Пока в городе пробки

-Привет. -Привет, - здороваюсь с охранником, достаю пропуск, и прикладываю к панели, зелёная стрелочка сменяет красный крестик, и я прохожу в здание. Новый рабочий день, снова каблуки, юбка-карандаш, сдержанный макияж, но «Красная помада – как тебе я рада, как тебе я рада, любимая моя. Красная помада, ты – моя отрада, без тебя, наверно, буду я не я», белая блузка и пиджак. Жутко неудобно, задницу обтягивает так, что позавидуют все шлюхи на Ленинградке, но, твою мать, корпоративная этика не позволяет появляться в офисе в рваных джинсах, кедах, и свободной футболке, что я бы с удовольствием сейчас надела. Нажимаю кнопку лифта, и они тут же открываются, и кабина оказывается пустой. Ура! Начало дня положено, меньше народа – больше кислорода. Вхожу в кабину, нажимаю на кнопку своего этажа, как… -Придержите, пожалуйста! – раздаётся крик в коридоре, ставлю руку на двери, и от звука знакомого голоса меня передёргивает, - Спасибо, - блондин впрыгивает в кабину, и замирает, - Ох ты ж… -Ох, сегодня чем дальше, тем всё забавнее становится, - саркастически скалюсь, и отпускаю двери лифта, они смыкаются за его спиной, и лифт трогается вверх, - Чё тут забыл? -Тим просил передать папку художникам, - он показал на чёрную папку в руках. -Ты к нему теперь в курьеры заделался? Из артистов попёрли? – ядовито подметила я, блондин нахмурился -Вообще – то, мимо проезжал, - буркнул он. -В другой конец города? -Браво, Шерлок, ты меня раскусила, - он закатил глаза, - Как мне ещё найти встречи с тобой, чтобы поговорить? -Так зачем ты это делаешь? – я сложила руки на груди, и вот прям чувствую, что опять начинаю кипеть, - Я осведомлена прекрасно о твоих похождениях в Дубае, собрал бы уже давно свои монатки, и улетел бы в Москву, в Дубаи, или где там у тебя ещё бабы остались, и оставил бы меня в покое, что в этом сложного? – резко разворачивается, и нажимает на кнопку «стоп» на панели, лифт дёргается и останавливается. -Сколько, блять, можно повторять, что нахуй они мне не упёрлись?! Нехуй меня ненавидеть только потому, что любишь! – он навис надо мной, несмотря на то, что я была на каблуках, Егор был всё-таки выше меня. И крупнее. И злее. Мамочки. Папка из его рук летит на пол, и листы разлетаются у моих ног, - «Не жги мосты, солнце, ведь ты всё равно вернёшься, на небосклоне луна рассыпала звёзды, но слишком поздно. У нас всё так серьёзно. Ты не жди меня назад, ни моих слёз, но можно понять, хотя трудно принять, да, я смог изменять, мне пришлось выбирать, не хочу тебе врать. Мне сложно, остановись, не перебивай, дай рассказать. И вот, опять и опять playbackи из телика. Снова на повторе новая истерика, доплыть бы мне до берега, но корпус «Титаника» налетел на айсберг, и началась паника. Обратная динамика тащит меня ко дну, захлебнувшись в аргументах я тону, ощущаю глубину мало помалу. Чувствую, что там, внизу будет новое начало. Не сходи с ума, не жалей ни о чём. Глупая, ведь ты мне всё простишь потом». -Сколько, блять, можно повторять, чтоб ты прекратил меня преследовать?! – тем же тоном повторяю в ответ. -Не прекращу, - снова я в углу между двумя стенками, и его руками. Дежавю месячной давности. -Жди повестку в суд, - он опешил, но рук не опустил. -За что, позволь узнать? -За преследование, - борьба глазами, одно его резкое движение, и я прижата к нему телом, его руки обнимают, прижимают ближе к себе. Блондин резко подаётся вперёд, и целует. Плевать. На всё. Руки тянутся к его затылку, зарываются в его волосы, обнимаю его за плечи, отвечаю. Следую за ним, и чувствую, как его шаловливые руки расстёгивают сзади молнию на юбке. К чёрту летит всё, даже мой мозг, тело бездумно отзывается на его ласки. Юбка летит вниз, он отстраняется, оглядывает меня, и довольно улыбается. На его губах следы моей красной помады, боже, как пошло это выглядит. Представляю, что сейчас творится с моим лицом, но всё летит в пропасть. Снова прижимает меня к себе, не стесняюсь, закидываю ногу ему на бедро, прижимает меня к стенке лифта, расстёгивает блузку. -Боже, как же долго я ждал, - шепчет между действиями, и вижу, как его кулаки сжали в руках блузку, кладу свои ладони на его руки, он поднимает голову, и вопросительно смотрит на меня. -Дёрнешь, и будешь объяснять моему начальнику, какого это хрена я пришла на работу без блузки. В лифане. -Ты издеваешься надо мной, - недовольно пробурчал блондин, качаю головой, и улыбка сама по себе появляется на лице. Он продолжил расстёгивать пуговицы на блузке, одновременно вернулся к губам, кусая их, отвечаю тем же, и его губы растягиваются в улыбке. Что этот парень делает со мной, что я готова простить его за всё? Буду кричать, царапаться, кусаться, биться в истерике, но прощу. Это ненормально. Блузка летит на пол, тянусь к его джинсам, расстёгиваю ремень, пуговицу, молнию, приспускаю вниз, и провожу руками по спине, прижимаю к себе, вдыхаю его запах, что так долго не чувствовала. Егор перешёл на шею, прикусывает, оставляет следы, плавно переходит к ложбинке меж груди, к животу, оставляет за собой цепочку из поцелуев. -Егор, - хрипло вырывается у меня, ибо мочи терпеть уже нет, - Егор… - снова чувствую его дыхание в сантиметре от своего, открываю глаза и встречаюсь с его грозовым небом. Егор отодвигает трусики в сторону, и одним резким толчком входит в меня. Впиваюсь ногтями в его плечи, ещё толчок, и наш одновременный стон наполняет кабину. Ещё, ещё, резче, сильнее, глубже, о, боже! Скрещиваю ноги сзади на нём, зарываюсь в его шевелюру, спину холодит металл лифта, вот это ощущения… Ещё пара толчков, и я, кажется, вижу все галактики. Блондин с довольной улыбкой гладит мою спину, держит крепко, не отпускает. Поднимаю голову, и нежно целую. Егор отвечает сначала несмело, потом проводит рукой по моей щеке, отстраняется. Ноги опускаются на пол, меня немного шатает, блондин придерживает за талию, не даёт упасть, и у меня перед глазами сцена, где я после караоке на Арбате споткнулась о собственную ногу, и чуть не расквасила себе лицо. Поднимаю с пола юбку, не произнеся ни слова, потому что в голове тысяча мыслей, но сформулировать их в одну как-то не особо получается, надеваю её на себя, застёгиваю блузку, блондин собирает с пола бумаги. -У вас там всё нормально? – голос диспетчера разрывает тишину между нами. -Да, - нажимаю на кнопку, и отвечаю, - Всё хорошо, просто небольшая… заминка, - блондин фыркает со смеху. -«Небольшая заминка», - передразнивает он меня, и продолжает хихикать. -Сейчас мы всё проверим, и запустим лифт, - сказал диспетчер, и отключился. -Ну, и что теперь делать? – я стёрла с лица помаду, смотрясь в зеркало в боковой стене, и вижу в отражении, как блондин пожимает плечами, и подходит ближе ко мне. Оборачиваюсь, и оказываюсь в его объятиях. Лифт дёргается, и кабина едет вверх. -Мне кажется, что после того, что произошло, мы должны укрепить позиции примирения, - снова довольная улыбка. -А кто тебе сказал, что мы помирились? – лифт останавливается, я выскальзываю из его объятий, и выхожу в коридор. Слышу его шаги за спиной. -В смысле? – не понял он, - Поясни для тех, кто в танке! – я развернулась к нему на каблуках. -Боже, ты бы видел своё лицо, Булаткин, - я подошла к нему, и притянула за футболку, - Твоё охуевшее лицо. Оно стоит того, - чмокнув в щёку блондина, я быстро скрылась за дверью своего кабинета. Мы с тобой ещё поиграем. «Тише-тише... Тщщ... Ой, всё...Я на крыше и меня не спасёт. Самый крепкий mix. Скажи, подруга - Как же так я влипла? Где моя грубость? Не скажу никому, что скучаю. Все танцуют, а я никого не замечаю. Ты как за звездой, девочка, за ним следуешь. Не идёшь домой, девочка чё ты делаешь?».