсу, накрывающая на стол, взволнованно дёрнулась при виде Минсока, но понимая, что ему нет до неё дела, облегчённо вздохнула и скрылась на кухне. Молодые супруги вышли на крыльцо, чтобы встретить старших. Роскошный автомобиль остановился во дворе, и Бом задержала дыхание, нервно покусывая щёку. — Мои дорогие! — выбравшаяся из салона женщина распахнула руки и обняла подошедшего сына и невестку. — Вы прекрасно смотритесь вместе! — Спасибо, мама, — натянуто улыбнулся Минсок и повернулся к отцу. — Как доехали? — Хорошо, — кивнул высокий седовласый мужчина, подмигнув Бом. — А Лухан не приехал? — разочарованно спросила девушка. — У него дела, — женщина неловко пожала плечами и подхватила под локоть невестку. — Ну что, показывай свои владения! Пока мужчины остались стоять на улице, разговаривая, но не подходя друг к другу ближе чем на пару метров, женщины зашли в дом. Проходя мимо окна, Бом увидела, что свёкор закурил, а Минсок отошёл от него ещё дальше, незаметно прикрывая нос платком. — Как ваши дела? Как мой мальчик? — засуетилась госпожа Ким, аккуратно поправляя перед зеркалом элегантную причёску. — Всё так же. Заперся в мастерской и променял молодую жену на картины, — невесело хмыкнула Бом. — Милая, — женщина подошла к невестке и крепко сжала её ладони, — ты же знаешь, что Минсок не совсем обычный… Я так благодарна, что ты ответила ему взаимностью и согласилась стать членом нашей семьи! Минсок столько лет страдал от одиночества, а сейчас он светится изнутри. Он безумно тебя любит! — Я знаю, — с улыбкой кивнула девушка. — И я тоже очень его люблю. Если бы не любила, то не вышла за него замуж и не переехала сюда. Если ему здесь лучше, то я готова оставаться тут сколь угодно! — Ты золотая девушка, — выдохнула госпожа Ким, обнимая Бом и гладя её по спине. Вскоре мужчины вернулись в дом, и было решено садиться за стол. Пока Шинсу и тётушка Пак хлопотали, вынося из кухни горячие блюда, в дверь громко постучали, бесцеремонно прервав светский разговор о жаркой погоде и извечных пробках на дороге. — Я открою, — поднялась первой Бом, погладив взволнованного мужа по плечу. Выйдя в прихожую, девушка щёлкнула замком и изумлённо округлила глаза при виде незнакомого молодого мужчины, оперевшегося на перила и смотрящего куда-то наверх. Инстинктивно подняв глаза и ничего не увидев, Бом вновь уставилась на гостя, разглядывающего её в ответ. — Привет, Бом! — махнул он рукой. — Ты в курсе, что у вас на крыше свили гнездо птицы? — Простите, мы знакомы? — растерялась девушка. — Нет, но по нашему маленькому городку новости разносятся слишком быстро. Я Ли Тэмин и живу по соседству. Мой дом напротив, — протянув ладонь, представился улыбчивый парень. Он был гораздо выше хрупкой Бом и шире её в плечах. Тёмные волосы трепал ветер, и парень щурился, когда чёлка попадала в насмешливые карие глаза. Одет он был совсем не по-деревенски — чёрные джинсы, дырявые на коленях, и в тон им рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц и с закатанными до локтя рукавами. — Дорогая, кто там? — выглянул в прихожую Минсок, растерявшись при виде незнакомца, уверенно сжимающего ладонь его жены. — Привет! Я ваш сосед Тэмин! — улыбнулся ему парень. — Вот, пришёл познакомиться. Или я не вовремя? — Да нет. Проходите, мы как раз обедаем, — пролепетал Ким, непонимающе пожав плечами, когда Бом удивлённо покосилась на него. Сняв у порога пыльные кеды, Тэмин смело шагнул в гостиную и поздоровался со старшими. Уже через пять минут они смеялись над его шутками, и даже Шинсу хихикала, едва не расплескав суп. — Я недавно здесь! — объяснил Тэмин, ловко успевая и разговаривать, и есть. — Мой младший братишка болеет, у него проблемы с сердцем, поэтому врачи посоветовали нам жить подальше от городов и поближе к природе. Мы здесь уже полгода. — Тяжело, наверное, молодому человеку вдали от цивилизации? — покачала головой госпожа Ким. — Нормально! Я работаю удалённо через Интернет, деньги платят неплохие по меркам деревни. На жизнь хватает! — И всё же, что здесь делать молодёжи? Ни погулять, ни выпить, — хохотнул старший Ким. — Ну, я бы так не сказал, — лукаво сощурился Тэмин, отцепив пальцами кусочек хлеба и тут же отправив его в рот. — Мы часто собираемся вечерами с местными жителями и разговариваем на разные темы. Вместе ужинаем, танцуем, поём… — Да тут живут одни старики, — неловко вставила Бом, чувствующая себя некомфортно в присутствии Тэмина. — И что? Старики не люди? — искренне изумился Ли. — Тем более тут и молодые есть. Вон у Шинсу спросите — ей нравятся эти вечера. И вы приходите! — Может когда-нибудь, — нервно протирая платком очки, согласился Минсок. — А вы что здесь забыли? Простите, если это секрет… — Ну почему же? Наш сын художник, а в городе особо неоткуда черпать вдохновение. Они с Бом недавно поженились, вот и решили отдохнуть здесь вместо всяких заморских курортов, — с удовольствием рассказала госпожа Ким, умело скрыв ещё несколько, гораздо более веских причин. — Художник? Как интересно! — искренне заинтересовался Тэмин. — Красками рисуешь? — Всем, я использую много разных техник, — нехотя пояснил Минсок. — Тогда ты, как художник, должен без труда назвать свой цвет! — В смысле? — озадаченно нахмурился Ким, поглядывая на Бом в поисках поддержки. — Ну, у каждого человека есть свой истинный цвет. Это не цвет кожи, одежды или глаз. Это цвет души. Вот какого цвета твоя душа? — не унимался Тэмин, даже забыв об остывающем на тарелке мясе. — Я даже не знаю. — Подумай, сынок, нам всем интересно, — улыбнулась женщина, подперев подборок рукой. Минсок нервно сжал ладонь в кулак, недовольный обращённым на него вниманием, и рвано выдохнул, когда пальцы Бом ободряюще сжали его колено под столом. — Думаю, я серый? — наконец, предположил Ким. — Да, серый! Во мне нет ничего примечательного. Я обычный. Среднестатистический. За столом повисло неловкое молчание, и даже Шинсу предпочла вернуться на кухню. Тэмин недолго подумал, после чего кивнул и повернулся к Бом. — А ты тогда какого цвета? — Белая, — без раздумий ответила девушка. — Моё имя переводится как «весна», и я считаю себя олицетворением этого времени года. Возможно говорить это нескромно, но внутри я ощущаю себя свежей, юной, чистой и открытой. И это волшебное чувство! — Забавно, — мечтательно улыбнулся Ли, покусывая губу. — Извините, я отойду покурить? Дурная привычка! — О, так вы курите? Позвольте составить вам компанию, — оживился господин Ким. Бом стояла у окна, глядя на оживлённо болтающих мужчин, пока Шинсу убирала со стола грязные тарелки, выставляя на их место чашки. Минсок сидел неподвижно, стараясь не слушать увещевания матери, трясущейся над ним, словно клуша над глупым цыплёнком. — Он кажется очень положительным человеком! Тебе будет здесь не так скучно, если ты начнёшь с ним общаться, — доносились до Бом обрывки чужих фраз. — Я приехал сюда не веселиться. — Я знаю, но нельзя же целый день сидеть в мастерской и дышать красками. Тем более, с твоими-то лёгкими! — Мама, может не нужно каждый раз об этом упоминать? — Но я беспокоюсь! Хорошо, что ты здесь не один, а с Бом. Так что не обижай её. Ты должен быть благодарен этой девушке до конца жизни за то, что она обратила на тебя внимание и согласилась стать твоей женой. Так что уделяй ей достаточно ласки. Она куда дороже твоих картин… — Мам! — глухо предупредил Минсок. — Да что «мам»?! — шикнула на него госпожа Ким. — Я тебе дело говорю, вот и слушай! — Я не обязан тебя слушать! Я только и делал все тридцать лет, что слушал тебя во всём. Хватит! Оставь меня в покое. Иди лучше Лухана поучи! Резко замолчав, Минсок обернулся и увидел застывших на пороге отца и соседа. Скомкав салфетку, до этого аккуратно расправленную на коленях, Ким встал из-за стола и ушёл наверх, оглушительно хлопнув дверью мастерской. — Так и знал, что всё этим закончится, — прошипел мужчина, вновь скрывшись на улице. Бом же молча отвернулась к стене, ощущая непередаваемое чувство горечи и стыда за поведение собственного мужа. Вот всегда он так — показывает характер, убегает, хлопая дверью, оставляя жену на растерзание родни. И она упрямо улыбается, убеждая всех вокруг, что всё в порядке. Извиняется за супруга, пока тот прячется в одиночестве и трясётся от нервов, обхватывая себя руками и раскачиваясь из стороны в сторону, захлёбываясь от невыплаканных слёз… — Ну что, будем пить чай? — обворожительно улыбнулась девушка, повернувшись лицом к гостям, словно позорной сцены минутой ранее и вовсе не было. В конце концов, не за это ли её боготворила семья Ким?