His punishment

      Я все так же стояла, опершись о сраный подоконник, что больно впивался мне в поясницу, и прожигала взглядом спину Криса, который через миг уже затерялся в толпе. Наорав на меня, и сказав, чтобы я позвонила папе, он быстрым шагом вышел из кухни. Признаться честно, я не ожидала от него такой агрессии по отношению ко мне. Да, мы не особо хорошо ладим, но зачем так орать? Всегда ненавидела, когда на меня повышали голос. От этого я чувствовала себя ничтожной, ничего не значащей, глупой. Под кожей до сих пор бегали мерзкие мурашки, а в голове, как на повторе звучали слова: «Все было бы отлично, если бы в моей жизни не было тебя!» От этих слов в груди начинало больно щипать. С чего бы это? Видимо, некоторые события из моего «сказочного» детства не дают забыть о них. Моя мать никогда не была образцом для подражания, когда речь заходила о материнстве. И это ее мало беспокоило. Ее девиз по жизни — «Работа прежде всего!» Если бы меня спросили: Какие хорошие события, связанные с мамой ты помнишь? Я бы не знала что ответить, потому что таких событий не было. Что «хорошего» осело в моей памяти, так это ее искусная ругань, которая обрушивалась на меня каждый раз, когда я делала что-то не так. Я окинула взглядом кухню, в которой находилась, и в памяти начали всплывать разные картинки из прошлого.

***

2004 год, канун Нового года.       В тот новогодний вечер вся семья собралась на кухне. Готовка очередной партии имбирного печенья шла полным ходом. Возле кухонной тумбы стояла невысокая, худощавая женщина сорока лет и помешивала тесто. Волосы ее были неаккуратно подобраны заколкой, а на лице отображалась полная сосредоточенность, от чего были видны мимические морщинки возле глаз и бровей. Мистер (герр в Новегии)* Мун сидел за небольшим столиком в углу, наблюдал за готовкой и почитывая газету. Рядом, бегала маленькая, рыжеволосая девочка пяти лет. Она широко улыбалась и напевала какую-то незамысловатую мелодию, которую услышала этим утром по радио. Неожиданно, женщина громко поставила миску с тестом на стол и шумно выдохнула, заставляя всех обратить на себя внимание.  — Ева, милая, — устало обратилась она к девочке, — прошу, перестань бубнить себе под нос, голова болит. — она проверила консистенцию теста, — тесто слишком жидкое. На вот миску, принеси мне еще муки. Девочка, обрадовавшись, что ей позволили хоть как-то поучаствовать в готовке, схватила мисочку и побежала набрать немного муки. Женщина повернулась к столу, за которым сидел ее муж и смерила его уставшим взглядом. Мужчина даже и не думал обращать на нее свое внимание.  — Ева, ну где ты там? — нетерпеливо позвала миссис Мун.  — Иду мама! Через несколько секунд на кухню забежала девочка с мисочкой в руках и широкой улыбкой на лице.  — Вот, мам! — на радостях, малышка не заметила, что нижняя шухляда кухонной тумбы была отодвинута, и не остановившись споткнулась об нее. Падение было неизбежно. Миска с мукой вылетела из рук рыженькой, а сама она больно ударилась коленками о кафель. На кухне повисла тишина. Мужчина, услышав громкий звук падения (толи миски толи девочки) наконец оторвал взгляд от своей газеты и теперь созерцал совершенно другую картину. Его жена стояла так же неподвижно как и раньше, вот только теперь она была с ног до головы осыпана мукой. От такого зрелища, на лице мистера Муна заиграла легкая улыбка. Такое редко можно было увидеть, потому что жена обычно не готовила. Девочка, стояла на коленах, скривившись от боли, видимо она сильно ударилась. Через секунду, кухня наполнилась громким женским криком.  — Идиотка! — первое, что произнесла женщина. — Тупая! Ты совсем ничего не умеешь! Безрукая! … Затем, послышались тихие всхлипы, но женщина не переставала выплескивать весь свой гнев не ребенка, и продолжала срывать свой голос. Вскоре, это надоело ее мужу.  — Замолчи ты уже наконец! — пришла его очередь повысить голос. — Чего орешь на нее как сумасшедшая?! Она же не нарочно! От услышанного у женщины на секунду «отвисла челюсть».  — Не смей повышать на меня голос! Когда ты заговаривал со мной просто так последнее время?! А? Скажи! Ты весь в своих делах и новостях! Соизволил бы хоть однажды вылезать из постели своих шлюх, чтобы забрать ее с детского сада! — кивнула она на Еву. Девочка поднялась с коленок. Ей было неприятно что родители ссорятся из-за нее. Постоянная брань «резала» ее маленькие ушки.  — Мама! Папа! Перестаньте! — она хотела становить их, но к сожалению ее никто не услышал. Только мистер Мун бросил на нее короткий взгляд в котором читалось сожаление, затем схватил жену за руку и потащил из кухни прочь. Как только дверь захлопнулась, Ева села на пол, рядом с валявшейся миской и старалась сдерживать свои всхлипы, но у нее ничего не получалось. Из холла доносились крики:  — Не смей меня хватать!  — Закрой свой рот! Не смей орать на ребенка, она не виновата, что ты не умеешь закрывать ебанные шкафчики и сдерживать себя!  — Если бы она не попросила меня приготовить это блядское печение, я бы вообще на кухню не сунулась бы и этого всего не случилось! … Крики продолжались, а девочка, поджав под себя коленки, продолжала тихо плакать.

***

      Из омута воспоминаний в реальный мир Еву вернула Сатре, что только что зашла на кухню.  — Ева? — тихонько позвала она рыжую, увидев ее отстраненный и мутный взгляд. — Все хорошо?  — Да. — девушка наконец «отклеилась» от подоконника, и затекшая спина моментально дала о себе знать пронзительной болью, на что Мун лишь слегка поморщилась.  — Я услышала крики. Что тут было?  — Пф. — фыркнула Ева. — Этот козел наорал на меня! Представляешь? И не так, будто я его раздражаю, а так, словно я самая бесполезная вещь в мире, будто я никто и даже ничто. — девушка раздраженно выдохнула.  — Расслабься. — подошла к ней Сатре и положила на плече руку. — Это Крис, он никогда не умел сдерживать собственные эмоции…  — Нет, Нура, ты не понимаешь. Я ненавижу, когда на меня кричат или повышают голос. Уж лучше бы избивали. Моя мать всегда кричала на меня, и более унизительных моментов в своей жизни я не помню. Ненавижу это до дрожи во всем теле. Пусть бьют, насилуют, но только не орут на меня словно я пустое место! Я чувствую себя такой ничтожной… — в сердцах выговорилась Ева, и Сатре заметила слезинки в уголках ее глаз, которые девушка отчаянно пыталась скрыть.  — Я понимаю, милая, я понимаю. — Нура провела рукой по ее спине, утешая. — Но, Ева, ты вовсе не ничтожна. Вдохни и выдохни. Блондинка подошла к крану, и взяв чистый стакан набрала в него воды.  — Держи, попей. — Ева вцепилась в стакан, и не отрываясь выпила его весь. — Вот и умница. А сейчас пошли, я думаю ты не все мне рассказала. Ева не переставала удивляться проницательности этой хрупкой девушки с красной помадой на губах. Они поднялись на второй этаж, так как там было менее шумно, и зашли в одну из пустующих комнат.  — Это комната Вильяма, здесь нас никто не потревожит. — обратилась к подруге Сатре, усаживаясь на широкую кровать. — Ложись. — она указала рукой на место возле себя. Ева залезла на кровать, и села рядом с блондинкой, поджав под себя ноги. Она чувствовала себя подавленно. В груди кололо. Знаете, то мерзкое чувство, когда тебя в чем-то ограничивают, лишают права голоса, ущемляют? Это самое чувство сейчас не давало покоя Еве. Она не может понять почем ее так задел поступок Криса, почему его прожигающий взгляд никак не уходил из ее памяти. В этом взгляде она ясно видела гнев, злость… Но больше всего задело другое. Он смотрел на нее так, словно она лишний груз, балласт на его шее. И все бы ничего, вполне понятно почему он так на нее смотрит, у них с самого начала отношения не сложились, но вспоминая взгляд Шистада, Ева видит свою мать. Она смотрела на нее точно таким же взглядом. Холодным, раздраженным, с некой брезгливостью. С тех самых пор Ева не переносит подобного отношения к себе. Пускай ее ненавидят всей душой, но только не брезгуют.  — Этот идиот прижал меня к подоконнику и начал наезжать. — Мун нарушила тишину. — Да и не важно, я не хрупкая девочка-малолетка, мне не привыкать. Но Нура, он был так зол на меня. Он просто кипел. Я видела ярость в его глазах, и более чем уверенна, что ты знаешь в чем проблема, но по какой-то причине не говоришь мне этого. Ну и не важно. Я не буду доставать, скажешь как-нибудь потом. Дело даже не в том, что он злился, это было вполне ожидаемо. Он смотрел на меня так, будто я самое мерзкое создание во всем мире. Я… — она осеклась, обдумывая свои слова. — Я не хочу чтобы со мной так обращались. Не хочу чтоб на меня та смотрели, Нур…  — Я понимаю. — подруга провела рукой по ее волосам, заставляя Еву откинуться и лечь ей на плечо.  — Он не имеет права на меня орать! — возмутилась Ева показывая свой протест. — Но… Дело не только в Шистаде. — на выдохе сказала она, и это заставило блондинку напрячься. — Юнас. Он написал мне как раз тогда, когда между нами с этим… Крисом, — исправилась она, -«разговор» был в самом разгаре. — Ева снова шумно выдохнула, и достав из сумочки телефон, протянула его подруге. В сообщении говорилось: «Ева! У меня замечательная новость! Я заранее сдал все вступительные экзамены, и могу приступать к обучению в вашей школе Хартвига Ниссена хоть с завтрашнего дня! Поэтому ты увидишь меня гораздо раньше чем ожидала. Я прилетаю на днях. Скоро встретимся, малышка! <3 <3»  — Мда… — только и сказала Нура. От этого «малышка» у Евы по коже пробежал табун мурашек. Когда она читала сообщение впервые, то именно это «Малышка» почему-то прозвучало в голове голосом Шистада. От этого ей было не по себе. Читать СМСки своего парня голосом другого, это вообще полнейший бред!  — И ты не рада что он прилетает? — сказала Сатре, скорее утвердительно, нежели вопросительно. — И что ты думаешь делать?  — А что я могу делать, Нура? Ко мне прилетает мой парень, разве это так плохо? — как-то грустно спросила Ева, хотя этот вопрос она скорее задала самой себе.  — А это ты мне скажи.  — Меня напрягает его приезд. Я не знаю, сможем ли мы все возобновить, смогу ли я быть такой как раньше? В голове постоянно крутится мысль: «Предал однажды — предаст и дважды.»  — Ну, во всяком случаи вам стоит попробовать. Не выйдет так не выйдет. Как приехал сюда так и уедет, правда ведь?  — Правда. — на лице Евы мелькнула улыбка. — Спасибо, Нура. Еву всегда поражала проницательность ее новой подруги и ее умение всегда говорить то, что нужно в наиболее подходящее для этого время. Она очень ценила в людях это умение, ведь у нее самой его не было. В порыве злости или отчаяния, рыжая способна была наговорить все что только в голову придет. Она осуждала себя за повышенную эмоциональность, которая была присуща ей, наверное, с самого рождения. Именно из-за этой эмоциональности и нечаянно кинутых слов на ветер, у Мун возникало, порой, множество проблем.  — А сейчас, знаешь, чего я хочу? — решила нарушить затянувшуюся тишину Ева, — Как следует надраться. Чтобы даже имени своего не помнить. Не хочу думать о Юнасе, не хочу думать о мудаке Шистаде… Они разрывали мой мозг на кусочки целую неделю. Хватит! Ничего не хочу кроме алкоголя. — Ева улыбнулась подруге самой широкой улыбкой на которую только была способна, чтобы не было больше никаких вопросов и сомнений по поводу ее состояния. Хотя на самом деле, в ее рыжей голове вертелось еще много вопросов по поводу всей этой ситуации и Шистаде в частности. Например, что за непонятные, задумчивые взгляды он бросал на нее в начале вечеринки, как объяснить его странное поведение? Тогда, он казался ей не таким как обычно, каким-то безоружным, открытым что ли. Да и что за странный ответ ей дала Нура по поводу всего происходящего?! «Но если тебе так интересно, спроси у Криса.» О чем она должна спросить у Шистада? Что произошло? Хм, неважно. Теперь уж она точно не спросит. Ей как минимум гордость не позволит. Ева решила, что лучше разберется как-нибудь со всем этим сама, чем будет впутывать в это Нуру. Она с детства привыкла все делать сама, а сейчас поступит точно так же. Так будет лучше, так будет проще.  — Ну так чего тогда мы ждем? — подмигнула ей Нура, и подруги в миг подлетели с кровати и понеслись вниз заливать в себя янтарную жидкость.       После этого разговора с Нурой, время для Евы летело невероятно быстро. Она помнит, как опрокидывала в себя стопку за стопкой непонятно чего, в тот момент ее совершенно это не парило. Нура пила гранатовый сок, так как оказалось, что она не пьет. Хорошо, что потом к подругам подошли Крис и Вильде, и составили Еве компанию в заливании себя алкоголем. Она помнит, как после пятой стопки ее начало уносить. Громкие басы сильно стучали по барабанным перепонкам, и отдавались эхом где-то в голове. Но Еве это все нравилось. Это была ее атмосфера, и в те минуты ей нравилось абсолютно все. Она утащила Вильде и Крис на танцпол, и начала кружиться под музыку, запрокинув голову наверх. От таких действий, в голове все закружилось в разы быстрее, но Еве нравилось. Ей все нравилось. Тогда, ее голову не посещали такие, уже порядком поднадоевшие за неделю личности, как Крис или Юнас. Тогда ей было просто все равно, просто хорошо, просто… Все было просто. Последнее, что Ева запомнила, перед тем как ее окончательно унесло в страну сказок и единорогов, это заразительный смех Хэлеруд.       После разговора с Мун, настроение Криса совершенно точно и окончательно скатилось в пизду. Как только внезапно нахлынувшее последствие панической атаки прошло, он резко отпрянул от Мун, так, будто обжегся. Когда он стоял к ней настолько близко, что мог касаться ее кончика носа своим подбородком, помимо сильного головокружения, он ощущал еще кое-что. Внутри бурлил вулкан эмоций, которые так и хотели вырваться наружу. Сердце колотилось как бешенное, и он не мог понять, это от панической атаки, или от гребанной Мун, что обжигает его кожу своим дыханием. Единственное, что он понимал, так это то, что все это было пиздец как неправильно. Привел в себя его, ее вопрос о его самочувствии. «Беспокоишься обо мне, Мун?» — пронеслось тогда в его голове? Но Крис так и не озвучил своих мыслей. Оттолкнуть ее от себя, это единственное что нужно было сделать. Так он и поступил. Все накопившиеся в нем эмоции выплеснулись в одной реплике:  — Все было бы отлично, если бы в моей жизни не было бы тебя! Эта фраза, выброшенная им в порыве эмоций, прозвучала так резко, так ожесточенно что ли, что парень сам на секунду испугался. Он выкрикнул это громче, чем хотел, получилось жестче. Он смотрел в глаза Еве в этот момент, и увидел в них промелькнувшую боль. И хоть всего лишь на мгновение, но она была в ее глазах. От этого, что-то больно кольнуло у него в груди. Неужто совесть решила проснуться? Нет уж, не сейчас, он не позволит. Совесть — удел слабых, а он не такой!  — Позвони папаше, он волнуется. — бросил он уже менее резко и поспешил унести ноги. Не было сил больше смотреть в ее глаза. Он и не хотел. Она пробудила в нем вещь, которой у Кристофера Шистада не было уже долгое время. Совесть. Неужели эта девчонка настолько сильна, что смогла сломать неприступную стену Криса Шистада? Да не может такого быть. Да, Крис повторял это в своей голове несколько раз, он убеждал себя что она ничто, и ему не стоит беспокоиться. Но он не мог отрицать, что именно совесть его сейчас грызла, и это ужасно бесило и одновременно пугало его. После столь долгого затишья, эмоции начали вырываться наружу. Задумавшись, парень не заметил как столкнулся с кем-то в толпе.  — Крис? — удивленно спросил Вильям, поняв брови.  — Извини, чувак. — пробубнил Шистад.  — Что с тобой? — теперь брови Магнуссона сошлись на переносице.  — Все окей. — поспешил нацепить на себя свою привычную, и такую родню что ли, маску Крис, аля «Мне на все похуй.» Но от его внимательного друга ничего не скроешь.  — Да брось! Помимо того что ты нездорово бледный, будто болеешь вторую неделю, так еще и разозленный, как черт. Что с тобой? — пытался перекричать грохочущую музыку Вильям.  — Это Мун, опять эта стерва. — Крис не заметил, как опустил взгляд, словно нашкодивший ребенок. Услышав это, Магнуссон положил руку другу на плечо, и постарался увести его подальше от бухой толпы малолеток.  — Что не так с Евой? Я думал ты идешь с ней отношения улаживать.  — Улаживать?! — вдруг вспыхнул Крис. — С этой ненормальной вообще невозможно что-то уладить! — он злился на нее. Пиздец как злился. Она пробуждает что-то в нем, и это ему совершенно не нравиться. — Знаешь, а похуй. Плевать, что она выглядит как Элли, плевать на нее! Она не Элли, и никогда ею не будет. Она наказание, кара, свалившаяся на меня за все грехи. Но знаешь что, ссать я хотел. Отец говорит, я должен заботиться о ней. Нихуя я не должен. Теперь нет. Она сама по себе. Если отцу что-то от нее нужно, пусть сам ей звонит! Не хочу ни слышать ни видеть ее. Евы Квиг Мун для меня больше не существует! Складывалось впечатление, что Крис сказал это все на выдохе, ведь после сказанного, он судорожно набрал полные легкие воздуха. Вильям стоял прямо напротив друга, и смотрел на него круглыми как два блюдца глазами.  — Выговорился? — спросил он. — Если не хочешь с ней нормальных отношений, как знаешь.  — Я даже знать ничего о ней не хочу!  — Как знаешь. — вновь повторил Вильям. Он говорил спокойно и невозмутимо. — Возможно, вы настолько разные, что даже общаться по делу нормально не сможете. Вы как две совершенно противоположные друг другу энергии.  — Хватит нести этот бред, которого ты набрался у Сатре. — уже спокойнее добавил Крис, и перевел взгляд на друга. Ему действительно стало гораздо легче, когда он выговорился. — Знаешь что, друг, давай напьемся? Хочу так надраться, чтоб завтра даже с кровати был не в состоянии подняться. — заговорчески улыбнулся он. — Пошли, отпразднуем мою свободу от Евы Мун!       Все что было после восьмой стопки, Ева помнит смутно. Мелькают только фрагменты. Танцпол. Бухло. Вот приходит новая «партия» парней с первого курса. Такие молоденькие, свежие. Была бы Ева потрезвее, давно бы мысленно отругала себя за такие мысли, у нее же есть парень! Но какое счастье, что она сейчас пьяна настолько, чтобы оторваться от танца с Вильде и пойти прямиком к этим парням.       Криса все еще мучило частое головокружение, поэтому он отказался бухать на первом этаже пентхауса вместе с бушующей толпой. Вильям знал, Крису сейчас нужна компания друга. Поэтому, прихватив бутылку дорогого виски, он направился в одну из гостевых комнат, там можно было через окно выбраться на крышу. Крису всегда нравились крыши. Там можно было остаться наедине со своими мыслями, там он чувствовал себя свободным. Свободным от всего. От давления отца, от навязчивых учителей и директора, что вызывал к себе чуть ли не каждую неделю, а то и пару раз на неделе. Ребята долго сидели там, говорили, и пили виски. Они не заметили, как стрелка на часах показывала уже далеко за полночь, а это значило, что пора бы разгонять это стадо пьяных подростков.  — Ладно, пора спускаться. — Вильям взял уже почти пустую бутылку виски, и начал перелазить через окно обратно в комнату. Крис полез следом. Как только парни вышли из комнаты, по ушам резко ударила громкая музыка. Вильям поморщился. Шистад уже успел пожалеть, что покинул крышу. Там было так тихо и спокойно. Мда, Кристофер Шистад отказывается от вечеринки, невыносимо громкой музыки и телок? За один вечер мир перевернулся с ног на голову? «Нет. Во всем виновата ебаная паническая атака. Во всем виновата ебучая Мун. Если бы не она, ничего бы этого не произошло. Если бы я себя получше чувствовал, то был бы уже в самом центре всего происходящего с какой-нибудь оторвой на коленях. Это точно.» — успокаивал себя Крис. Спустившись на первый этаж, Вильям сделал вывод, что большинство из этих молокососов придется не то что прогонять, а выносить на собственных руках. Большинство находившихся в этом доме уже были в отключке.  — Вильям. — тихий голос за спиной заставил Магнуссона обернуться. За ним стояла Нура и взгляд у нее был какой-то встревоженный.  — Что такое?  — Это Ева, ей совсем плохо. — услышав слова блондинки, Крис повернул голову в ее сторону.  — Во что она опять вляпалась? — с раздраженными нотками в голосе спросил Шистад. Он не в силах сейчас был даже злиться. Выпитый недавно алкоголь сделал свое дело, и расслабил Шистада. Не то чтобы он был совсем пьяным, но подвыпившим точно.  — Пойдем. — только и сказала Сатре, и направилась в сторону лестницы.  — Круто, снова ступеньки. — пробубнил Крис себе под нос. Ребята прошли в конец коридора, и Нура остановилась у последней двери. Она пошарилась в карманах, явно что-то ища, и вскоре вытащила маленький ключик. Парни переглянулись.  — Ты заперла ее? — брови Шистада подлетели вверх. Он искренне не понимал, чего такого могла творить Ева, чтобы ее запереть. Она вроде всегда такая серьезная и собранная… Нура не ответила ему, а лишь пропустила вперед. Вслед за Крисом зашел и Вильям. Ева лежала на кровати, раскинув руки, и смотрела в потолок. Ее обувь на высоченной шпильке валялась аж в другом конце комнаты, видимо, девушка отчаянно старалась от нее избавиться. Она не сразу заметила, что в комнату кто-то вошел, но когда поняла, что не одна, то мигом подлетела с кровати.  — Ребя-я-ята! Вы пришли составить мне компанию? — заклипала она длинными ресницами и поудобнее уселась на кровати.  — Чего она так надралась? — спросил Вильям. Крис же стоял молча и просто наблюдал за всей этой картиной, а если точнее, за Евой. Он не думал, что она, человек который при общении с ним ни разу не улыбнулся, ни разу не позволил себе никаких вольностей, который, он должен признать, показался ему умнее чем большинство его знакомых может так напиться. С чего бы это?  — Проходите. Будем пить вме-е-есте! — она заливисто рассмеялась и протянула Нуре открытую бутылку коньяка.  — Ты не забрала у нее алкоголь?! — подал голос Крис и нахмурив брови глянул на Нуру.  — Я не знала, что здесь есть алкоголь. — она виновато опустила голову и замялась, но потом перевела хмурый взгляд на Магнуссона.  — Я же хранил эту бутылку для особого случая. — решил выкрутиться Вильям, делая вид что не замечает осуждающего взгляда своей девушки. Крис наблюдал за Евой. Пьяной он ее еще не видел. Сначала, он смотрел на нее как на зверушку в зоопарке и принимал сложившуюся ситуацию как цирковое представление, но потом его взгляд стал более тяжелым и хмурым. Он внимательно всматривался девушке в лицо. Тушь была размазана, а на щеках остались черные следы от слез. Ева замолчала. Ее взгляд устремился в одну точку на полу, и с веселого сменился расстроенным.  — Что произошло? — спросил Крис. Он старался говорить как можно спокойнее, делая вид, что ему плевать на это, но Нура отчетливо слышала нотки беспокойства в его голосе.  — Личные проблемы. — только ответила Сатре, не отводя взгляда от Криса. Вдруг, телефон, что лежал на кровати завибрировал. На экране высветилось «Юнас.» Это привело рыжую в сознание, и она глянула в сторону мобильного. Юнас. Она не могла объяснить почему, но сейчас ей совсем не хотелось разговаривать с ним. Девушка лишь отвела взгляд от вибрирующего телефона. Через пару секунд он перестал звонить. Крис напряженно наблюдал за всем этим, а потом обратился к Нуре:  — И что прикажешь с ней делать? — спросил он не отведя взгляда от Евы. Запутанные волосы, тушь переместилась с глаз на щеки, немного размазанная помада…  — Было бы хорошо, если бы ты забрал ее. — тихо начала Нура, украдкой поглядывая на Шистада. Она понимала, что просить его о таком рискованно, тем более, после его ссоры с Евой. Она думала, что он сейчас вспыхнет и пошлет ее куда по дальше, как он умеет, но он молчал. Крис молчал. Он перевел взгляд с растерянного лица Мун на пол. Он что-то обдумывал.  — Что за Юнас? — спросил он, все та же устремив взор на паркет.  — Ее парень… — тихо ответила Сатре и на секунду осеклась. А парень ли он ей?  — Понятно. — все что ответил Крис. Он отдал пустую бутылку виски, что все это время держал в руке, Вильяму, а сам подошел к Еве и сел перед ней на корточки, чтобы лучше видеть ее лицо. — Ей, Мун. — пощелкал он перед ней пальцами, чтобы обратить ее внимание на себя. Она посмотрела на него, но ее взгляд был настолько грустным и мутным, что Крис не понимал, видит ли она перед собой его, или этого Юнаса. Наверняка из-за него вся драма. Ева нахмурилась. К горлу подкатывал комок чего-то неприятного, и от него хотелось поскорее избавиться. Она всеми силами старалась сдержать рвотные позывы, ее тошнило.  — Она все зеленая. — прокомментировал Вильям.  — И без тебя вижу. — Крис продолжал всматриваться в ее большие глаза, но не видел там ничего кроме грусти и алкоголя. Еве было плохо. Она не понимала, что происходило вокруг. Ее мысли были лишь о том, как бы сделать так, чтобы ее не вырвало прямо сейчас. Желудок скрутило. В этот момент ей было уже плевать абсолютно на все. Крис не успел среагировать, как девушку вывернуло прямо на его обувь.  — Твою ж мать, Мун! — выругался он и вскочил с места. Нура села возле Евы и начала гладить ее по спине, Крис пытался отряхнуть с кроссовок блевотину, а сама же Ева была сейчас не в состояние даже извиниться, о том чтобы встать на ноги речи вообще не могло быть.  — Вилл, помниться, я у тебя когда-то оставлял свои кеды. Не найдешь их для меня?  — Да, конечно. — Вильям ушел искать обувь для Криса, а сам Шистад облокотился о стену и перевел взгляд на наручные часы. 2:45. Нура что-то говорила Еве, видимо пыталась хоть как-то привести ее в чувство, но Крис понимал, что это все напрасно. Она была просто никакая. Через несколько минут в комнату вошел Вильям.  — Я сказал всем уходить, скоро здесь никого не будет. — Магнуссон протянул Шистаду пару белых кед. Крис кивнул в знак благодарности и принялся переобуваться. — Если хочешь, Ева переночует у нас, ты и сам можешь оставаться, комнат достаточно.  — Да нет, спасибо друг. Я отвезу ее домой. — Крис взглянул на Еву. Девушка скривилась и положила голову на плече Нуре. Он подошел, и в один момент перекинул рыжеволосую через плечо. Нура явно не ожидала этого, поэтому уставилась на Криса ошарашенным взглядом. Ева что-то недовольно пробубнила в знак протеста, но уже через пару секунд замолчала и мирно покоилась на плече шатена. Крис спустился вниз. Народу значительно поубавилось, остались лишь самые стойкие, и Крис с пьяной Мун на руках выделялся на общем фоне. Взгляды всех присутствующих сразу же обратились в сторону парня. Шистад, проигнорировав их все, вышел на улицу и только потом понял, что его иномарку привезут только под утро.  — Черт. — он переместил свою руку на бедро Мун и немного подбросил ее, укладывая поудобнее.  — Можешь взять мою машину, если нужно. — заметив озадаченность Криса, сказал Вильям, что вышел из дома вместе с Сатре, и протянул другу ключи.  — Спасибо. Я привезу ее завтра. — быстро кинул напоследок Крис, открывая дверцу серого Mersedes и усаживая хрупкое тельце девушки на переднее сиденье. Захлопнув за Мун дверцу, он хотел было уже направиться на свое место, но неожиданно, ему преградила дорогу миниатюрная блондина.  — Сатре? — вопросительно приподнял бровь Крис. Его удивило, что она подошла подозрительно близко к нему. — Я конечно понимаю, что со мной мечтает провести ночь каждая, но как же Магну… — шатен не успел договорить, как получил маленьким кулачком грудь. — Ай! Больно же, Сатре!  — Никогда не смей кричать на Еву. — на одном дыхании проговорила Нура. Крис даже на секунду удивился. Такой серьезной он эту девчонку никогда не видел.  — Что?  — Не повышай на нее голос, никогда, слышишь? — блондинка внимательно всматривалась в карие глаза Криса. — Это важно, Крис. Не кричи на нее. Для нее это много значит.  — С чего бы меня должны беспокоить ее чувства? — он снова приподнял свою идеальную бровь, вот только теперь не вопросительно, а для того, чтобы показать, насколько ему плевать на слова девушки. Нура не ответила. Она смерила его внимательным взглядом и улыбнулась. Эта улыбка будто говорила: «Я то знаю что все не так просто.» и Криса это напрягло. Он посмотрел вслед девушке несколько секунд, потом кивнул Вильяму и прошел на свое сиденье.