Истинный цвет

Если даже печаль скажет мне, что это — моё истинное лицо, Пусть это ранит меня — ничего страшного. the GazettE «Distress and Coma»

Когда Минсок зашёл в гостиную, то сразу увидел забившуюся в кресло Бом — жена прижимала колени к груди и тихо всхлипывала, старательно отворачивая лицо. Покачав головой, мужчина подошёл ближе и сел у её ног. Нежно сжал тонкую лодыжку, поцеловал ногу через ткань пижамных штанов, с удовлетворением понимая, что эти простые действия помогли и поток слёз начал медленно утихать. — Прости, — выдохнула Бом, коснувшись пальцами спутанных волос супруга. — И спасибо, что прогнал их. — Расскажи, кто они? Почему тебя преследуют? Что такого сделали твои родители? — нетерпеливо поинтересовался Минсок, совершенно не желая откладывать выяснение ситуации на более поздний срок. Девушка зашевелилась и мягко сползла на пол. Привалилась боком к мужчине, положила голову на его плечо и закрыла глаза. Ким с тоской смотрел на слипшиеся от слёз ресницы, покрасневший кончик носа и поджатые дрожащие губы. И сейчас он готов был сделать всё, чтобы забрать эту боль. — Помнишь, я приводила тебя на могилу своих родителей? — Дождавшись кивка, Бом продолжила: — Они погибли в автокатастрофе. Я рассказывала тебе тогда… Пьяный водитель грузовика буквально размазал их Ауди по асфальту. Шансов выжить просто не было! — Я знаю, дорогая, — приобняв жену за плечи, произнёс Минсок. — Незадолго до смерти они решили занять денег и расширить свой бизнес, вот только смерть перечеркнула все планы. — Бом вновь расплакалась, сжимаясь в комочек и буквально заползая к мужу на колени в поисках тепла. — Я единственный ребёнок в семье, поэтому возврат долга лёг на мои плечи. Я продала всё — их фирму, выпущенную на тот момент продукцию, имущество. Я смогла выплатить взятую сумму, но проценты продолжали расти. И тогда я сбежала от Джо. Сменила номер телефона, место жительства. Он полгода не мог меня найти! А сегодня всё-таки нашёл. Пальцы Кима на мгновение до боли сжали девичье плечо и тут же расслабились. Смазано поцеловав жену в висок, он поднялся первым и нервно огляделся. Хлопнул себя по карманам, вспомнил об оставленном в коридоре ружье, но уйти за ним не успел — Бом схватила его за руку и нахмурила брови. — Дорогой, пообещай мне, что ты не будешь влезать в это дело! Я сама со всем разберусь. И я меньше всего хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы. — Мы муж и жена. Твои проблемы — мои проблемы, — твёрдо отрезал Минсок. — И скажи спасибо, что я закрыл глаза на тот факт, что ты скрывала от меня правду столько времени! В чём дело? Ты не доверяешь мне? Думаешь, что я не способен решить вопрос с бандитами? — Я так не думаю. Просто считала, что ситуация утряслась и с меня больше не будут требовать деньги… — Сколько? — Что сколько? — растерялась Бом. — Сколько ты им сейчас должна? — Нисколько! Свой долг я выплатила. А та сумма, что с меня требуют сейчас, ничем не обоснована! — Сколько?! — рявкнул Минсок, вынудив Бом испуганно вжать голову в плечи. — Двести тысяч долларов, — едва слышно ответила девушка. Глаза мужчины недоумённо округлились. Явно удивлённый размером суммы, он задумался о том, где мог бы достать такие деньги, но жена вновь вклинилась в ровно выстроенный поток мыслей, ловко сбивая с толку. — Милый, обещай мне, что не будешь в это вмешиваться! Клянусь, я сама со всем разберусь! — Иди спать, я тоже сейчас поднимусь, — игнорируя жалобный лепет, ответил Минсок, прежде чем скрыться в коридоре.

***

Квон оказался на редкость болтливым — он успел рассказать Минсоку все последние новости их небольшого городка, прежде чем его старый автомобиль въехал в Кванджу. Когда он высадил Кима на одной из улиц, рассвет ещё только окрашивал розовым крыши домов. Людей и машин на улице было мало, поэтому Минсок сразу увидел свой автомобиль, одиноко припаркованный на обочине. — Тебя точно не нужно подождать? — высунувшись из окна, крикнул Квон. — Спасибо, но у меня ещё есть дела! — махнул рукой Ким, не сдвинувшись с места до тех пор, пока машина соседа не скрылась из виду. Осторожно ступая по влажному от ночного дождя асфальту, Минсок добрёл до своего автомобиля, подозрительно его обошёл и, наконец, открыл дверцу. Сел на место водителя, провёл ладонью по рулю и завёл мотор — всё работало исправно, даже бензина был почти полный бак. Выезжая на шоссе, мужчина бросил короткий взгляд на часы — по всей видимости, Бом, уснувшая лишь под утро, проснётся не раньше обеда. И Минсок искренне надеялся, что записка, которую она найдёт на подушке, хотя бы немного её успокоит и убережёт от необдуманных поступков. Дорога до Сеула была долгой, поэтому, включив столь любимую классическую музыку, Ким немного расслабился и перевёл дух. Несколько часов в одиночестве — прекрасный шанс, чтобы продумать свою речь, подготовить необходимые доводы и приготовиться к любым подлым ходам. Ну или как минимум предусмотреть некоторые из них. Пожалуй, Минсок впервые ощущал себя настолько решительным в попытке защитить того, кто стал ему по-настоящему дорог.

***

Первой эмоцией на лице матери было не счастье видеть сына после долгой разлуки и даже не удивление. Минсок назвал бы это плохо замаскированной брезгливостью и страхом, которые, впрочем, тут же оказались спрятаны за учтивой вежливостью. — Сынок, что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовалась женщина, пропуская Кима в дом. — Я бы хотел поговорить с отцом, — нервно оглядывая родные стены, просипел Минсок. — Конечно, он у себя в кабинете. Ты надолго? А то мы в гости собирались, — поймав на себе злой взгляд сына, мать тут же неловко улыбнулась. — Прости! Не успел Ким произнести и слова, как женщина уже скрылась в глубине дома. Прекрасно понимая, что здесь он нежеланный гость, Минсок без труда добрался до кабинета отца, явно своим появлением оторвав его от важных дел. Пожав сыну руку и отложив в сторону документы, мужчина откинулся на спинку высокого кожаного кресла и опустил очки на кончик носа, из-за чего стал напоминать строгого учителя, а никак не родного отца. — Мне нужны деньги, — без обиняков начал Минсок, пока решительность окончательно его не покинула. — Сколько? — по-деловому уточнил мужчина. — Двести тысяч долларов. В кабинете повисла напряжённая тишина. Ким смотрел на скрещённые руки отца, боясь поднять взгляд и увидеть эмоции на его лице. Сейчас, при свете дня, эта сумма стала казаться ещё более внушительной, чем ночью. И доводы, придуманные в автомобиле по дороге в отчий дом, казались детским лепетом, не более того. — Позволь уточнить, для чего тебе нужна столь крупная сумма? — невозмутимо уточнил отец. — Я хочу купить дом. — У тебя уже есть дом. — Я хочу купить дом ближе к Сеулу. Бом сложно жить в отдалении от столицы. — Минсок, не забывай, пожалуйста, о том, что хозяин в доме — мужчина. Ты захотел жить в имении своей бабушки, и я подписал на тебя этот особняк. Он твой, так что живите там. Что вас не устраивает? Свежий воздух, тишина и спокойствие… — Ловко вы от меня избавились, не так ли? — скривился Минсок, нервно раздирая заусенцы на пальцах. — Не понимаю, о чём ты говоришь. — Да ладно, папочка! Будто я не знаю, как вы горели желанием женить меня на Бом и отправить подальше отсюда. Что, устали за мной присматривать? Решили перекинуть эту задачу на плечи молодой жены?! — Ким взлохматил чёлку и обиженно поджал задрожавшую нижнюю губу. — Так меня ненавидите, что не желаете видеть близко к столице? Поэтому столь предательски кривитесь, когда я появляюсь на пороге нашего дома? — Не говори глупостей! Ты наш сын, и мы всегда тебе рады! Просто было бы неплохо заранее предупреждать о своём приезде. Мы… — Вот именно! Я ваш сын! Ты же помнишь об этом, — вскочил Минсок, сжав кулаки и хмуро взглянув на отца. — Так почему тогда всё многомиллионное состояние досталось Лухану? Я старший сын, а что в итоге я имею? Полуразвалившийся дом в пригороде Кванджу? Замечательно! Где та часть имущества, что принадлежит мне по закону? Где мои акции? Где они, чёрт побери! — Сядь! — нахмурив брови, рявкнул мужчина. — Вот поэтому тебе и достался один лишь дом — ты психически нестабилен, но, следуя рекомендациям врача, сможешь прийти в норму. Пока же ты не способен с умом распоряжаться денежными средствами, на получение которых я вкалывал всю свою жизнь. Не беспокойся, Лухан не оставит тебя в нищете после нашей с матерью смерти. Но владеть тебе семейным бизнесом я не позволю. Даже с учётом того, что ты старший ребёнок. — Отец, мне нужны деньги! Двести тысяч! — Я ежемесячно перечисляю на твой счёт пятнадцать тысяч долларов. Откладывай, экономь и накопишь свою сотню за пару-тройку лет, — твёрдо отрезал мужчина. — Но они мне нужны сейчас! — не выдержав, закричал Минсок. — Так попробуй их заработать! Продай ту мазню, что малюешь с тех времён, как научился держать в руках карандаш, — грозно поднявшись из кресла, припечатал мужчина. — Ты за свою жизнь и пальца о палец не ударил! Ни одной воны не заработал, а смеешь с меня что-то требовать. Твой брат, в отличие от тебя, работал с пятнадцати лет. И бизнес наш увеличился благодаря его заслугам. Так что если тебе так нужны деньги, обратись к нему — извинись и попроси как следует. Вдруг он сжалится и даст тебе необходимую сумму? Лицо Минсока покраснело, словно в него кипятком плеснули, а в уголках глаз собрались злые слёзы. Так его не унижали уже давно! Хотелось взять тяжёлую пепельницу и запустить в лицо отца. Стереть кровью эту ядовитую ухмылку и разъярённый взгляд. Устроить очередную безобразную истерику — одну из многих, что видел этот дом. А ещё непременно раздавить этого идеального и неповторимого Лухана — гордость семьи Ким. Сбить с него эту спесь, поставить на колени, чтобы он хотя бы на минуту почувствовал каково это — быть нелюбимым ребёнком. Ненавистным, не оправдавшим надежд. Тем, кого не жаль отправить на принудительное лечение в больницу, или запирать дома, пряча от влиятельных знакомых, чтобы не запятнать безупречную репутацию. Тем, на кого страшно смотреть. С кем не хочется оставаться наедине. Тем, кого не обнимают и не успокаивают после очередной истерики. Он был не ребёнком — щенком. Даже хуже. Минсок вышел из кабинета, не говоря ни слова. Тут же столкнулся с матерью, нервно прижимающей к уху телефонную трубку. При виде сына, она тут же сбросила звонок и натянуто улыбнулась. Хотела что-то сказать, но Ким даже не взглянул на неё — прошёл мимо, резко сбросив унизанную кольцами руку со своего плеча. Желание зайти в свою комнату и взять кое-что из вещей оказалось забыто. Более того, Минсок вообще не горел желанием возвращаться в проклятый дом. Всё здесь, каждая комната, каждый предмет, напоминало о тёмном прошлом и тяжёлом детстве. О количестве пролитых слёз, о боли и разочарованиях. Зря он сюда приехал. Должен был понять, что его отец не тот, кто пойдёт навстречу. Дождавшись, когда ворота разъедутся, Минсок аккуратно выехал на дорогу и тут же увидел автомобиль, медленно приближающийся к дому. Прищурившись, он без труда узнал на месте водителя ненавистного брата. Так вот кому пыталась дозвониться мать? Видимо, не успела. Когда машины поравнялись, Минсок повернул голову и внимательно взглянул на Лухана. Младший брат так же неотрывно смотрел на него, сжимая пальцы на руле. Холодные, полные взаимной ненависти взгляды схлестнулись, но ни один из братьев не покинул салон. Лухан проехал мимо и свернул в приветливо распахнутые ворота. Минсок же чертыхнулся и резко прибавил скорость, пытаясь как можно скорее убраться с проклятой улицы и стараясь не думать о том, с какими улыбками и словами родители встретят любимого сына.

***

Толкнув калитку, Бом зашла в соседский двор и огляделась. От тётушки Пак она знала, что Марк ещё не вернулся из города, и это давало прекрасную возможность поговорить с Тэмином без лишних глаз и ушей. Сам Ли нашёлся на заднем дворе — в одних лишь джинсах, едва держащихся на выступающих бедренных косточках, он рубил дрова. При каждом взмахе топора мышцы на его теле напрягались, а кожа блестела от выступившей испарины. Коротко выдыхая, Тэмин обрушивал на деревяшку мощный удар, и та с треском разламывалась и летела на вершину уже внушительной горы поленьев. — Что-то хотела? — не оборачиваясь, уточнил парень. Вздрогнув, пойманная с поличным Бом облизнула губы и посмотрела на зажатую в ладони записку. Тэмин тем временем обернулся и улыбнулся кончиками губ. Вогнав топор в бревно, он подошёл к крыльцу и схватил бутылку воды, сделал несколько жадных глотков, а оставшееся просто вылил на шею. Девушка, словно завороженная, долго смотрела на бегущие по распаренной коже прозрачные капли, а затем поспешно отвернулась. — Да так. Зашла поблагодарить за вчерашнее. — Не стоит! Любой сосед поступил бы на моём месте точно так же, — натянув майку, отмахнулся Тэмин. — Что-то ещё? — Да! Ты не знаешь, куда уехал Минсок? — Без понятия. — Я проснулась и нашла записку. Он написал, что уехал по делам и вернётся ближе к вечеру. — Тогда не вижу причин для беспокойства. Поражённая некоторой отчуждённостью Тэмина, Бом не спешила уходить, пытаясь понять причину столь холодного поведения. Однако парень по-прежнему умело её игнорировал и, поднявшись по ступенькам, скрылся в доме. Впрочем, оставив дверь открытой. — Зачем ты рубишь дрова? — девушка нашла его на кухне, опустившим ладонь в кастрюлю с маринованным мясом. — Хочу устроить завтра барбекю. Приходи. Можешь мужа захватить, а можешь и без него, — лукаво прищурился Ли, облизнув пальцы. — Я смотрю, у тебя нет ни дня покоя. Завтра барбекю, сегодня встреча со свихнувшимися жителями! Что такого ты им наговорил, что они считают тебя вождём своего племени? Тэмин несколько мгновений молчал, а затем мягко рассмеялся. Сполоснув руки и вытерев их полотенцем, он вытащил из корзинки большое красное яблоко и с хрустом откусил приличный кусок. — Тэён что-то тебе рассказал? — Ты выбрал меня. Позволь узнать почему? — Хочешь потешить самолюбие или утолить любопытство? Бом сложила руки на груди и нахмурилась. — Хорошо, я тебе отвечу. Пожалуй, ты единственная здесь, кто относится ко мне с недоверием, и это притягивает. Жаль, что ты тоже скоро сломаешься. Ещё чуть-чуть и… — Тэмин щёлкнул пальцами и облизнул выпачканные в соке губы. — Не понимаю о чём ты. — Ты пришла ко мне в отсутствие мужа, — загнул первый палец парень. — Ты надела полупрозрачный сарафан, сквозь который, если приглядеться, можно увидеть твои очаровательные жёлтые трусики. И даже сейчас ты задаёшь провокационные вопросы, пытаясь вернуть к себе моё внимание и доказать собственную значимость. — Бред! — скривилась Бом, но выбежать не успела. Тэмин схватил её за руку и притиснул к стене. Навалился, вклинился коленом между худых ног и хищно оскалился, втянув воздух трепещущими ноздрями. — Я знал, что ты придёшь ко мне и захочешь повторить. Ты хочешь секса, а Минсок не может тебе его дать. Я прав? — Отпусти! Я пришла совсем не за этим! — яростно сопротивлялась девушка, пока Тэмин не заломил её руки за спиной. — Если это успокоит твою совесть, то считай, что это я, путём грязного шантажа, принудил тебя к близости. Возможные возражения утонули в глубоком поцелуе. Бом выгнулась дугой, попыталась прикусить чужой язык, но лишь сильнее распалила парня, ещё более активно начавшего вылизывать её рот. — Что ты делаешь, — возмущённо прошипела девушка, чувствуя наглую ладонь на своей груди. Тэмин, не говоря ни слова, опустил лямку платья и прихватил губами сосок, оттянул его и тут же облизал, хищно усмехнувшись, когда Бом застонала, явно сдаваясь. — Вот так, — Ли развернул девушку лицом к стене и задрал подол. Спустил нижнее бельё до колен и вжался в бледную задницу джинсами, царапая нежную кожу тяжёлой бляшкой ремня. — Ты даже не потрудилась надеть бюстгальтер. Неужели так хотела, чтобы я тебя трахнул? — прошептал в ухо девушки парень. По щекам Бом бежали слёзы, и она яростно мотала головой. Если бы она сама знала, зачем сюда пришла. Вначале она испугалась, когда не нашла Минсока дома. Решила зайти к Тэмину, наивно полагая, что тому известно местоположение мужа. А потом что-то перемкнуло внутри — то ли уязвлённая отчуждённостью соседа гордость, то ли желание вновь почувствовать в себе мужской член и ощутить себя красивой, сексуальной, нужной. Тэмин — демон-искуситель. Проклятый кукловод, умеющий ловко дёргать за нужные ниточки. Бом злилась на Минсока за то, что муж так неоправданно легко поддавался его влиянию. Не понимала жителей городка, во всём следующих за Ли. А сама она в чём оказалась правильнее и умнее? Мерзкий сосед в два счёта обставил её, заставил делать не то, что хотела девушка, а то, что было выгодно ему. И у Бом даже не хватило ума, чтобы вовремя раскусить его замысел и не угодить в почти незамаскированную примитивную ловушку. Впрочем, какая разница? Сейчас не хотелось ничего, только горько рыдать и тереться задницей о чужие джинсы, чтобы этот ком неудовлетворённости растаял и она вновь смогла себя контролировать. — Достала, — рыкнул Тэмин, от души хлопнув по поджавшейся заднице. — Хочешь трахаться, так нечего рыдать. Вали отсюда! Всхлипывающая Бом спрятала грудь в вырезе платья и подтянула съехавшие на щиколотки трусы, со страхом взглянув на отошедшего к окну Тэмина. — Я больше не приду, — прошептала она, растирая по щекам слёзы. — Вот и отлично. Проваливай, я сказал! — грубо бросил Ли ей вслед.

***

Остановившись у ворот кладбища, Минсок заглушил мотор и покинул автомобиль. Осмотрелся и, прижимая к груди небольшой букет цветов, свернул на широкую тропинку, ведущую прямиком к могилам. Ким был здесь лишь единожды, но прекрасно запомнил расположение интересующих его плит — нужно было дважды свернуть направо и отыскать третий ряд. Поэтому он чётко следовал маршруту, изредка бросая внимательный взгляд на серые камни и читая выбитые на них имена и даты жизни и смерти. Присущая кладбищам тишина ничем не была нарушена. Разве что вдалеке изредка проезжали автомобили, но и те словно бы специально скидывали скорость, двигаясь практически бесшумно, лишь слегка шурша шинами. Высокую фигуру незнакомого мужчины Минсок заметил ещё издалека. Он затормозил и зашевелил губами, считая повороты и ряды и убеждаясь, что не ошибся. Несмотря на то, что хотелось сбежать обратно в автомобиль и сидеть в салоне до тех пор, пока незнакомец не уйдёт, Ким всё же переборол страх и крохотными шажками направился к нужным могилам. Услышав шум, мужчина обернулся и удивлённо округлил глаза. Стоящий аккурат напротив камней, где были написаны имена родителей Бом, он не спешил извиняться и убираться куда подальше. Напротив, недоумённо покосился на букет в руках Минсока, а затем выразительно перевёл взгляд на похожий, уже лежащий на могиле женщины. — Простите? — тихо выдохнул незнакомец, почти не нарушая благословленной тишины этого места. — Кто вы? — нахмурился Минсок, тут же поправившись. — Я вас раньше здесь не видел. — А что? У вас здесь тоже кто-то похоронен? — уточнил мужчина. — Вообще-то да, — Ким решил пойти на хитрость и неопределённо махнул рукой на конец ряда. — Кто здесь похоронен? — Мои родители. Минсок озадаченно приподнял брови, пытаясь найти в грубых чертах лица мужчины что-то знакомое, присущее Бом. Вдруг это её тайный брат? Тот, о котором она сама ничего не знала? Или предпочла умолчать, не желая посвящать супруга в подробности своей личной жизни? — Они умерли достаточно молодыми. Наверное, автокатастрофа? — предположил Ким. — Нет, они разбились на самолёте. Возвращались из отпуска и рухнули прямо в море, — неохотно ответил незнакомец. — После их смерти я остался совершенно один — сестёр и братьев у меня не было, а семью завести не успел. Мне их очень не хватает, поэтому я часто прихожу сюда и подолгу с ними разговариваю. Мужчина оторвал взгляд от плит и с изумлением понял, что собеседник его уже не слушал — едва ли не бегом тот бежал прочь от него, а выпущенный из рук букет остался лежать на примятой траве.