Истинный цвет

Момент, когда ты заметила меня, скрывающегося в темноте. Момент, когда вспомнила обо мне. В твоём сердце я пробуждаюсь и живу. Taemin «Guess Who»

Бом почти не спала этой ночью — вначале долго рыдала, забившись в угол, и испуганно вздрагивала от каждого шороха. Затем пыталась найти в темноте коробку с одеждой, чтобы накинуть что-то на себя и хоть немного согреться. И уже под утро уснула, завернувшись в дырявое отсыревшее одеяло, пропахшее плесенью и пылью. Девушка проснулась от хлопка двери и торопливых шагов. За узким окошком, под которым она провела ночь, уже светило солнце, нежно касаясь земли розовыми рассветными лучами. Быть может, около шести-семи утра? Кто-то прошёл прямо над подвалом, и с потолка посыпались опилки. Крепко сжав в ладонях края одеяла, Бом с замиранием сердца прислушивалась к шорохам наверху и облегчённо вздохнула, когда звуки стихли, сменившись отдалённым шумом заведённого мотора — Минсок куда-то поехал. Когда наступила тишина, девушка с трудом выбралась из своего кокона и медленно выдохнула. Тело затекло от неудобной позы, поэтому пара лёгких упражнений разогнали кровь и даже позволили немного согреться. Бом прошлась мимо рядов коробок, понимая, что совершенно не хочет в них рыться, и уткнулась в выложенную камнем стену, украшенную паутиной. Долго рассматривала хитроумную ловушку, сплетённую специально для глупой мухи, а затем вернулась к окну и, привстав на цыпочки, выглянула во внутренний двор. Как бы ни хотелось отогнать от себя пугающие мысли, те упрямо возвращались, заново атакуя гудящую голову. Да, в этом было страшно признаться и невозможно поверить, но её муж, который давал клятву любить и заботиться, быть рядом и в горе, и в радости, совершил прошлым вечером столько мерзких поступков, сколько другие и за всю жизнь не делали. На глазах своей жены он ласкал другую женщину, а затем грубо запихнул свою супругу в подвал, да ещё и ружьём угрожал. И ни спустя час, ни даже два, он не заглянул к ней, не извинился, не выпустил. — Что с ним происходит? — прошептала Бом, всё ещё отчётливо помня холод металла на своей шее. Что было бы, если он нажал на курок? И стоило ли девушке и дальше оставаться здесь? Не проще ли уехать и подать на развод? Начать жизнь с нуля? — Нет! Нет! — замотала головой Бом. Она не могла просто так уехать и всё бросить. И дело далеко не только в угрозах мужа. Разве ради позорного бегства она провела столько времени рядом с Минсоком? Неужели вся их совместная жизнь могла быть так легко спущена в унитаз? Да, ей безумно страшно находиться рядом с мужем, но она просто не может сейчас его бросить, иначе всё это будет напрасно. — Он мой супруг! Я не могу его бросить! Ни за что! Ни при каких условиях! Не сейчас! — уговаривала себя Бом, наворачивая круги по подвалу. — Нужно дождаться осени! Осенью мы вернёмся в Сеул и всё закончится! Время тянулось невыносимо долго. Секунды сливались в минуты, затем в часы, но ничего не происходило. Дом был пуст — это очевидно. И, возможно, так даже лучше. Было бы унизительно, если мерзавка Шинсу, вчера целовавшая его мужа и едва не отдавшаяся ему прямо в саду на глазах у всего городка, узнала, что её соперницу посадили в подвал, будто она преступница или рабыня. Бом долго дёргала на себя дверь, но та была накрепко закрыта. Пыталась открыть окно, но даже если бы оно поддалось, она всё равно не смогла бы через него протиснуться. Даже облазила весь пол в поисках какого-нибудь люка, что вёл бы наружу. Бесполезно — это был идеальный каменный капкан. Хотелось пить, есть, сходить в туалет. Да хотя бы сполоснуть запылённое и солёное от слёз лицо. Просто глотнуть свежего воздуха, без примеси затхлости. И чем дольше Бом находилась в этой ловушке, тем стремительнее утихало её желание бороться. Чёрт с ним, она скажет Минсоку всё, что он хочет услышать. Лишь бы он выпустил её из плена, лишь бы больше никогда не подставлял к щеке ледяное дуло ружья. Услышав шум мотора, девушка нервно вскочила и обхватила себя ладонями за плечи. Когда до обострённого слуха донёсся хлопок двери и приближающиеся шаги, она испуганно заметалась по земляному полу, то ли ища укрытие, то ли средство защиты, но прежде, чем она нашла объяснение своим действиям, несмазанные петли скрипнули, и на пороге подвала показался Минсок. Обеспокоенно взглянув на жену, он нахмурился и, закрыв за собой дверь, спустился вниз и остановился напротив подрагивающей Бом. — Ты подумала над своим поведением? — строго спросил Ким. — Выпусти меня, — тихо прошептала девушка. — Ты подумала? — повысил голос Минсок. — Да! Я никуда не уеду! Я люблю тебя и буду с тобой! — подняв голову, отрезала Бом. Выждав несколько секунд, Ким удовлетворённо кивнул и ласково коснулся бледной щеки супруги. — Иди наверх и прими душ. Я попрошу Шинсу что-нибудь приготовить на обед. Бом вздрогнула, поднимая на мужа полные холодной ярости глаза. Она хотела вцепиться в его лицо ногтями и разодрать до крови — за то, что упомянул имя той девки; за то, что вёл себя, будто это Бом во всём виновата, но никак не он. Не извинился, не поинтересовался её самочувствием, а всего лишь посоветовал помыться! Боже, какая ирония. — Я сделаю именно так, дорогой, — вместо этого покорно прошелестела девушка, торопливо бросившись к лестнице навстречу солнечному свету.

***

Минсок стоял у невысокой калитки, сложив руки за спиной и задумчиво глядя вдаль. Услышав приближающиеся шаги, он покосился на идущего к нему навстречу Тэмина и сухо кивнул головой. — Почему не зашёл в дом? — на ходу закатывая рукава рубашки до локтя, спросил Ли. — Пойдём, я как раз хотел пообедать. — Нам нужно поговорить по поводу вчерашнего. Давай немного пройдёмся, — холодно произнёс Минсок и, не дожидаясь согласия, направился в сторону конюшен. Догнав его в несколько длинных шагов, Тэмин пошёл рядом, не пытаясь вырваться вперёд, но и не отставая. Он выглядел совершенно расслабленно, покусывал зажатую в зубах травинку и совершенно не торопил Кима, явно давая тому время собраться с мыслями. — Мне не понравилось то, что ты вчера сказал! — Что именно? — хмыкнул парень. — Про Бом. Ты действительно хотел, чтобы местные жители её изнасиловали? — в ужасе скривился Минсок. — А ты как думаешь? — спокойно поинтересовался Тэмин. — Я похож на такого человека? Мин остановился и внимательно осмотрел своего собеседника с головы до ног. Брезгливо поморщился и продолжил идти вперёд. — Я не знаю, что это было — реальная угроза или шутка. Но я не хочу, чтобы впредь такое повторялось! Это моя жена, и только со мной она делит свою постель. Поэтому в будущем в наши планы не входит посещение ваших тематических встреч. Так что, будь добр, оставь свои приглашения при себе! — Эй, Минсок, я понимаю в чём проблема, — резко затормозил Тэмин. Ким обернулся и вопросительно выгнул бровь. — Всё дело в Бом, да? Уверен, она закатила тебе безобразную сцену ревности. И, возможно, даже хотела бросить. Угадал? Типичная бабская реакция! Вот только знаешь в чём дело? — Ли сделал шаг вперёд и остановился в десятке сантиметров от Минсока. — Шинсу выбрала тебя не просто так. Девочка увидела в тебе настоящего мужчину — сильного и смелого, уверенного в себе. Такого, которого Бом в тебе никогда не видела! И она захотела, чтобы ты коснулся её. Чтобы взял, сделал своей! А ты… ты был готов ответить ей отказом. Ты хоть представляешь какому унижению подверг бы не только Шинсу, но и себя? Местные перестали бы тебя уважать, зато теперь ты поднялся на несколько ступеней выше. Наши женщины очарованы тобой, Шинсу мечтает, чтобы ты стал её первым мужчиной. А Бом просто бесится. И ты поступил правильно, что поставил её на место. Истинная жена никогда не пойдёт наперекор воли мужа. Не предаст его, не разочаруется в нём. Ты должен ей показать, что ты главный. Словом ли, делом, силой или грубостью — научи её себе подчиняться. И тогда не только Шинсу — каждая женщина здесь будет мечтать стать твоей. Минсок жадно вслушивался в слова Тэмина — приятные, волнующие, гипнотизирующие. И лишь когда он замолчал, мужчина нашёл в себе силы встряхнуться и собраться с мыслями. Сердце продолжало стучать словно сумасшедшее, ладони вспотели, но брошенная вскользь фраза царапалась изнутри, требуя окончательного подтверждения или сокрушительного опровержения. — Ты сказал, что Бом не видит во мне мужчины? Не уважает меня? — прищурился Ким. — Я вижу вас со стороны, и мне виднее, — пожал плечами Тэмин. — Ты для неё не стена и не опора. Ты просто рядом. Ты не нужен ей. Она вполне справится без тебя. И раз она до сих пор рядом, то значит, что… — Она меня любит? — с надеждой воскликнул Минсок. — Ей что-то от тебя нужно, — покачав головой, улыбнулся Ли. Кулаки Кима непроизвольно сжались, и он уже открыл рот, чтобы обрушить на Тэмина шквал критики, но сосед по-дружески обнял его за плечи и потащил в сторону фермы. — Идём, я знаю, как лучше всего снять стресс.

***

Бом долго отмокала в горячей ванной, даже задремала ненадолго, но стоило распахнуть ресницы и увидеть знакомые стены, отделанные светло-бежевой плиткой, как девушка вздрогнула и поспешила выбраться из остывшей воды. Завернувшись в полотенце, она подошла к зеркалу, провела по нему рукой, стирая пар, и потянулась за расчёской. Хорошо, что Минсок ушёл почти сразу после того, как её выпустил. Но ведь рано или поздно он вернётся. Что будет тогда? Как они будут вести себя по отношению друг к другу? И куда он дел чёртово ружьё?! Постаравшись успокоиться и не выдрать себе лишних волос, Бом отложила гребешок в сторону и потёрла гудящие виски. Неожиданно вспомнив, как перед приездом сюда лично покупала успокоительное для Минсока, девушка открыла зеркальную дверцу шкафчика и внимательно рассмотрела ровный ряд пузырьков и баночек. Её муж, несомненно, мог бы открыть свою собственную аптеку. Чего только не было в его запасниках — антидепрессанты, снотворное, таблетки от головы и желудка, спрей для полости рта. Большинство лекарств Бом видела впервые и, глядя на них, только сейчас задумалась о том, а зачем, собственно говоря, её супругу — молодому мужчине — столько таблеток? Да, он угрюм и необщителен, самый настоящий интроверт и социопат. Да, у него проблемы с лёгкими и нервами. Но даже для такого набора диагнозов столь обширный список таблеток кажется неправдоподобным. А вдруг есть что-то ещё? То, о чём Бом не знала. Что умело от неё скрывали, норовя побыстрее выдать замуж за Минсока, перекидывая всю ответственность за него на хрупкие девичьи плечи? Тряхнув головой, Бом потянулась к знакомому пузырьку и нервно подпрыгнула, когда что-то блестящее со звоном упало ей под ноги. Сжав в ладони баночку с таблетками, девушка села на корточки и подняла с пола небольшой ключ. Долго рассматривала его, а затем, швырнув пузырёк в раковину, метнулась в коридор. Подбежав к двери, ведущей на третий этаж, девушка осмотрелась и ещё раз прислушалась — в доме по-прежнему не было ни души. Закусив губу, Бом вставила ключ в замочную скважину и без особых усилий провернула два раза. Дверь поддалась и с тихим скрипом приоткрылась. Девушка подалась вперёд, заглядывая в узкую щель и видя лишь закопчённые стены, а затем дёрнула дверь на себя и вновь заперла. Не оглядываясь, вернулась в ванную, положила ключ на прежнее место и придавила сверху пузырьком. — Иногда лучше не знать того, о чём знать не стоит, — закрыв створку шкафчика, сказала Бом своему отражению.

***

— И зачем ты меня сюда привёл? — строго спросил Минсок, глядя на узкий загон, где, довольно хрюкая, копался в грязи маленький поросёнок. Тэмин легко запрыгнул на изгородь и поманил к себе Кима, который предпочёл остаться на земле. Не боясь запачкать свои светло-голубые джинсы, Ли уселся поудобнее и облизнул губы, не сводя хитрого взгляда с соседа. — Ты раздражён. Ты вернулся из города взвинченным и агрессивным, и сейчас эти эмоции лишь сильнее в тебе укрепляются. Я прав? — Допустим. Тэмин самодовольно закатил глаза и продолжил. — Когда я сказал, что ты должен поставить Бом на место, я не имел в виду, что тебе нужно избить её и привязать на цепь. Напротив, для того, чтобы человек поверил в тебя и твои силы, ты должен сохранять трезвость рассудка, — парень постучал пальцем по виску и усмехнулся. — Тебе нужно выпустить негатив. Пока ты на пределе, ни черта не получится. — И как я должен успокоиться? Полюбоваться на копающуюся в грязи свинью? — недовольно приподнял бровь Минсок. — Убей её. — Что?! — Ким в ужасе отшатнулся и поправил сползшие на нос очки. — Зайди в загон, отлови свинью и прирежь её. А вечером мы сделаем из неё барбекю. Ты пригласишь за стол Бом, угостишь мясом и вином, а ночью оттрахаешь так, что она ещё неделю не сможет свести ноги, — насмешливо предложил Тэмин. — Я тебя заверяю, ничто так не заводит мужчину, как охота. Женщин же, в свою очередь, заводят такие мужчины — бесстрашные самцы и добытчики. Пойми ты, не только вина Бом в том, что она тебя не уважает. Ты уж не обижайся, но трудно преклоняться перед человеком, который в руках держит исключительно кисти с карандашами и весь из себя такой воздушный и погружённый в себя гений! Выпусти уже мужика, если он ещё, конечно, не загнулся внутри тебя и не мумифицировался. Глаза Минсока сердито сверкнули, а дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Тэмин, сам того не ведая, ловко подбирался к эпицентру боли, легко ломая защитные стены из кирпича. Забирался в самую глубину, ворошил там раскалённым прутом, поднимая ворох окрашенных в красное воспоминаний. — Слабый, говоришь? Не мужик? Только кисти и карандаши в руках держать умею?! — побагровев от гнева, прошипел Минсок. — Да что ты обо мне знаешь! — А мне не важно что-то знать — мне достаточно видеть. И я готов изменить мнение о тебе в лучшую сторону прямо сейчас. Ким удивлённо взглянул на протянутый нож и неверяще взял его в руку. Взвесил на ладони, а затем щёлкнул кнопкой, стягивая чехол с острого лезвия. Рукоятка была удобной и не скользила, и Минсок пару раз чиркнул ножом по воздуху, слушая пугающий свист. Свинья же, беззаботно хрюкая, продолжала барахтаться в луже. — Представь, что этот мерзкий поросёнок — сгусток твоих страхов и кошмаров прошлого. Иди и убей его. Освободи себя от той грязи, что в тебе скопилась. Не дослушав, Ким подтянулся на руках и спрыгнул на землю по другую сторону изгороди, приземляясь бежевыми мокасинами прямо в жидкую грязь. — Эй, ты хоть рубашку сними, — посоветовал Тэмин. — Запачкаешь! Но Минсок его уже не слушал. Он шёл по грязи прямиком к насторожившейся свинье, переставшей хрюкать и поднимать брызги. И когда расстояние между ними сократилось до пары метров, животное с визгом подпрыгнуло и метнулось в другую сторону. Минсок попытался задеть жирный бок ножом, но свинья оказалась ловчее, и мужчина с тихим криком распластался в вонючей жиже, пачкая и лицо, и светлую одежду, заляпывая стёкла очков навозом. — Тварь! — прошипел он, поднимаясь и бросаясь вдогонку. Тэмин наблюдал за этой картиной с высоты забора. Не отвлекаясь, нащупал в кармане сигареты и зажигалку, закурил. Он хотел дать Минсоку пару советов, но боялся рассмеяться — уж слишком забавным был грязный Ким, безуспешно протыкающий ножом пустоту. Через десять минут мужчина начал материться вслух, ничуть не стесняясь. А через пятнадцать, Тэмин был уверен, будет готов сдаться. Вот только Минсок удивил. Собрав в кулак оставшиеся силы, он всё же загнал перепуганное животное в угол и воткнул нож в розовый бок. Свинья взвизгнула от боли, а сигарета выпала из пальцев Тэмина в грязь. — Бей в сердце! — посоветовал Ли. Вот только обезумевший Минсок его не слушал — продолжал тыкать ножом в ноги свиньи, в окровавленные бока, измочаливая ещё живое животное. Несчастный поросёнок орал так, что в ушах закладывало, и Тэмин не выдержал. Спрыгнув на территорию загона, он подошёл к Киму, выдернул нож из скользких от крови пальцев и вогнал лезвие в сердце животного, разом прерывая его мучения. Наступившая тишина показалась блаженной, но не успел Ли перевести дух, как нож вновь оказался вырван Минсоком. Он оттолкнул Тэмина к изгороди и навалился на него, вдавливая лезвие в живот, но не протыкая кожу. — Ты чего? — настороженно глядя на нож, сглотнул парень. — Никогда так больше не делай! Не вмешивайся! — прошипел Ким, царапая кожу через ткань белоснежной рубашки. Дождавшись неуверенного кивка, он отпрянул и швырнул нож в грязь. Остановился напротив убитой свиньи и пнул её носком испачканных мокасин, самое место которым было отныне на помойке.

***

Бом смотрела поочерёдно то на часы, то в окно, но время шло, а Минсок так и не появлялся на горизонте. Хотелось отругать саму себя за бездействие — если бы она поднялась на третий этаж сразу же, как нашла ключ, то давно бы всё там облазила. А теперь лезть было уже поздно — муж мог вернуться в любую минуту. И чем дольше Бом тянула, тем меньше шансов у неё оставалось. Да, вначале она не хотела подниматься и изучать содержимое этажа, где погибла бабушка Минсока. Считала, что излишнее любопытство ещё никому не принесло пользы. Но, чёрт возьми, с её мужем происходила какая-то чертовщина. И что, если причина всего таилась этажом выше? — Что же делать! — растирая ладонями лицо, простонала Бом. В последний раз выглянув в окно и так никого и не увидев, она решительно зашла в ванную и распахнула шкафчик. Сжала в ладони ключ и направилась в коридор. Коротко выдохнув, провернула два раза и толкнула дверь. Оглянулась, вдохнула полные лёгкие воздуха и перешагнула порог, словно в тёмную воду нырнула. Вначале Бом пожалела, что не прихватила с собой фонарик. Впрочем, вскоре глаза привыкли к темноте, и она ступила на шаткую закопчённую лестницу, радуясь, что заблаговременно надела кеды. Пока она поднималась по крутым ступеням, то невольно рассматривала красивые винтажные обои. Тут и там были видны гвоздики — видимо, раньше на них висели картины, но после пожара их убрали. Впрочем, оказавшись на верхней ступеньке, Бом увидела одну уцелевшую. Небольшое выцветшее фото в оплавившейся рамке, кажется, вросло в стену. Изображённые на нём двое мальчишек смотрели в камеру. Один прижимал к груди щенка и ярко улыбался, в то время как второй смотрел хмуро и исподлобья, спрятав руки за спиной. Поёжившись, девушка перешагнула последнюю ступень и осмотрелась. Судя по всему, весь третий этаж занимала одна большая комната, центр которой выгорел больше всего и сейчас казался огромной чёрной дырой. Из-за заколоченных окон складывалось впечатление, что снаружи уже наступил вечер. Но Бом всё равно выглянула на улицу сквозь небольшие щели и с облегчением вздохнула — солнце ещё не думало садиться, а улица по-прежнему была пуста. Задрав голову, девушка внимательно посмотрела на потолок — в том зияла уже настоящая дыра с опалёнными краями. Судя по всему, выше был чердак — с того места, где стояла Бом, виднелся кусочек крыши и был слышен хлопот крыльев живущих там птиц. Решив не терять даром времени, девушка попыталась исследовать комнату и понять, почему столь часто Минсок посещал это место. Из мебели здесь не осталось почти ничего — видимо, всё сгорело во время пожара. Впрочем, ближе к лестнице нашёлся старый комод. Бом заглянула в ящики, но те были пусты, лишь в нижнем нашёлся огарок свечи и коробок спичек. Хмыкнув, девушка подожгла фитиль и удивлённо округлила глаза — с горящей свечой стало гораздо светлее. Швырнув спички обратно в ящик, Бом задвинула его ногой и направилась в глубину комнаты. Она издали увидела неподвижное кресло-качалку, повёрнутое к окну. Рядом с ним стоял низкий журнальный столик, на котором лежали спицы и клубок ниток. Девушка замерла и вытянула шею, пытаясь понять, как здесь оказались подобные вещи. А что, если Минсок приходил сюда, сидел в этом кресле и вязал всю ночь напролёт? Хохотнув, Бом крепче сжала медленно нагревающуюся свечу, уже начинающую плакать воском, и продолжила шагать вперёд, надеясь, что пол выдержит и она не провалится прямиком в спальню. Когда до кресла осталось несколько шагов, девушка заметила кусок цветастого платья, волочащийся по полу, и тихо ахнула. Приглядевшись, она заметила торчащие из-под подола голубые тапки, обитые пушистым мехом, и свеча в руке задрожала, огонь задымил, норовя погаснуть в любое мгновение. — Кто здесь? — боязливо произнесла Бом, но так и не дождалась ответа. Уже жалея, что поднялась сюда, она мелкими шажками засеменила к креслу, протянула руку, схватившись за причудливо изогнутую спинку и, мысленно сосчитав до трёх, наклонила её в свою сторону. Увидев женское лицо, ярко-красные губы и тёмные волосы, Бом взвизгнула и резко отпустила кресло. Нечто, сидящее в нём, с треском упало на пол, а сиденье продолжило качаться с мерзким противным скрипом. Понимая, что это не живой человек, девушка передумала убегать, и с опаской подошла к неожиданной находке. Держа перед собой свечу, она перевернула тело на спину и не поверила своим глазам — перед ней лежал обыкновенный манекен из тех, что обычно стояли за витринами магазином. На нём был надет парик, тёмные волосы на котором были собраны в пучок, а под глазом выведена маркером крупная родинка. Бом провела ладонью по плотно сидящему на пластиковой фигуре платью и зацепилась взглядом за уже знакомую брошку-ласточку — она была прикреплена к груди и пугающе мерцала в искусственном сиянии свечи. — Что за чертовщина? — простонала Бом, неожиданно услышав хлопок калитки. Подскочив, она бросилась к окну и выглянула в щель — к крыльцу решительно шёл Минсок. Свеча упала на пол и, прокатившись пару метров, погасла. Девушка в ужасе взглянула на распластанный на полу манекен, торопливо схватила его и попыталась усадить обратно, вот только парик свалился с гладкой головы, а следом за ним с грохотом отпала рука, видимо сломавшаяся при ударе. А внизу уже хлопнула входная дверь — Минсок был в доме! Бом бросилась к лестнице, кубарем скатилась вниз, выскочила в коридор, торопливо захлопнула дверь и, понимая, что вернуть ключ на место уже не успевает, спустилась на первый этаж. — Минсок, где ты был? — наигранно громко крикнула она, выглядывая мужа. Супруг ждал в гостиной, и, увидев его, Бом не сдержала изумления — Ким, выпачканный в грязи и крови, смотрел прямо и испепеляюще. Поправив заляпанные очки, он, не говоря ни слова, шагнул к испуганной жене и, сняв с плеча мёртвого поросёнка, бросил ей его под ноги. Девушка в ужасе отскочила в сторону, а на губах Минсока расцвела совершенно безумная ухмылка.