Разве мы похожи?

[Солнечная система. Орбита Луны. Космическая база L211-Z31. Тренировочное крыло. 21 сентября 2314 года по земному летосчислению. Локальное время: 11:21.]

      – Упор лежа принять! Двести отжиманий! Начали!       Звучный резкий голос инструктора громом раздается по всему залу, неизменно доходя до дальней стены. Хорошая акустика, ничего не скажешь. Да и альенов, похоже, специально нанимают для тренировки кадетов, – ну у какой еще расы найдутся такие мощные связки? Я послушно напрягаю мышцы, вместе со всем курсом опускаясь и поднимаясь по команде ксеноса. Он же строго смотрит на нас сверху вниз, надменно вышагивая между рядов людей и задавая стуком каблуков темп. Разумеется, специально. Все прекрасно знают, насколько бесшумны легкие шаги худощавых иномирян.       Счет переваливает за пятьдесят, и слышится первый шорох падающего тела.       – Я... Капитан, сэр, позвольте продолжить! – дрожащее девичье сопрано эхом отскакивает от стен, а гулкие шаги раздаются совсем рядом.       – Продолжай. – инструктор выбирает милость, а не гнев, но после добавляет: – Двадцать отжиманий сверху всем. А тебе пятьдесят, кадет Эмбер.       В его тоне не слышится ни капли эмоций, и я задумываюсь – почему говорят, что альены похожи на людей? Они – просто ледяные бездушные камни, заключенные в острые хитиновые экзоскелеты, – чтобы мягче казаться, чем есть на самом деле, – против мягких и чувствительных людей...       Ксенос продолжает считать, снова падают неудачники, предполагаемые двести отжиманий уже дошли до трехсот, а я только сжимаю зубы и не даю себе расслабиться ни на миг. Поступая в Академию Военно-космической Подготовки, я ни на минуту не сомневался, что меня ждет тяжелая, но интересная сказка. Однако вместо нее я получил не то чтобы совсем кошмар, но утомительную рутину. Только отступать от мечты я не желаю. Не для того мое тело модифицировали и тренировали месяцами, чтобы какой-то несчастный недотраханный альен довел меня до отчисления.       В конце концов, самая нудная часть тренировки остается позади, и кадетам позволяют разойтись по зонам в зависимости от индивидуального подбора занятий. Кто-то бегает, кто-то пытается влезть по стенке, кто-то седлает симуляторы, а я иду в самый конец, к оружию. В моем ежедневном списке мало позиций: разогрев, стандартный комплекс физических нагрузок, общая тренировка, стрельба. Раз в неделю проходит учебная операция в симуляторе. Раз в месяц – учебная высадка на планету, астероид или другую базу. Но иногда тягают и на реальные задания, как и всех достаточно способных старшекурсников.       Наугад беру первую же пушку – пистолет-пулемет. Легкая мелкокалиберная «Цикада» – не самый лучший выбор для штурмовика, но важно уметь управляться со всем подряд, помнить особенности оружия, особенно время перегрева и длину очереди. У «Цикады» - стандартные шесть выстрелов один за другим, до перегрева можно настрелять очередей восемь. Наверное, получится пробить пару шлемов или поранить противника в легкой броне. Главное не раскидывать очередь в стороны, но как раз это дается мне с трудом. Пистолет гуляет в руке, и разброс выходит не меньше, чем у дробовика на средней дистанции. Непорядок.       – Расслабь руку и согни слегка в локте, вот так. – знакомый голос раздается над самым ухом, и когтистая четырехпалая лапа скользит по моему предплечью, а я удивленно оборачиваюсь.       За моей спиной стоит Никай, наш суровый тиран-инструктор. Сейчас, когда он возвышается не на два метра, а всего лишь на голову надо мной, он не выглядит таким уж неприятным. Просто ксенос, чья работа – гонять бойцов в хвост и в гриву, ничего личного.       – Пробуй. – говорит он, и я стреляю.       Выходит действительно лучше, «Цикада» каким-то образом перестает вихляться из стороны в сторону вместе с кистью, и попадать в одно место становится проще. Сухо благодарю и сосредотачиваюсь на оружии, но Никай отчего-то не уходит. Стоит рядом, облокотившись спиной о заграждение и сложив руки на груди, и смотрит. Не на цель, а на меня. И я решаюсь задать вопрос, который давно вертится у меня в голове, не находя повода быть высказанным.       – Зачем все эти отжимания, подтягивания, бег и прочие изнурения, если у каждого кадета своя программа, рассчитанная на его конкретные способности?       Ксенос молчит минуту, а потом дергает лицевыми пластинами - кажется, это движение аналогично человеческому вздоху, – но все же отвечает:       – Дело в преодолении себя. Мой подход к тренировке выращивает в вас самодисциплину. Что толку в физических данных, если боец не может заставить себя работать из-за лени, усталости, плохого настроения?       – Резонно. – пожимаю плечами и возвращаюсь к мишени, с каждой очередью сокращая разброс попаданий.       – Ты неплохо себя показываешь на протяжении всего обучения. Один из немногих, кто ни разу не позволил себе дать слабину.       Вместо ответа я лишь приподнимаю бровь. Никай отворачивается, и я вижу его украшенный перламутрово-черными перьями затылок.       – Предлагаю парную тренировку в симуляторе.       – Идет. – соглашаюсь, но задумчиво чешу подбородок. Где подвох?       – Никакого подвоха. – словно читая мои мысли отвечает ксенос.       Спустя час мы отправляемся в симуляционную камеру – просторное помещение, заполненное приятным теплым светом. Никай выставляет время на полчаса, а условия среды – на исключительный рандом. Спускаюсь по лестнице вглубь камеры, оборачиваясь по пути раз за разом. А вдруг ксенос просто решил пошутить? Но нет, бесшумно и плавно он спускается следом за мной. Проходит короткий отсчет, и в комнате сгущается тьма, а после окружение меняет свой вид. Я оказываюсь в тропическом лесу во время ливня, настолько реалистичном, что теряюсь на несколько секунд. Ровно до хлопка жесткой лапы по плечу.       – Задача – добраться от точки А до точки В за полчаса без потерь и смертельных ранений.       Киваю, вскидываю учебный штурмовой дробовик и на полусогнутых ногах иду вперед, попутно определяя курс. От финиша меня отделяет всего пара километров неизвестности. В одиночку я легко справляюсь с этим заданием, но в паре мне будет сложно, потому что придется думать не столько о себе, сколько о напарнике. Сжимаю пальцы до побеления костяшек и шумно втягиваю носом воздух, отдающий сырыми листьями и землей.       – Погнали.       Не замечаю, кто именно из нас говорит это слово, но мы срываемся с места одновременно, переходя на медленный бег. Никай держит мой темп, из оружия при нем только узкий длинный кинжал, и это значит, что я иду в лоб, а он – в тыл противника. Первая волна накатывает на пятой минуте, когда самая чаща леса кончается. На просвете поляны караулит небольшой отряд, и я с разбегу врываюсь в него, раскидывая гуманоидов в стороны, гулко раздаются залпы дробовика, стоны, крики и чавканье плоти лишь немного приглушаются шумом дождя. Краем глаза вижу, как альен грациозно пикирует с дерева на одного из противников, еще в прыжке вонзая кинжал в его горло – самую незащищенную часть любой брони. На все про все уходит минуты три, и мы, не делая передышки, бежим дальше.       Но в какой-то момент я понимаю, что потерял ксеноса из виду. Останавливаюсь, оглядываюсь, а толку? Либо Никай где-то позади, либо на всей скорости мчится вперед. И что это? Шутка? Или часть симуляции? Не успеваю закончить мысль и падаю лицом в землю под внезапным ударом.       – Что за хрень?!       – Заткнись. – рычит в ухо альен, стальной хваткой удерживая мои руки за спиной.       Брыкаюсь, пытаюсь вырваться, но ничего не выходит – хрупкое на вид тело Никая оказывается неожиданно тяжелым и сильным. Он сдавливает мое горло длинными когтистыми пальцами и подминает меня под себя, легкий комбез трещит по швам, и через мгновение я остаюсь без одежды вовсе под этим чертовым ливнем.       – Отпусти меня, сука!       Я все-таки изворачиваюсь и бью с локтя по наглой физиономии ксеноса, но тот только приподнимает пластины – ухмыляется, гад. А после резко сцепляет руки наручниками и пихает мой же ремень между челюстей, затягивая на затылке. Мычу что-то нечленораздельное, вгрызаясь зубами в жесткую синтетику, а Никай впечатывает меня лицом в рыхлую землю и придавливает своей твердой лапищей, не давая даже голову повернуть.       – Будь паинькой, кадет Джонсон...       Чувствую дыхание на своей шее, дергаюсь, и тут же острые клыки вонзаются в плоть. Пытаюсь пинаться, но ксенос жестко фиксирует мои ноги своими. Слышу тихий щелчок его ремня, и все тело охватывает оцепенение, а в животе, где-то в желудке, сворачивается червь паники. Комок подступает к горлу, от холода и унизительного страха мышцы пробивает предательской дрожью, скулю что-то неслышное в попытке сплюнуть землю и по-человечески вдохнуть, но... Кого это волнует? Точно не Никая. По моим бедрам заскользило что-то мерзкое и липкое, бедра и зад обожгло царапинами, но я только сжал зубы и зажмурился. Вытерплю, не сломаюсь, что бы это ни было!       – Какой умный мальчик. – шепчет ксенос, но я молчу в ответ.       А после становится чертовски больно, так сильно, что сводит ноги, и я не сдерживаю сиплого громкого крика. Не понимаю, что это, но задницу жжет изнутри, как от яда медузы, и эта дрянь пробирается все глубже и глубже, заставляя тело судорожно вздрагивать. Но в какой-то момент боль отступает, и я чувствую только когти, вонзающиеся в плоть, и какую-то неясную липкую жидкость, стекающую по спине, ягодицам, бедрам, я просто весь в этой гадости. Начинает подташнивать. Но не успеваю я хоть немного восстановиться, как внутри все снова загорается, но иначе. Тело, истосковавшееся по ласкам, принимает в себя щупальце альена, его смазка, перемешанная с дождевой водой и кровью, звучно хлюпает, а я осознаю, что все эта мерзость привела к стояку. Но времени задуматься о ненадежности тела нет: толстый извивающийся член двигается внутри меня все свободнее и быстрее, ксенос натягивает меня на себя, как дешевую шлюху, и я срываюсь на скулеж, понимая, что пути назад больше нет. Меня имеет мой чертов инструктор в чертовой симуляции, в которую он меня затащил. А мне, нахрен, начинает нравиться такое положение дел. Непроизвольно изгибаюсь под грубыми толчками, сдираю грудь о землю, проскальзывая в луже из всевозможных жидкостей, задыхаюсь и захлебываюсь - вот, уже дотекло до лица. Бесконтрольно вскрикиваю, сотрясаясь всем телом от острого оргазма и думаю только о том, что вот-вот кончу. К луже добавляется моя сперма, но разве это конец? Нет, нет, нет. Никай хаотично царапает меня одной рукой и душит другой, я слышу его хриплые выдохи и чувствую подергивания его пластин, таких же острых, как когти. Обессиленно и послушно я повторяю его движения, и, наконец, он меня отпускает и отстраняется, а я падаю на бок и сжимаюсь всем телом. Из зада обильно и густо льется семя альена, и меня снова начинает трясти и тошнить, я кашляю, без возможности успокоить хриплое дыхание.       Меня только что изнасиловали. Надо же. Какой скучный факт...