Обитель одного омеги

Отношения в форме «альфа, бета и омега» давно остались в прошлом. Лишь в некоторых племенах оборотней они еще были, да и то, по пальцам пересчитать. Но наш клан тигров, одних из страшнейших животных, пришедших еще из преданий об антропоморфных божествах, живет по этому закону. И живет по-особенному. Ведь нас ведет вожак небывалой силы, величайший в мире омега. И, признаюсь честно, я в него давно влюблен. Я верю, что это не просто любовь, что он — моя судьба. Но в это верит еще десяток кошаков, даже омеги среди них есть. Красота вожака никогда не подвергалась сомнению, как и его мощь. Как известно, главу оборотни выбирают в битве. А он победил всех достойных альф нашего клана. Селир, такое имя ему дали в детстве, на языке древних значит «вождь» или «первый». Мое же имя Кир. Значит «ничто». Ко мне и относились примерно так. Словно меня нет. Я вовсе не был, как мне казалось, уродом, вопиющим отщепенцем или тряпкой. Но вид вечно был у меня словно после драки, я собирал все острые углы и ветки, умудрялся попадать в капканы и подворачивать лапу на ровном месте. Сразу ясно, боги удачи меня обделили своими дарами. В отличие от нашего вожака. У него было все, для чего ему требовалось не более, чем быть самим собой. Маленькой хладнокровной скалой, готовой в любой момент показать свои клыки. Которые, к слову, были чуть длиннее, чем у всех. Возможно, это и ждало меня сейчас. Когда я испортил своим появлением охоту Селира. Я преклонился перед ним и прижал уши, подчиняясь любой воле и прося прощения. Он, выпятив грудь, грозно подступал ко мне со стороны своего укрытия. Все началось с того, что альфы загоняли стайку оленей. Я был с ними, но добычи так и не добыл. Поэтому, чтобы не остаться снова без ужина, я отправился на охоту, надеясь, что хоть кролик мне попадется в зубы. Я молил об этом… и о чудо! На поляне за кустами я заметил прекрасного молодого оленя. Он щипал травку у ручья. Мне до него было всего пять прыжков. Пять прыжков, и я бы целую неделю, даже две, питался нормальным мясом. Я не стал дожидаться, пока ветер переменится и донесет до копытного мое присутствие. Я напряг мышцы и… рванул. Моя задняя лапа попала в петлю, в силок, поставленный на мелкую дичь, меня подбросило на пару метров вверх и отшвырнуло в дерево. От такого шума, конечно, олень сбежал, я даже не уследил, в какую сторону…, а потом мой взгляд наткнулся на хищный взор вожака. Он бесшумно выступил из-за кустов гигантского кервеля, сбивший запах полосатого омеги. Я мгновенно поднялся, несмотря на боль. Приземляться на четыре лапы как все порядочные кошки я не умел: явно сломал переднюю конечность, а заодно напоролся животом на толстые ветви. И, как на зло, не мог встать на растянутую заднюю. Калека, а не альфа-самец. Играя мускулами, на меня надвигался живой сгусток мощи. Снежно-белая пышная шерсть делала монстрообразного зверя еще крупнее себе подобных. Его размеры походили на истинных древних королей северных лесов, саблезубых тигров. Но мне не довелось увидеть их живьем, ходили слухи, что последний умер еще до рождения моего прадеда. Я еле-еле склонился перед ним, моя вина была в том, что я спугнул добычу, и я признавал ее. В хищной форме я сейчас был не в силах издать хоть какой-то вменяемый звук, хотелось тихонько скулить от боли и только. Поэтому, когда гора мышц нависла надо мной, сверля холодным зырком, я лишь повалился на нагретый солнцем мох, смотря на свой предмет обожания со всей кротостью и уважением. Громко фыркнув, он поднял надо мной когтистые подушечки правой… я закрыл глаза. В следующий миг моей сломанной «руки» коснулся горячий язык. Я ошарашенно взирал на вожака, заботливо слизывающего кровь с моих ран на боку. Он уловил мое движение и негромко рыкнул, но не злобно. Я толкнулся ему головой в задние лапы, возникшие прямо передо мной, когда я попытался морганьем прогнать иллюзию. Но она не исчезла, и оказалась очень даже приятной на ощупь. Словно весенний мох, мягкий и теплый. Селир повернул свою красивую морду ко мне и еле-слышно заурчал. Самый прекрасный момент в моей жизни продолжался лишь пару секунд, пока его не прервал скрип ветвей. Со стороны хвойного леса к нам подошло двое вервилдов. Их конечности с хрустом опирались на деревья, позволяя взирать на нас с высоты своими бездонными зенками. Я резко попытался встать, на что черноглазые презрительно зашипели. Легким пинком Селир повалил меня обратно на пыльные листья и угрожающе зарычал, поглядывая на лесных охотников. Те что-то проскрипели в ответ и ушли. Они лишь проверяли границы. «Глупец, как тебя угораздило себя поранить так далеко от дома», — зазвенел у меня в голове голос вожака. Тот слегка покачал головой и лег подле меня, внимательно всматриваясь в мои глаза. Его взгляд был полон жалости, но не презрения. Он провел со мной весь день. К вечеру у меня уже восстановились кости и мышцы, хотя по-прежнему все нещадно болело. «Не ждите меня, я пойду не спеша», — постаравшись донести эти слова до вожака, я поднялся на трясущиеся лапы и зашагал к поселению, надеясь к утру до него дойти. Не ответив ничего, белоснежный кот скрылся в зелени, оставив за собой лишь легкий дурманящий аромат. Силы покинули меня еще на середине пути. Найдя углубление в корнях вековых деревьев, я устроился там поудобнее и уснул. Сейчас сон был менее беспокойным, чем днем, когда Селиру приходилось то и дело меня будить, чтобы я перестал брыкаться поврежденными лапами. На нашей территории редко бывали опасные для нашего вида твари, так что я позволил себе подобное легкомыслие.