Северная крепость

       Фэанаро спрыгнул с вдруг ставшего непокорным коня — его рыжий застыл, упершись передними копытами в землю и мотая низко опущенной головой. Нолдо погладил животное по морде, успокаивая, и дальше пошёл один. Сначала он шагал по тропе, как обычно, широким шагом, но при подходе к Вратам Тириона эльф почувствовал, как ноги наливаются свинцовой тяжестью, а горло словно сжала стальная рука. Фэанаро упрямо стиснул зубы и преодолел оставшееся расстояние до города. Врата были закрыты. — Нэрданэээль! — его громкий голос заставил заметаться эхо по склонам Туны и поднял в воздух стаи голубей с площадей Тириона. Нолдо вцепился в кованую решётку ворот, которую сам же помогал ковать Аулэ. — Нэрданэээль!       Тишина в ответ. Только ветерок шевелит длинные волосы стоящих по бокам от высоких ворот стражей. Их лица не выражали никаких эмоций. Фэанаро рванул закрытые створки Врат, пытаясь их открыть. Бесполезно. В глазах нолдо потемнело от злости. — Я требую то, что принадлежит мне!        Вдруг он услышал слабое осанвэ. Нэрданэль, одетая в длинное чёрное платье с красной каймой по подолу, спешила к нему по дороге, вымощенной гранитной брусчаткой. Фэанаро сильнее сжал в руках прутья Врат.       Жена подошла к нему. Её пышные рыжие волосы были убраны в строгую тугую причёску на макушке. На бледном, без единой кровинки лице резко выделялись высокие скулы. Эльфийка молча подошла к Вратам вплотную. Только Фэанаро слышал её тихое, на грани шепота осанвэ. Melmenya… Melin Fëanáro… Meldо…        Просунув руку сквозь острые прутья, нолдо дотронулся кончиками пальцев до щеки жены, нежно касаясь тонкой непослушной прядки, выбившейся из причёски. Мelme nya Nerdanel… Мelisse…       Нэрданэль схватила его руку своими двумя, прижалась холодным лбом к горячей ладони мужа: «Фэа… мне запрещено покидать Тирион… Я отдаю тебе самое дорогое, что у меня есть, наших мальчиков… береги их… прошу тебя… обещай мне… » — Нэрданэль, пойдём со мной! — хрипло выдохнул Фэанаро, просовывая и вторую руку сквозь прутья сверкающей золотой решётки. Прижался лицом к Вратам, держа руки жены в своих ладонях. Эльфийка молча покачала головой, хотя её душа кричала и билась о прутья решётки подобно запертой в золотую клетку птице. Фэанаро притянул жену к себе, целуя сквозь решётку. Нэрданэль вскрикнула, вырвалась из его рук и, закрыв лицо ладонями, убежала прочь. — Нэрданэээль! — отчаянный крик ещё долго бился в её ушах, пока эльфийка без оглядки бежала домой, задыхаясь от быстрого бега и льющихся ручьём слёз…

***

      Отец вернулся только ко второму часу смешения Древ, когда серебристый свет Нинквелоте орошал землю своей росой, постепенно погасая. Проснувшись одновременно, Майтимо с Кано подняли головы, почувствовав шаги устало бредущего к ним Фэанаро. Позади отца тяжело ступал его конь. — Атто? — Майтимо не произнёс вслух крутившийся у него на кончике языка вопрос про мать. И так было видно, что отец вернулся один. — Атаринья? — Кано вскочил навстречу отцу, откидывая край плаща, которым он укрывался, лёжа у почти потухшего костра.       Фэанаро отрицательно мотнул головой, молча принял из рук старшего фляжку с водой, жадно напился. Кано подошёл к смертельно уставшему отцовскому коню, погладил мелко дрожавшую рыжую шкуру. Прежде, чем отпустить пастись, расседлал, хорошенько растёр. — Не будите остальных, — прохрипел Фэанаро, выпив несколькими глотками всю воду из фляжки и отдавая её обратно старшему сыну. Не раздеваясь, повалился ничком на землю возле костра. Завернулся с головой в плащ и мгновенно заснул.

***

      Кирка вгрызалась в чёрный камень, высекая из него искры. Стиснув зубы, Фэанаро со всей силы ударял по гранитной скале. Каменные осколки веером разлетались вокруг.       Голый по пояс нолдо махал киркой в каменоломне. Его спина блестела от пота. Длинные чёрные волосы были собраны в хвост сзади. Лишь к часу смешения света Древ Фэанаро опустил инструмент и вышел из штольни. Прищурился, давая глазам привыкнуть к свету, рванул зубами узел на запылённой грязной повязке, скрывающей плохо заживающие раны от решётки Врат Тириона. На ходу разматывая бинты, поднялся по горной тропе к роднику. Умылся и напился холодной, кристально чистой воды.       В лагере у подножия горы его ждали. Сыновья засуетились при приближении Фэанаро. Эльф мрачно кивнул им и сел на поваленное бревно около костра. Кано открыл склянку со смесью лекарственных трав, приготовившись обработать раны на руках отца. — Не надо. Оставь. Само заживёт. Просто перевяжи, — упрямо мотнул головой нолдо, кидая грязные тряпицы в костёр. — Так нельзя, атаринья, — сын взглянул в глаза Фэанаро совсем как Нэрданэль. — Хорошо. Делай, что считаешь нужным, — отвернулся от его взгляда отец. К нему подошли Морьо и Атаринкэ. — Атто, когда нам можно будет помогать тебе? — Когда я вас позову. Вы сделали тачки для перевозки камня? — Да, — эльфы кивнули. — И кузницу почти достроили. Тьелко обещал нам лес, для перекрытий. — Что там с заготовкой дерева? — Фэанаро подозвал стоявшего чуть в стороне от всех Тьелкормо, кивая Макалаурэ, закончившему перевязку. — Я срубил три сосны. Пусть скажут размер брёвен, я сделаю, — буркнул в ответ Тьелко. — И зайца подстрелил. — Молодец! — А мы принесли воды и сварили ужин, — подали отцу ложку и чашу с похлёбкой Амбарусса. — Благодарю, — угрюмо кивнул им Фэанаро. С тех пор, как он вернулся из Тириона, сыновья ни разу не видели у него на лице улыбку.

***

— Атто, поешь, всё остынет… — окликнули его близнецы, когда Фэанаро прекратил жевать, держа чашу в руках и уставившись в одну точку. — А? Да, — отец отдал им обратно почти не тронутый ужин. — Я сыт.       Фэанаро посмотрел на небо, где в наступивших сумерках золотистый свет Кулуриэна сменился светом Нинквелоте. — Атто, может быть, ты отдохнёшь? — к костру подошёл старший. — Ты нарисовал план строительства крепости? — тяжело поднялся с бревна, на котором сидел, Фэанаро. — Да, отец, ещё немного, — кивнул Майтимо. — Покажешь, как закончишь, — нолдо направился обратно к каменоломне.