Два идиота.

Прибираться на кухне я люто ненавидел, особенно если речь шла о мытье сковородок. Обеих. Нужно было в своё время избавиться от них и питаться только быстрозавариваемыми завтраками. Правда, с Гришиным спартанским аппетитом даже ящика заварной лапши ему хватило бы умять за один присест. Поесть Гриша любил. А вот помыть, ёбтвоюмать, посуду за собой — не очень. Матюкаясь себе под нос и швыряя одну за другой тарелки в мойку, я нарочно громко шумел, чтобы тем самым привлечь внимание своего отсыпающегося после дежурства соседа. Результат не заставил себя долго ждать, и очень скоро заспанная морда Григория нарисовалась в моём кухонном проёме. — Гриш, ну ты и свинья. Он потёр рукой опухшие после сна глаза и хмуро уставился ими на то, как я гремел друг о дружку посудой. — Жень, ты че такой злой сегодня? — Я, блять, злой?! Ты посмотри, во что ты мой дом превратил! Тебя мама убирать за собой не учила разве? Он пристально посмотрел на меня. — Я только вчера вылизал здесь всё сверху донизу, пока ты мотался по участкам. Проведи ладонью по холодильнику — давай-давай, проведи. Я сделал неуверенный шаг в сторону холодильника и справки ради прошёлся двумя пальцами по покрышке. Чисто. — У тебя сантиметровый слой пыли был там. Года два. Недоверчиво покосившись в сторону прихожей, я заметил, что свой хаос на обувной полке он тоже в кои-то веки прибрал. Пришлось признать, что я был неправ. Гриша отлип от стены и уселся на табурет напротив. — А теперь давай, выкладывай, что стряслось. Только кофейку мне плесни в чашку, чтоб я эпично не вырубился посреди твоей тирады. — О чём ты? — умело изобразил я удивление в лице, но за банкой кофе в стол всё-таки полез. — С каких это пор тебя интересует чистота в твоей харчевне настолько, что ты готов уебать за неё своего скромного и весёлого соседа? Я невольно расхохотался Гришиному определению и по его довольному лицу понял, что именно на это он и рассчитывал. — Ладно, ты прав, извини, — сдался я с неохотой. — Это всё мои личные тараканы. Тебя они не касаются, так что забей. — Я бы забил. Вот только, боюсь, раньше забьют меня. Сковородкой, — он боязливо стрельнул взглядом в предмет кухонной утвари в моей руке. — Думал, ты хотя бы поблагодаришь меня за то, что я вчера сообщил о твоём местонахождении Андрею. Андрей. Вспомнив это имя, я почувствовал, как во мне снова закипает злость. Гриша, внимательно проследив за моей реакцией, усмехнулся, уперев руки друг в дружку: — Так-так, вот это уже интересно. Я не собираюсь лезть в ваши личные дела, ребят, но ты бы как-то сдерживал свои эмоции, не распространяя их на меня. — Григорий отвесил в мою сторону справедливый упрёк, а затем, помолчав немного, спросил: — Поругались? Я отрицательно мотнул головой. С Андреем невозможно было ругаться — этот человек воспитан как французский аристократ. Даже повышение голоса в его сторону было для меня немыслимо. К тому же, он обладал удивительной особенностью переключать всё моё внимание с неприятных мыслей на приятные одной только своей улыбкой, от воспоминания о которой у меня уже теплело в груди, а за спиной вырастали невидимые крылья. Когда мы покидали участок, я держал его за руку. Не ладонь в ладонь, конечно, а всего лишь за рукав куртки, но это была прекрасная возможность хотя бы таким образом продемонстрировать окружающим, что он мой. Пусть и только как друг в их понимании — неважно. Но это окрыляющее чувство продлилось, увы, недолго. Мы стояли у кафе, собираясь позавтракать, после чего каждый из нас должен был отправиться на работу. Я на автомате пересчитывал деньги, которые мне вернули вместе с помятым бумажником, когда какой-то тип, проходя мимо нас, задел Андрюху плечом и молниеносно обернулся. — Даня, ты? В его взгляде отразилось секундное замешательство. Андрей тоже замер в растерянности. Мне показалось, они оба никак не ожидали этой встречи. — Дима? — наконец произнёс Андрей, словно очнувшись, и от звука его голоса в этот момент у меня внутри всё перевернулось. Тип вдруг странным образом изменился в лице и довольно суетливо добавил: — Я думал, ты уехал. В прошлый раз нам так и не удалось поговорить. Может быть, сейчас... — ...а это Женя, — вдруг совершенно бестактно прервал его торопливую речь Андрей, указав на меня, стоявшего в сторонке. Незнакомец обернулся, и я почувствовал острый укол ревности глубоко в груди. Дима был симпатичным. По общепринятым меркам, конечно. Меня же от одного его вида едва не стошнило в приоткрытую по соседству урну. Он протянул мне руку. Я, изо всех сил испуская благожелательность и мысленно расчленяя его на мелкие кусочки, сдержанно пожал протянутую ладонь. Что за мерзко-холодное прикосновение. Андрей поспешил нас разнять, вцепившись в моё плечо и чуть ли не силком потянув за угол. — Дим, прости, мы на работу опаздываем. Давай как-нибудь в другой раз встретимся и обо всём поговорим, хорошо? — Хорошо, — невозмутимо ответил Дмитрий, который, судя по взгляду, всё понял. Спустя минуту он уже растворился на пешеходном переходе. Проводив его глазами в полном молчании, мы зашли в кафе. — «Даня»? — спросил я, разматывая свой шарф и складывая его поверх стола, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, как обычно. — По фамилии, — неловко объяснил Андрей. — Я догадался. В то утро мы с ним больше не разговаривали. Я доел свой завтрак, расплатился и вышел, поймав попутку, чтобы вовремя успеть до открытия мастерской. Ещё надо было позвонить Володе и извиниться перед ним за всё произошедшее накануне — он ведь, наверняка, до сих пор недоумевает, где я. Словом, за суетой дня я напрочь позабыл о приключившемся инциденте. Зато когда добрался до дома, сразу вспомнил. Гриша смотрел на меня неотрывно, словно пытался прочесть мои мысли. И, надо сказать, ему это более, чем удалось. — Данилов? — проронил он ни с того ни с сего. — Что? — очнулся я, тряхнув головой. — Фамилия Андрея. Заметив моё недоумение, Гриша сделал грузный вздох и непрозрачно намекнул: — Жень, ты вслух думаешь. Я упёрся лицом в ладонь. — Да ладно, бротче, не растухай. Какая тебе вообще разница, с кем он встречался до тебя? Ты же ему всех своих баб не демонстрируешь. — Дело не в этом, — я приподнялся над столом, на который всё это время опирался. — Меня могут называть Женей, Жекой, Жмуриком, Жентосом... Но если кто-то будет бесцеремонно звать меня «Кузей» как производное от фамилии, и я буду ему это позволять, то... — Стоп. Я понял, — Гриша тоже поднялся, в один глоток опустошая свою чашку с кофе. (Когда я успел ему её налить?) — Ты переживаешь о том, насколько они были близки и... бла-бла-бла, меня это не касается, — он поморщился с отвращением. — А у вас такой близости нет, потому что ты до сих пор зовёшь его Андрюхой. Меня пронзила острая боль в самое сердце, отчего я даже слегка пошатнулся. Чёрт возьми, Гриша, умеешь одной фразой сделать всё ещё хуже. Он положил руку мне на плечо. — Вины Андрея в этом нет, кстати. Так что прикинь, как он сейчас мучается в попытках разгадать причину твоих истерических закидонов. Да, и... — он помедлил, — тебя называли Жмуриком? Серьёзно?! Гриша хохотнул и снова пополз в спальню. Очевидно, досыпать. А я тут же бросился к мобильнику и принялся строчить смс, но внезапно стёр всё набранное и нажал кнопку вызова. — Да? — послышался голос Андрея спустя пару длинных гудков, показавшихся мне вечностью. Я так и не понял, был ли он расстроен или обижен. По такой короткой фразе сложно определить. — Жень, ты злишься? А вот это уже было сказано вкрадчиво, тихо и нежно. У меня аж дыхание перехватило, и мною мгновенно возобладало чувство непередаваемого облегчения, словно я только что избавился от какого-то, сильно тянущего груза. — Жень, я... — Прости меня, — перебил я его. Последовала пауза. — За что ты извиняешься? Я выдохнул, прислонившись горячим лбом к холодной стене. — Вёл себя как дурак. Ушёл, не попрощавшись. Андрей издал слабый смешок в трубке. Воображение тут же нарисовало в уме его милые ямочки. — Ты на работу опаздывал. — Ага. И был такой сволочью, что даже не потрудился сказать тебе спасибо за вчера. — А что было вчера? Судя по теплоте его голоса, он улыбался. В груди приятно защемило. — Можно я буду звать тебя Даней? — вместо ответа поинтересовался я. — Зачем? — искренне удивился Андрей. — Просто мне кажется, что я до сих пор нахожусь где-то во френдзоне, — я окончательно хлопнулся лбом в стену, понимая, насколько жалко это звучит. — Можешь звать меня Кузей, если хочешь. Андрей рассмеялся. — Это было бы здорово... если бы нам было лет по двадцать. Но для двадцати восьми такие прозвища уже как-то не солидны, не находишь? — Ну тогда Эндрю, — не сдавался я. — Энди. Анри. Андрейка. Андрюша... —...перестань, — смущённо пробубнил он. — Ты делаешь мне некомфортно. — В каком смысле? — встрепенулся я, разом отступив от стены. — В прямом. — Андрей судорожно вздохнул. — Давай я тебе минуты через три перезвоню? Я ухмыльнулся, всовывая ноги в ботинки и сгребая по пути к выходу ключи от квартиры со столика в прихожей. — Нет уж. Повиси на линии. — Даже не думай приезжать ко мне сегодня. Тебя с работы уволят! — Нет, я как раз о другом думаю, — улыбнулся я и вышел за дверь, оставив Гришу наедине с моей отмытой харчевней.