Два идиота.

С утра в салоне было пусто. Вадик заполнял бумаги на недавно оформленный кем-то «Пежо», я возился с очередной колымагой советского типа, меняя коробку передач, а Ген торчал у себя в офисе наверху. Несмотря на то, что на работу я всё-таки опоздал, Вадька прикрыл меня, сочинив что-то про отреставрированную «Ладу Калина», которую мне утром якобы нужно было доставить заказчику. Ген (он же Геннадий Павлович), конечно, не купился, но выговор не вкатил, так что остаток утра я проработал спокойно. Где-то ближе к обеду, в половине второго, я получил нецензурное смс от Гриши, который возмущался по поводу того, что я не оставил ему пожрать. Напоминать ему о том, что я не ночевал дома, я посчитал излишним, поэтому просто вежливо послал его в ответ, приписав ниже: "возьми «Ролтон» в буфете, дегенерат". Минуты через три пришло новое смс со словами "у нас на кухне четыре шкафа — который бля, из них буфет?" Проржавшись в голос, я ответил "тот, что слева от мойки" и сложил телефон. — Вадь, подай мне ключ на десять! Откуда-то из глубины салона раздался недовольный голос: — У меня ещё две страницы техпаспорта оформлять. Сам возьми. Выкатившись из-под машины, являющей собой адскую смесь «Приоры» и «Жигулей» с двигателем, не иначе как от катафалка, я двинулся к мастерской, попутно вытирая руки полотенцем от машинного масла. Буквально в двух шагах от цели Вадик окликнул меня: — Жень, к тебе тут клиент. В дверях автосалона стоял белый как снег мицубиши-лансер, перекроенный из модели «Рено-Ниссан». Учитывая, что данная модель на российском рынке появилась сравнительно недавно, обладателем этого авто мог быть только какой-то очень крутой бизнесмен. Я направился к машине, на ходу поправляя перекрученную лямку рабочего комбинезона. — В чём проблема? — наклонившись к опущенному стеклу водительского сидения спросил я и тут же замер. — Володя? — Женя? Чуть меньше минуты мы с бывшим сокурсником пялились друг на друга, как два барана на новые ворота, пока он, наконец, воскликнув громко "Жентос!" радостно не обнял меня прямо из окна машины. — Нихера себе! Вот это тачка! — присвистнул я, окидывая его белоснежный лансер оценочным взглядом. — Ты что, почку продал, чтобы её купить?! Володя рассмеялся, выходя из авто и захлопывая дверцу. — Подарок от тестя, веришь? Он её через своих поставщиков в Москве приобрёл. Красавица, правда? Отпахала ровно месяц, после чего загнулась на наших дорогах... Движок теперь барахлит. — Ты, поди, в ней с дачи картошку мешками перевозил. Мы оба громко расхохотались. Вадик из-за дежурной стойки посматривал в нашу сторону с интересом. — А ты всё такой же юморист, — Володька мельком оглядел помещение. — И давно пашешь в техобслуживании? — Уже четыре года как. Сразу после выпуска устроился. — Блин, а я думал, ты в конструкторы пойдёшь. — Какие конструкторы, окстись — там проходной балл по физике был выше семидесяти, а я ещё при поступлении физику завалил! — Узнаю старину-Женька, — весело сказал Володька и снова заключил меня в объятия, по-дружески похлопав по спине. — Ты эту иностранную херь-то починить сможешь? — Спрашиваешь! Меня только эта "херь" и кормит. Мы снова поржали. Вова вынул из бумажника визитку и черкнул на ней что-то, облокотившись на корпус машины. — Вот, держи. Мой домашний. Позвони вечерком — смотаемся куда-нибудь, выпьем. Ты во сколько заканчиваешь? — Когда как, — я пожал плечами, получая карточку. — Сегодня могу в пять. Заказов вроде немного. — Ну и отлично тогда! Буду ждать твоего звонка. — Он достал сотовый из подклада пиджака. — Придётся такси вызывать обратно. Я усмехнулся. Общественный транспорт, чтоб его. И, внимательно изучив Володину визитку, прочёл вслух: — Агентство по продаже недвижимости. Риэлтор, что ль? — Не, мы по офисам в основном, — отмахнулся Владимир и обратился к диспетчеру в трубке: — Автомастерская «Класс» по Баумана, 140. К улице Горького, 12. Пустой багажник, лимит — десять минут. Спасибо. Он сложил телефон. — Ну что, до вечера? Я пошёл ловить свой кэб. Я кивнул. — Да, — он обернулся перед выходом. — Сколько мне встанет ремонт этой штуки? — Вова ткнул пальцем в своё блестящее белое авто. — Навскидку от 20 до 25к. По блату, — я улыбнулся. — Сервис! — весело пошутил Володька и исчез за дверью салона.

***

Я не ходил выпивать с однокурсниками, наверное, с самого выпуска. Большинство ребят с технического судьба раскидала по свету, так что кроме Володьки в нашем городе я встречал разве что Лёху с бывшего пятого курса, который оттрубил раньше нас, да Лену из магистратуры. Она единственная, кто попал в конструкторный. Сейчас наверняка уже работала в центре столицы на авиацию. Мы сидели в «Инсайде», заказав себе по пиву и какой-то картошки-фри на гарнир. — Ну давай, рассказывай, как тебя угораздило жениться на дочке интуриста, — подначил я, делая большой глоток светлого из своего бокала. Володька хохотнул. — Не, он не интурист. Он из наших. Просто долгое время работал за границей на какую-то шведскую компанию по автомобилестроению. Году в десятом они задумали расшириться и открыть филиал у нас, и им потребовалось помещение под офис. Вот меня и заслали. — Засланец! — усмехнулся я. Мы чокнулись бокалами. — А Светку-то как подцепил? — Она приезжала на сделку, когда мы с её отцом договор заключали, — сказал Володька с набитым ртом, откусив приличный кусок от своего чизбургера. — Я как увидел — русская, так и запал. — Ну-ну! — снова усмехнулся я. — Чего "ну-ну"? Сам-то до сих пор в девках сидишь? — он разлыбился собственной шутке. — Встречаешься хоть с кем? — М-хг, — прозаично хмыкнул я, набивая рот картошкой. — С искусствоведом из Музея Искусств. — Хорошенькая? Я поперхнулся, мысленно прикидывая, насколько Андрюха тянет под это определение и, стукнув кулаком себе в грудь, чтобы протолкнуть застрявшую картошку, самодовольно ответил: — Ещё какая! Володька на мгновение задумался, ковыряя вилкой по тарелке. — Честно говоря, не помню никого с искусствоведческого. "И слава богу!" — мысленно подытожил я, вливая себе в рот очередную порцию пива. К десяти вечера мы уже оба были, что называется, "готовенькие". — Как хорошо, что я оставил у тебя свою иностранку, — громко поржал Володя, нетрезвым шагом покидая закусочную, пока я расплачивался за свой заказ. — Прикинь, какой куш сорвали бы ДПСники, тормознув меня в таком состоянии на мицубиши последней модели посреди наших-то дорог! На этот раз мы заржали оба. — Может, подаришь её мне? — съязвил я. — Буду тебя отвозить на работу и обратно. — Шофёром ко мне хочешь заделаться? — оскалился Володька. — А чо бы не? У тебя какая такса? — Шесь...сят рублей в час, — икнув, подвёл черту Володя своему малому бизнесу. — Чет не слишком борзо? — пошутил я, придерживая его за локоть, и в то же самое время сам случайно налетел на кого-то. — Извините. — Я обернулся посмотреть, кто это был, как внезапно перестал чувствовать привычную тяжесть бумажника в своём кармане. — Вот су-... Вместо того, чтобы закончить предложение, я со всех ног бросился вдогонку карманнику. Не то, чтобы меня легко можно было обвинить в скупердяйстве, но по случаю встречи с Володей я захватил с собой в закусочную все свои сбережения и теперь рисковал остаться без гроша до следующей получки. Чёрт бы побрал эту карточную систему, в которой я ни в зуб ногой, отчего до сих пор получал зарплату наличкой. — Жень, да забей! — услышал я приглушённый оклик Володи мне в спину, но догнать воришку стало делом принципа. Пробежав полтора квартала на полной скорости, я начал выдыхаться. У грабителя было явное преимущество — в этот вечер он не пил столько пива, сколько я. Срезав по Садовой, я вырулил прямо перед носом убегающего и со всей дури повалил его на землю. — Падла, бумажник верни, — процедил я сквозь зубы ему на ухо. Парень извернулся и больно треснул меня локтем по голове. Завязалась драка. Мы, сцепившись, катались вдоль клумб под окнами хрущевской пятиэтажки ровно до тех пор, пока не услышали сирену полицейской бригады.

***

— Фамилия? — Кузнецов. — Имя? — Евгений. — Отчество? — Батькович. Конвойный посмотрел на меня со всей строгостью, присущей советским милиционерам. По его лицу было видно, что проработал он здесь не менее тридцати лет. — Не смешно, — сурово сказал он. Я вздохнул. — Викторович. Мы сидели в до боли знакомом отделении милиции (ныне — полицейском участке), и я жутко нервничал, опасаясь наткнуться где-нибудь в коридоре на здешнего начальника. — Вы зачем избили гражданина Звягинцева Константина? — заполняющий отчёт сержант полицейской бригады оторвал взгляд от амбарной книги, где вёл учётную запись. — Потому что он, гад, скоммуниздил мой бумажник. Я, сидя в наручниках напротив него, нервно пнул носком ботинка по ножке стола. Сержант нахмурился. — А вот товарищ Звягинцев утверждает, что вы первым на него набросились. С угрозами. — А вы бы не стали угрожать, если бы у вас из-под носа увели последние сбережения? Полицейский в форме поднялся и подошёл к дальнему столу, выудив из него вещдок. — Это ваше? Узнав в выложенном предмете свой многострадальный бумажник, я робко кивнул. Сержант открыл его и пересчитал купюры. — Четырнадцать с половиной тысяч и удостоверение личности. Всё правильно? — Было пятнадцать, — буркнул я с досадой. — Ай-яй-яй, Евгений Викторович, — усмехнулся полицейский. — Врать нехорошо. Пить, кстати, тоже, — как бы между прочим заметил он и добавил: — До завтречка посидите у нас. Проспитесь. Завтра оформим ваше заявление о краже. — Издеваетесь? — я приподнял одну бровь. — Ночь в отделении? Где? В обезьяннике? — А об этом раньше надо было думать, — сурово ответил офицер, грубо поднимая меня со стула за шкирку, точно нашкодившего кота. — Прежде чем кулаками махать. Паша, он твой! — крикнул он кому-то, и в то же время в дверях нарисовался, очевидно, Паша: высокий тип в форме, с резиновой дубинкой наперевес, который без лишних вопросов повёл меня в сторону железных решёток. Ну клёво, чо. Ген теперь меня точно уволит: то опоздание, то прогул. Ещё и драка с полицией. Я б на его месте себя уволил. Бедный Гриша, опять останется голодным... Кстати, надо хоть ему смс написать, чтобы не ждал. Вряд ли меня сегодня выпустят под залог — сержант и так отжал у меня последние деньги, дескать на временное хранение. Спасибо, мобилу не отобрал. Я уже задремал в общей камере, находясь по соседству с четырьмя какими-то сомнительными субъектами — тоже, надо сказать, изрядно подвыпившими (хотя обокравшего меня Звягинцева среди них не было) — когда услышал знакомый голос у стойки дежурного. — Евгений Кузнецов не у вас сидит? — Ты хотел сказать "лежит", парень, — усмехнулся дежурный и ткнул в мою сторону карандашом. — Вон там, в углу, первый от прохода. Посетитель обернулся, и я тотчас подскочил на скамейке. — Андрей? Ты... здесь? Парень подошёл вплотную к решётчатой двери. — Мне Гриша позвонил. Сказал, что ты в участке. Он посмотрел на меня с сочувствием. — Что случилось? У тебя лоб кровоточит и синяки повсюду... Я дотронулся рукой до рассечённой брови и, тихо шикнув от боли, быстро отдёрнул руку. — Подрался. — Опять? — удивился Андрей. — У меня бумажник украли, — буркнул я недовольно. — Встретил бывшего однокурсника, ужинали с ним в «Инсайде», и тут... — Ладно, потом расскажешь, — пресёк Андрей, бросая косые взгляды на сидящих вместе со мной в камере нетрезвых товарищей и, потоптавшись немного подле решётки, произнёс: — Пойду, попробую тебя вызволить. — Забей, это бесполезно. У них сейчас пересменка ближе к полуночи, вон уже дежурные на посту меняются, — я не успел договорить, как вновь подошедший офицер, заступивший на ночное дежурство, глядя на нас, неожиданно проронил: — Андрей? Каким ветром тебя сюда занесло? — Александр Игоревич?

***

Минут пятнадцать Андрей что-то уверенным тоном вещал немолодому (по виду — лейтенанту) полицейскому за стойкой. — Дядь Саш, ну, — вымаливающе посмотрел он, когда закончил свою речь. Мужчина развёл руками. — Прости, Андрюш. Приказ есть приказ, сам понимаешь. Мне по шапке надают, если я его нарушу. Андрей заметно погрустнел. — А ты-то чего его выгораживаешь? Знакомый? — Друг, — не моргнув и глазом, ответил Андрюха. — Друуг? Мужчина окинул меня внимательным взглядом. Обычно Андрей дружбу с подозрительными личностями, внешне похожими на уличных бандитов, не водил, но, судя по растерянному лицу Александра Игоревича, я в его понимании прекрасно подходил под это описание. Некоторое время он стоял, раздумывая. — Кое-что я, наверное, смогу для тебя сделать. — Правда? — обрадовался Андрей. — У нас изолятор сейчас свободный. До утра твоему, — он запнулся на полуслове, — другу всё равно сидеть, так хоть не среди головорезов. А там стол, стул, кушетка — более-менее цивильный вид. Андрей, не скрывая радости, восторженно пожал мужчине руку. — Спасибо, дядь Саш! Тот лишь растерянно наблюдал за его реакцией. — Честное слово, Андрюш, ты меня иногда удивляешь. Андрей улыбнулся, развенчав всё представление лейтенанта обо мне как о последнем раздолбае с района всего одной фразой: — Он хороший парень. — Да я уж понял. Ты бы не стал абы кого так настойчиво вызволять из-за решётки. Они обменялись понимающими взглядами. — Пойдёмте, — Александр Игоревич поднялся с места, снимая со щитка из-под стекла требуемый ключ. — Я провожу вас. Когда мы оказались в изоляторе, Андрей попросил разрешения заночевать в участке вместе со мной, чтобы мне, по его словам, "не было скучно". Александр Игоревич, дав ему все необходимые указания и взяв с него обещание, что он не расскажет об этом отцу, наконец ушёл, заперев дверь и оставив нас наедине. — Чего ты ухмыляешься? — спросил Андрей, когда мы остались одни. — Смотрю, тебе лучше. Я отольнул от стены и впритык подошёл к нему. — Ну так что? Ты начнёшь или я? — Начну... ч-что?! — он аж поперхнулся от неожиданности. Я повёл бровями, стрельнув в сторону стоящей у дальней стены кушетки, и обнял его за плечи. Андрей быстро высвободился из объятий, глядя на меня негодующими глазами. — Ты вообще в своём уме?! Мы в отделении! Сюда в любой момент может кто-нибудь прийти. — Ага, — согласно кивнул я, упорно продолжая натиск. — Жаль только, что наручники у твоего Александра Игоревича мы так и не спросили. Впрочем, можно было их свистнуть, пока он разговаривал с тобой — они сейчас нам бы очень пригодились, — я пошловато улыбнулся, глядя Андрею в глаза. — Жень, ты больной? Несмотря на то, что сказано это было строго и с возмущением, всё же уголки губ Андрея дрогнули от закравшейся в них улыбки. — Давай стол к двери придвинем, — продолжил я. — Она внутрь открывается. Если кто-то решит войти, ему сперва придётся постучаться. Андрей уже не скрывал своего весёлого взгляда. — Тебя в детстве не роняли случайно? Все изоляторы открываются наружу, балбес. Иначе бы каждый второй преступник смог забаррикадироваться в них столом. — Ах, какой я глупый и недалёкий! — шутливым тоном произнёс я, надвинувшись на Андрея ещё ближе, отчего он сделал шаг назад и упёрся затылком в стену, оказавшись в ловушке. — Наверное, поэтому твой дядя Саша смотрел на меня как на последнего отморозка в городе. Андрей попытался отстранить меня руками. — Ты слишком близко, — прошипел он, настойчиво уклоняясь от моих губ, и, наконец, рассмеялся. Я наклонился к его уху, вполголоса прошептав: — Ты только представь, как твой отец, попросивший тебя не афишировать свои отношения, приходит утром на работу, открывает с коллегами изолятор, а тут... —...прекрати! — Андрюха, загибаясь от смеха, шутливо толкнул меня рукой в бок и сполз по стене на пол. Я присел рядом с ним. Через какое-то время он положил голову мне на плечо. Мы молчали несколько минут, глядя на абсолютно белые стены изолятора, после чего я негромко и по-философски изрёк: — Самая романтичная ночь в моей жизни. Андрей снова фыркнул, сотрясаясь от смеха. — Ты идиот, — послышалось сквозь его сдавленное хихиканье. — Ага, — согласился я и, повернувшись, нежно поцеловал его в висок.