«Сияние звезды» спасает миры.

      — Продолжим беседу в таком же ключе или перейдем на мирный настрой? — максимально непринуждённо молвил я, пока старики не оклемались от подавления.       — Я за мирные переговоры! — первым оклемался, как ни странно, Хирузен.       — Решения Хокаге мне достаточно! — одобрительно смотрю в его сторону. — А вот ваше решение для меня не имеет никакого веса! — серьёзно заявляю я, грозно смотря на Данзо, что тут же подавил в себе желание возразить.       — Значит, ты не будешь раскрывать секретов своих способностей? — немного грустно, но дружелюбно спросил Хирузен.       — Иначе они перестанут быть секретами! — немного пошутил я, чтобы разрядить обстановку.       — А ты не боишься, что кто-то сможет выведать их так, что даже ты не узнаешь? — задал вполне разумный вопрос Данзо.       — Нет! Ни один живой организм не сможет выдержать даже этой концентрации силы, — намекаю я на ореол красной энергии вокруг себя, — а ведь я искусственно ограничил свою силу в пару миллионов раз. — «слегка» преуменьшил я. — Иначе от моего подавления мгновенно умерла бы вся страна огня, как минимум.       — Как-то слишком хорошо звучит, чтобы это было правдой. — подал голос одноглазая мумия.       — Ну да, есть такое. — чешу я затылок, не желая давать им сведения о клане Ооцуцуки. — Хотя есть возможность достичь этой силы, но это долгий и очень болючий процесс с постоянным девяносто девяти процентным риском умереть. Вполне возможно когда-то появятся, или уже есть, люди, что в какой-то мере освоили эту силу. — я прекрасно понимал, что рано или поздно Коноха столкнётся с представителями того самого клана, так что пусть будут хоть морально готовы.       — Что ты собираешься делать впредь? — спросил Хокаге.       — Попытаюсь прожить жизнь Узумаки Наруто, насколько это возможно.       — А ты не хочешь вступить к нам в корень? — сильно расслабился обнаглевший глава корня. Хирузен устало стёр мнимый пот со лба, видать нечто похожее он слышит ежедневно по несколько раз, только приглашаемым был не сам Хокаге, а те, кого тот просил требовал отдать в корень.       — Ещё раз услышу нечто подобное в адрес кого-либо — лично сотру в пыль весь ваш корень. — максимально спокойно и серьёзно сказал я, увеличив ореол ауры в пару раз, явно намекая, что сдерживаться не буду. — И Хокаге меня не остановит!       — Кстати, да, — резко взбодрился Хирузен, осознавая что я, если не на стороне Хокаге, то как минимум против корня, — думаю, скрывать от Наруто нет смысла, так что скажу прямо: перестань заниматься тёмными делишками и давить на меня, а то не постесняюсь просить о помощи Наруто. — смело сказал Хокаге, на что получил одобрительный кивок от меня.       Данзо молчал. Теперь даже в трио со старейшинами он не сможет надавить на Хокаге, ведь я на стороне последнего, а сила моя настолько могущественна, что он и осознать не способен. Весь его жизненный опыт, накопленный десятилетиями, указывал лишь на его поражение по всем фронтам.       Отобрать у меня лиса не выйдет — я его просто не отдам. А уж если и выйдет каким-то чудом — я не умру как иные джинчуурики от чакроистощения, ибо мало того, что я Узумаки, так еще у меня столько своей чакры, что я и не замечу сию утрату.       Завербовать меня не выйдет — я оказался весьма своевольный, и сейчас я полностью на стороне Хокаге, ну или по крайней мере против корня.       Убить меня — мечтать не вредно. Данзо может и не видел Мадару в бою, но вполне считал его достойным соперником той силе, что я показал. То, что я не блефовал, говоря о искусственном ограничении собственной силы, у него сомнений не вызвало, а значит даже Мадара проиграет, может и не сразу.       Уничтожить меня морально — шанс успеха стремится к нулю. На Узумаки такие фокусы не работают, к тому же я взрослая сформировавшаяся личность, пусть и в теле ребёнка.       Оклеветать, заклеймить, подставить, иные манипуляции — себе дороже. Хокаге будет отрицать всё сказанное хоть всеми тремя старейшинами, и очень велик шанс наслать на себя мой праведный гнев.       Итог: поражение по всем фронтам.       Данзо вздохнул. Более нет причины находиться в кабинете Хокаге, и моё присутствие служит лишь лишним аргументом за «скрыться восвояси».       — Надеюсь, ты не делаешь величайшей ошибки, старый друг. — смиренно сказал Данзо перед тем, как исчезнуть из кабинета.       Хирузен лишь промолчал, устало глядя на одну из полок своего стола, где сейчас была его любимая трубка.       — Можете закурить, у меня к дыму иммунитет. — расслабленно сказал я, убрав ореол ауры и пододвинув силой мысли стул к столу Хокаге, дабы мы были примерно на равных.       — Бьякуган? Или так догадался? — удивился Хокаге, доставая трубку.       — Нечто среднее между этими вариантами. — расплывчиво ответил я.       — Расскажи, как тебе жилось. Какаши не смог передать всей информации. — кивнул он на названного, делающего вид, что всё ещё в отключке.       — Не будь я собой, загнулся бы как сам Наруто. — всё ещё неоднозначно отвечаю, давая время Хирузену успокоить свои эмоции и взять себя в руки. Как-никак, не каждый день кто-то фактически прогоняет Данзо из кабинета Хокаге и фактически запрещает тому туда возвращаться без приглашения.       — Почему раньше не проявлял себя? — уже пришел в себя старик, минуты так три раскуривая трубку.       — Не хотел лишнего внимания. — довольно честно сказал я, поставив воздушный фильтр в нос и рот, дабы не стать ненароком пассивным курцом, всё-таки я не в своём теле.       — Умно! — тепло улыбнулся Хирузен. — Где настоящий Наруто? Какаши хоть и передал мне твои слова, но я хочу услышать это от тебя!       — Если дословно, то я сказал ему «в раю, как мученик. Умер от голода».       — Расскажи мне, что ты знаешь о Наруто.       — Немного. Когда я оказался в теле Наруто, его сознание было разбито на миллионы мелких кусочков, а сердце его уже не билось. Кьюби, что был в его теле, не пошёл на круг перерождения только потому, что Рикудо саннин придержал его в печати. Моя сила запустила его сердце, ну и все органы заодно, но восстановить сознание куда тяжелее. Все эти шесть лет, что я пробыл в его теле, я восстанавливал его сознание, собирая осколки как паззл. Некоторые осколки довольно крупные, много осколков мелкие, но большую массу составляют осколки, размером с пылинку. Мне до сих пор не удалось и половины собрать, хотя без помощи лиса я бы не собрал и десятой части.       Хирузен не сильно удивился, так как Какаши успел ему сообщить, что лис — умное существо, как минимум на уровне людей.       — Что ты знаешь о жизни Наруто до твоего… появления? — не смог найти подходящего слова старик.       — Информация только со слов лиса. Жил он хуже бомжа: даже безработные бомжи имеют возможность купить хлеб хоть раз в день, Наруто же его мог позволить лишь раз в две недели, и то не всякий раз. — Хирузен удивился, нахмурился и… разозлился? Он ничего не знал о жизни «оружия деревни»? Или, может, его обманывали? — Обноски, по которым давно свалка плачет, были наилучшей одеждой из всего его гардероба и единственной по совместительству. — указал я пальцем влево, призывая помещенную в отдельное измерение «одежду». Из реакций собеседника можно выделить лишь грусть и вину. — Ежегодно, десятого октября, сто процентов деревни гонялись за ним в попытке избить, и всякий раз удачно, ибо среди них были пьяные шиноби. После моего появления событие повторялось, но всякий раз я находился за пределами их достижения. — Хокаге снова удивился, а потом его словно осенило, видимо сопоставлял некоторые факты и наблюдения с только что услышанным.       — Про финансовые проблемы я понял. — как-то резко взял себя в руки Хокаге. — Я распоряжусь пересчитать все выплаты, которые ты недополучил, и выдать их тебе в трехкратном размере.       — Боюсь, бюджет Конохи не потянет даже просто долг погасить. — задумчиво сказал я, немного прошерстив по памяти Хокаге, хотя обычно этого предпочитаю не делать.       — Тогда будем выдавать двойные выплаты, пока не погасим долг. — после полминуты раздумий и курения сказал глава деревни.       — Вам придётся платить мне двойную ставку на протяжении двенадцати лет. — подсчитал я в мгновении ока — За это время я стану чуунином, а может даже джонином. Предлагаю отдать мне особняк четвертого, и на этом мы будем в расчёте.       — Особняк и так принадлежит тебе, только сейчас он сдаётся в аренду, дабы покрыть расходы на его содержание. Выселить арендаторов ты сможешь, как только тебе исполнится восемнадцать или станешь чуунином.       — Но Хокаге может и обойти эти правила. — намекнул я на его привилегии.       — Да, ты прав. Завтра заберёшь документы на особняк, все расходы на его содержание возьмёт на себя Коноха на следующие двенадцать лет, это явно меньше, чем задолженность тебе. — немного сомневаясь, сказал Хирузен, про себя отмечая, что разбить тот же долг, о котором он лишь догадывался, на двенадцать лет весьма умно, ибо так его проще отдать, хоть и дольше.       — Как на счёт остального?       — Отношение людей к тебе будет не просто поменять, и на это всё равно нужно время, так что потерпи месяц.       — Приемлемо!       — Информация о тебе и твоих возможностях будет засекречена, Данзо это тоже понимает. Хочу также предложить тебе службу АНБУ лично при Хокаге. — понадеялся он на воплощение в жизнь некоторых своих задумок.       — Я подумаю об этом, но не ранее, как стану джонином. Для начала я хочу пожить жизнью генина, как минимум, пока не назначат экзамен на чунина.       — Ясно… — всё ещё не теряя надежды, сказал старик. — Чего ещё ты хочешь?       — На данный момент саке и женщин, — полушутя, сказал я, — но ввиду возраста тела, мне об этом думать не раньше, чем через пять лет. — обозначил я, что телу всего тринадцать.       — Тогда на твой восемнадцатый день рождения я лично принесу пару бутылок и приведу несколько прекрасных дам. — так же полушутя, сказал Хирузен.       — Смотри не забудь! — посмеиваясь, я ответил.       — Может я стар, но склерозом пока не страдаю. — наиграно обиделся глава деревни.       — Я, наверное, уже пойду, а то Какаши утомился делать вид, что в отключке. — названный еле заметно дёрнул бровью.       — Если будет что сказать, приходи, не стесняйся. Я тебе всегда рад! — удостоверился в моих словах Хокаге, мысленно хваля подчиненного за выдержку и догадливость. Не каждый бы как очнулся стал бы делать вид, якобы в отключке.       Я же вышел из кабинета бодрый и весёлый. Сил у меня было хоть отбавляй. А надежда, что всё наконец станет лучше, и при этом мало кто будет знать истинного меня, поднимает моё настроение до небес.       Сколько я жизней прожил. Сколько было и хорошего, и плохого. Но такие вот маленькие победы всегда делали меня счастливее.

***

      Я до самого вечера гулял по Конохе в прекрасном настроении. Миссия выполнена. Жизнь почти налажена, осталось только насладиться ею. Люди перестали смотреть на меня с презрением или ненавистью в этот же день. Даже представить не могу, каких усилий это стоило Хокаге, а ведь его речь по местному радио слышали все, кроме меня — мне было не до этого.       И хоть люди пока что не стали принимать меня тепло, и в их глазах читалось удивление, пусть и не ярко выраженное, меня даже такой расклад устраивал.       Домой я пришел при появлении первых звёзд — тело нуждается в отдыхе.       — «Курама! Как процесс восстановления сознания?» — спросил я лиса у себя в подсознании.       — «Совместными усилиями нам удалось объединить блок двадцать три и блок семнадцать в одно целое. Ты-2 помогал. Ты-3 сейчас ищет части для блока одиннадцать и блока шесть. Ты-4 собирает более мелкие блоки», — отрапортовал лис, пользуясь нашей системой навигации. «Ты-Х» — один из потоков сознания, где Х — его номер. У лиса таков только один, посему в его адрес это никогда не звучит, а значит я говорю «Я-Х»       — «Теперь мы можем смело заявить, что собрали около половины?»       — «Не знаю. Я бы, конечно, без твоей помощи потратил столетие на это, но у тебя опыта в этом больше».       — «У меня опыт, у тебя хоть частичная память владельца. Не было бы у тебя его памяти, ты был бы мне обузой в этом деле».       — «Что верно, то верно», — не стал спорить с очевидным лис.       — «Ты так и не вспомнил, кто та девушка, которую он не дорисовал?»       — «Нет. Сейчас я и Ты-5 пытаемся собрать эту часть памяти. Пока малоэффективно».       — «Ожидаемо. Все участки, что ты не знаешь или не помнишь, Я6-Я24 собираем невероятно медленно, по сравнению с теми, которые ты помнишь».       — «Ага. Если бы ты не послал оставшиеся двадцать шесть потоков на объединение пылинок в кучки, мы бы и до десятой части не дошли».       — «Вообще-то, у меня куда больше потоков сознания, но я не могу их использовать в этом деле — мозг не выдержит такой нагрузки. Да и лимита в пятьдесят потоков я достигал недюжинными тренировками и бесчеловечными нагрузками».       — «На твоём фоне я перестаю считать себя монстром», — пошутил Курама.       — «И не считай! Я же не считаю себя тем, кем я не являюсь — богом».       — «Мне нужно держать авторитет, хотя бы среди хвостатых».       — «Братьям своим скажешь, что наслаждался обществом преемника Хагоромо».       — «Я не стану врать своим же, это предательство».       — «В данном случае правда даже лучше поднимет твой авторитет».       — «А ты весьма оптимистичен, как на многовекового старпера», — в своей манере пошутил хвостатый.       — «А ты весьма пессимистичен, как на коврик для ванной», — ответил я тем же.       И вот так, за разговорами друг с другом, наступило утро. Мне спать не нужно, а вот телу — необходимо. А поскольку я управлял телом силой мысли, не используя мозг тела в принципе, мозг спит уже шесть лет подряд, хотя это состояние больше похоже на кому.       Я пробудил тело ото сна резко — даже в этом плане я прибегнул к бесчеловечным тренировкам. Далее был марафон вокруг деревни на руках, в стиле зелёного зверя Конохи.       После пятнадцатого круга подряд я прибегнул с усиленному избиению манекенов голыми руками и ногами. Далее были прыжки в длину без разбега, игра в волейбол валуном, весом с резиденцию Хокаге, дайвинг в обнимку с тем самым валуном, исполнение всех форм высшего брейк-данса с подбрасыванием ногами того самого валуна, игра в пинг-понг со стеной самодельной гранатой без чеки, хождение по раскалённым углям с одновременным жонглированием раскаленными десятитонными гирями и сбором пятидесяти ручных печатей пока гири в воздухе, попытки расколоть мизинцем гранитную стену весом и размером со скалу Хокаге будучи под ней, нарубание дров голыми руками под влиянием парализующей печати, сбивание мух на большой высоте песчинкой, ну и как завершение — урезанный режим вершителя. Всё это, кроме последнего, делается без использования какой-либо энергии.       — Уф! — устало произношу я, еле пережив сильно урезанный режим вершителя. — Это было опасно! Не стоит так резко снимать два уровня ограничения… — вслух подумал я, настраивая утяжелители на руках и ногах на более большой вес, чем он был прежде. К слову, их я использовал уже через год после проникновения в это тело, но так до сих пор и не снимал. Почти сросся с ними, сделав их невидимыми.       — Поясни! — спросил нескрывающийся Какаши, что просто наблюдал за мной в личных интересах.       — Я разбил одно общее ограничение силы на так называемые уровни. Один уровень равен десятой процента этажа. Один этаж равен одной десятой процента рубежа. Один рубеж равен одной десятой процента всего изначального ограничения. Всего миллиард уровней.       — И сколько ты уже прошел? — поинтересовался Какаши.       — Одну грань, сорок восемь этажей, пятьсот семьдесят шесть уровней. Чуть больше десятой процента всего ограничения.       — А разве ты вчера не использовал больше сил? — немного удивился Какаши.       — Это не то! Обычный режим я развил до тридцати процентов своей реальной мощи, но есть свой аналог режима отшельника, который создаёт неимоверную нагрузку. В общем и целом, я разбил на миллиард уровней ограничение этого самого режима отшельника, я постепенно привыкаю к уменьшенной ограничением нагрузке, и тогда я снимаю ещё один уровень ограничения.       — А это не опасно?       — Опасно, если снимать по два и более уровней подряд. Преимущественно я снимаю по одному уровню в день, лишь иногда снимая по два.       — Надеюсь, ты знаешь что делаешь. Я тут тебе денег принёс, Хокаге распорядился лично проследить, чтобы тебе исправно платили.       — Каково было его лицо, когда он увидел задолженность?       — Непередаваемое. — улыбнулся одним глазом джонин. Когда-нибудь я узнаю, как он это делает.

Продолжение следует…