Обитель одного омеги

Солнечные лучи грели мою темно-рыжую шкуру, когда меня разбудил злобный рык прямо над ухом. «Я уж думал, ты помер где», — с некоторым волнением, как мне почудилось, сообщил вожак, цапнув меня за ухо. — «Как ты, Кир?» Меня удивило, что он помнит мое имя… Хотя, странно было бы не помнить имя того, кто постоянно попадает в такие вот ситуации. Как новорожденный котенок. Я фыркнул. Медленно поднявшись и потянувшись, я подергал конечностями, они слегка саднили и так-таки зажили. Так что я позволил себе обратиться в человеческую форму, представ перед вожаком на коленях. — Мне очень жаль. Я и не ведал, что прерву вашу охоту и не думал, что так близко подошел к границе, — я не хотел пересечься с ним взглядом. Конечно, я знал, где границы… Теплая рука легла мне на плечо. Я видел перед собой стройные нежно-розоватые босые ноги. Я перевел глаза чуть выше и поднимал их выше, пока не уставился прямо в его лицо. Несмотря на свойственную омегам миниатюрность (он был гораздо мельче меня в комплекции), тело его не выглядело тщедушным. Особенно руки и ноги, словно привыкшие к тяжелому труду. Накаченные, но вовсе не так, как у альф, а все еще тонкие и даже изящные. Волосы струились до пояса светлыми локонами, походившими на эльфийские. «Ему бы пошли их причудливые косы», — подумал я, поймав себя на том, что слишком пристально и открыто разглядываю вожака. Я не раз это делал и раньше, скрытно. Рассматривал, нет, откровенно мысленно впивался в некоторые особо прелестные его части, когда тот находился в кругу племени. На арене, в лесу… — Хорошо, что с тобой все в порядке, Кир, — тихо произнес он. Его голос был мелодичным как струна. — Вставай, возвращаемся. — Да, — только и мог выдохнуть я. И следовал за Селиром на расстоянии пары шагов. За час мы подошли к краю поселения. Жизнь, похоже, шла своим чередом — все альфы были за работой, омеги занимались домашними делами. — Тише. Спрячься пока за деревом. Хм. Все, можем идти, — шепнул он, поманив меня рукой. Тенями двинулись к его дому, находившемуся в центре нашей обжитой поляны. Небольшой сруб выглядел снаружи таким же уютным, каким оказался внутри. У нас не принято было иметь большие дома, да и много мебели было не к чему. Только самое важное. Я чувствовал себя неловко в гостях, рассматривая его кухню, спальню, вдыхая запах любимого омеги, слегка перебиваемый травами и цветами, сушившимися на окне в трапезной. Я не рискнул проследовать за ним в спальню, остановившись в коридоре. Тут он вышел и протянул мне что-то вроде легкого эльфийского платья, бледно-голубого цвета с серебристыми узорами. — Мои штаны тебе не подойдут, так что надень тунику, — на омеге же образовались холщовые бриджи, слегка подранные на коленях. Грудь прикрыли волосы. От одного взгляда на это мое сердце начинало проситься наружу. — Благодарю, — я все еще не понимал, что от меня требуется вожаку, однако спросить не решался. Только иногда бросал взор на очертания его светлокожего тела. Эти влекущие четкие линии, извивающиеся вокруг его торса волосы… — Я позвал не просто так, Кир. Я пришел к заключению, ты часто пропадаешь на несколько дней, а то и недель, к этому все в стае привыкли. Так что никто не спохватится, если ты сопроводишь меня в одно место, — серьезным тоном пропел омега, глядя на меня.  — Мне кажется, я не лучший спутник для вас… — Ты первый альфа, перешедший порог моего дома. В нашем клане нет достойных моего общества. Я решил выбрать тебя, кому никто в стае особо не доверяет. Я ведь не ошибся? Ты уж не обижайся… То, что случилось во время охоты, почему так происходит, Кир? — Я слишком неудачлив. Меня избегают, боясь попасть со мной в непростую ситуацию, — я говорил, стиснув зубы. Вожак тоже считал меня жалким, последний, перед кем я бы хотел выглядеть жалко. — Я много раз думал уйти из племени, как бы то ни было смелости не хватает. — Если исполнишь мою просьбу, я отпущу тебя. И помогу устроиться на новом месте. Хочу, чтобы ты понял, мне очень важно доставить одну вещь в места, где я родился. Путь туда неблизкий и мне потребуется сопровождающий. Сила мне не важна, — подумав, закончил он, заваривая чай. — Ночью выдвигаемся, если ты согласен. Я предупредил старейшин и некоторых альф, что должен отлучиться. А твоей персоны они не хватятся. — Я согласен, — я склонил голову, думая, ну не болван ли, прыгать и ластиться перед омежкой. Через мгновение одернул себя, он все-таки вожак. — Вот и ладно. Будь как дома, Кир. Не выходи никуда. Я вернусь вечером, — Селир набросил на себя кожаную жилетку и оставил меня наедине со своим щемящим сердцем. Три комнатушки, считая проход, в которых я оказался заперт по своей воле, для двоих были бы маловаты. Насколько я слышал, Селир, войдя в брачный возраст, пообещал, что ляжет только под сильнейшего. И через год стал вожаком. То есть, его альфой станет следующий вожак. Каждое лето у нас проходят бои за место под солнцем, точнее, под лапами главного, так как он непременно побеждает, вот уже двадцать лет подряд. Я определенно постарше Селира, хорошо помню, как он, молодой тигр, во время течки был найден на нашей территории. Сначала его приняли за настоящего зверя, пока он не уложил на лопатки пару альф. Но опытные охотники успокоили его, так сказать, народными средствами, дотупив, что происходит с бедным подростком. Привыкнув к «благоуханию» слабого пола, я решил обойти комнаты. На кухне был небольшой обеденный столик и один (!) стул, широкий разделочный стол, на котором лежала пара ножей. В ящике с наложением заклинания холода замерзла пара кусков мяса, примерно половина оленьей туши. Я позволил себе отщипнуть немного, все же не ел двое суток. Вернувшись в прихожую, я обнаружил еле-заметный люк в полу. Земляной погреб с настилом из шкур. Принюхавшись, я понял, что они пахли омегой. Похоже, Селир проводил здесь течку. Спускался сюда и запирал себя, терся об шкуры… мысли-мысли, прочь из головы! Здесь стояли многочисленные настойки, засушенное на зиму мясо и прочее в таком духе. Я бегом вернулся наверх. И пошел на разведку в спальню. Здесь запах был тусклее, чем в подвале. Если бы оборотни носили обувь, я бы стащил себе ботинок омеги… В самой просторной комнате была только узкая кровать, навалом шкур в углу и что-то вроде вешалок у другой стены. Там висело несколько, как он их назвал, «туник», похожих на то платье, что на мне. Оранжевая, зеленая и белая. Все четыре вместе олицетворяли времена года, как я понял по цветам и узорам. Снова напомнило мне об эльфах… Хотя лапы зажили, пока я спал в обличии полосатого кота, усталость все еще преследовала меня. Обратившись в клубок меха, я свернулся посреди небольшой спальни и уснул.