Преодолеть судьбу

***

      Прошло уже больше недели, как Ник пришел в себя и узнал страшных последствиях аварии. Он привыкал к ощущениям отсутствия контроля над своими ногами и это его сводило с ума. Врачи всё чаще говорили о долгом процессе реабилитации, об адаптации к новой жизни, но Ник упорно не желал верить их словам.       — Я не собираюсь оставаться таким, — говорил он, как заклинание, каждый раз, когда кто-то из врачей пытался завести разговор о его состоянии.       Аня всё это время была рядом, но между ними стояла невидимая стена. Она старалась поддерживать Ника, заботиться о нём, но он видел, как тяжело ей самой. В её глазах было что-то, чего он не мог понять: смесь любви, усталости и отчаяния.       — Почему ты молчишь? — тихо спросил Ник, когда Аня в очередной раз пришла, села рядом и взяла его руку в свою. Ей было важно просто держать её, теплую, сильную, родную и понимать, что он жив и он рядом.       Аня подняла на него глаза, в которых отражались усталость и глубокая боль.       — Я не знаю, что сказать, Ник, — её голос был едва слышен. — Я просто хочу быть рядом.       Ник медленно кивнул, подавляя нарастающее в груди отчаяние. Он видел, как она борется с собой, как её глаза, всегда светлые и радостные, наполнились тревогой. Он понимал, что молчание и неопределённость ранят её не меньше, чем его.       — Ань… я не хочу, чтобы ты страдала из-за всего этого, — прошептал он, опуская взгляд. — Я не знаю, что будет дальше, но я хочу, чтобы тебе было легче, чтобы ты была счастлива, несмотря на всё.       В ответ она только сильнее сжала его руку. Её любовь к нему, её решимость оставаться рядом — всё это придавало ему сил, но каждый раз, когда он видел её страдания, у него разрывалось сердце.       — Ты не должна быть рядом, если это причиняет тебе боль, — произнёс он тихо, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я не хочу, чтобы ты несла это вместе со мной. Ты достойна лучшего, чем то, что я могу дать сейчас.       Аня покачала головой, не отрывая взгляда от их рук. Хоть её голос и дрогнул, но она проговорила с твёрдостью:       — Ник, я здесь, потому что хочу быть рядом. Я борюсь за тебя, за нас, каждый день. Я тоже боюсь, я не знаю как мы с этим справимся, но я не уйду. Просто... мне так страшно видеть твою боль и знать, что ничем не могу помочь.       Ник закрыл глаза, чтобы скрыть слёзы. Он не мог позволить себе слабость — не ради себя, а ради неё.       В палату постучали и вошёл врач, катя перед собой инвалидное кресло.       — Ник, сегодня мы попробуем пересесть, — сказал он, остановившись у кровати.       Ник молча смотрел на него, не отвечая, не понимая, как вообще это можно сделать. В груди комком собирался страх. Осторожно сев на край кровати и свесив с неё безжизненные ноги он чувствовал себя беспомощным, словно маленький ребёнок. За время, проведенное в больнице, его мышцы ослабли. Руки уже небыли такими сильными и он не был уверен, что они выдержат вес его тела.       — Не спеши, — мягко сказал врач, чуть ближе подкатывая кресло и ставя его на тормоз. — Мы будем двигаться медленно. Ты готов?       Он небыл готов. Казалось, что это какая-то шутка, дурацкий розыгрыш. Вот сейчас они улыбнуться и скажут, что это была психологическое исследование, что проводят врачи с людьми, попавшими в аварии. Как человек реагирует на серьезные травмы. Но на лицах Ани и врача небыло и намека на это. С новой силой нахлынули отчаяние и страх.       Аня медленно подошла к его кровати и осторожно положила руку ему на плечо. Её прикосновение было мягким, но он почувствовал поддержку, что она постаралась вложить в него.       — Ник, я верю, что ты справишься. Ты сильный, я с тобой.       Ник, сжав зубы, молча кивнул. Казалось, что даже это простое действие требует от него колоссальных усилий. Ему нужно было собраться, нужно было доказать, прежде всего себе, что он справится.       Стиснув зубы, он поднял руки, чтобы ухватиться за опору. Тело напряглось и дрожало, словно чужое. Каждое движение было мучением, каждый сантиметр казался преодолением пропасти. Его сердце бешено колотилось, а на лбу выступили капли пота. Наконец, он пересел, ощущая под собой холод металла.       — Попробуй покатить колёса, — тихо сказал врач.       Ник, тяжело дыша, опустил руки на ободки и попытался двинуться. Кресло сначала не поддавалось, и он ощутил острый укол ярости. Всё это казалось безумным сном. Как он, сильный, уверенный Ник, может оказаться вот так запертым в этом стуле? Он вложил все силы, толкнул колёса — и кресло медленно двинулось вперёд.       Только теперь он осознал, насколько изменился его мир.       Прошел месяц с тех пор, как Ник начал реабилитацию, и каждый день тянулся медленно, словно проверяя его на прочность. Он учился жить заново, начиная с самых простых вещей — пересаживаться в кресло, передвигаться по палате. Ему пришлось заново осваивать бытовые вещи такие как одевание в сидячем положении, умывание, поднятие с пола упавшей вещи. Всё то, о чём человек, ходящий на своих ногах, даже не задумывается. За это время он ещё сильнее почувствовал, как изменилась его жизнь и что все прошлые привычки требовали от него новых усилий. Но Аня всегда была рядом, поддерживая и оберегая его, как могла.       Наконец, врачи решили, что Ник может вернуться домой. Они с Аней выбрали его квартиру, поскольку её дом был старым, со множеством лестниц и не приспособлен для человека в инвалидной коляске. В квартире Ника же был просторный лифт и пандус у входа, а сама квартира имела широкие коридоры, свободное пространство, небольшое количество мебели и хорошо подходила для передвижения на инвалидной коляске.       Аня заметно волновалась, когда они возвращались домой, стараясь предугадать, как облегчить ему привыкание к новому быту. Ник же, глядя на неё, чувствовал благодарность и вину за то, что теперь она вынуждена думать о таких вещах. Ему было горько признавать, что всё, что когда-то они могли делать вместе, теперь требовало планирования и продуманности.       Оказавшись в квартире, Ник окинул взглядом просторную гостиную, наполненную солнечным светом, и, вопреки всему, ощутил слабый проблеск надежды.       — Ну вот и дома, — сказал он, стараясь скрыть напряжение за привычной улыбкой. — Кажется, здесь я смогу освоиться.       Аня, уловив его настрой, улыбнулась в ответ, чувствуя, как её собственное напряжение немного ослабло.       Ник заново изучал каждый угол в собственной квартире, чтобы понять, где и как ему будет удобнее. Сначала ему давались с трудом даже такие простые вещи, как передвижение на коляске по гладкому паркету или открывание шкафчиков на кухне. Ник ощущал неловкость от каждого нового движения. Его руки уставали, и каждый раз ему приходилось останавливаться, чтобы передохнуть. Он по-прежнему чувствовал горечь от того, что теперь ему нужно с такой осторожностью подходить к тому, что раньше казалось простым.       Аня, стараясь не мешать ему, наблюдала за каждым его действием, готовая подхватить, если что-то пойдёт не так. Ник пнимал это и был благодарен за то, что она позволяла ему делать всё самому. В этом молчаливом наблюдении он чувствовал её поддержку и это придавало ему сил.       Первые несколько дней прошли тяжело, но постепенно он начал привыкать. Ник с благодарностью отмечал, что с каждым днём передвигаться становится немного легче, и эта мысль, как ни странно, вселяла в него спокойствие.              Однажды, ранним утром, когда Ник крутил колёса своей коляски по гостиной, чтобы развить свои движения, Аня вышла к нему с кружкой кофе и остановилась, глядя на него с лёгкой улыбкой.       — Ты уже как настоящий мастер в этом, — сказала она мягко, стараясь придать голосу жизнерадостность.       Ник хмыкнул, разглядывая её. Он понимал, что для неё каждый момент был наполнен тревогой за него, но, несмотря на это, она старалась оставаться той же Аней, которую он знал и любил.       — Да, кто бы мог подумать, что такой огромный прогресс можно сделать за пару недель, — ответил он, скрывая за иронией свои собственные тревоги.       Внутри него всё ещё билось то напряжение и неуверенность, которые поселились в нём после аварии, но постепенно он находил в себе силы привыкнуть к новому ритму.