Белый шиповник

Музыкальная тема Торин и Несси - Apocalyptica feat Gavin Rossd "End of me". Подсчет припасов показал, что мы можем прятаться в Одинокой горе дней пять. Разумеется, если не наедаться каждый раз до отвала. Прямо скажем – если ходить полуголодными. Ну, что ж… В Лихолесье такая история уже была, так что мне не привыкать. По сообщениям воронов, небольшое по численности войско людей Эсгарота во главе с Бардом-лучником и большее по количеству войско эльфов Лихолесья во главе с Трандуилом было от нас на расстоянии двух дней пути. Орки верхом на варгах отставали от них дня на три, и шли, соответственно, с другой стороны. Мы укрепили все, что могли. Главные врата по-прежнему оставались закрытыми, но наружу выходило множество сторожевых и дозорных башен. Их мы хорошенько завалили камнями так, что можно было спокойно отстреливаться изнутри, но залезть снаружи – нельзя. Прежде чем забраться внутрь на неопределенное время, чтобы дождаться Даина и его войска, мы все решили побыть снаружи, у реки. Нори, Дори и Ори ловили рыбу, используя самодельные удочки. Бофур и Бифур упражнялись на мечах. Я наблюдала за ними. Гномы, увидав сокровища, стали как-то более оживленными, что ли… Все эти приключения подкосят кого угодно, но золото вернуло им смех и радостные улыбки. Однако мне в этом виделась какая-то мрачная тень, неотступно следующая за каждым из них. Мне мерещилось драконье пламя в их глазах. Особенно ярким оно было в глазах Торина, который снова и снова перетряхивал груды золота и драгоценностей в поисках Аркенстона. Камень я спрятала в свою походную сумку, и теперь тряслась, как собака, попавшая под дождь, когда кто-нибудь подходил к ней близко. Я все еще не могла решиться отдать ему камень, слишком пугал меня этот алый отблеск в глазах Подгорного короля. - А ты не хочешь сразиться со мной, Несси? – поигрывая огромным мечом так, словно это был кинжальчик, Бофур подмигнул мне. - Я не умею, - робко ответила я. - Надо учиться, - сурово заявил Торин, неожиданно появляясь у меня за спиной. – Ну-ка, доставай свой клинок. Я нерешительно встала и достала клинок из ножен неловким движением. Эх… а у гномов это так красиво получается… с таким особым, по-своему мелодичным шуршанием стали о кожу… Торин своим мечом очень аккуратно коснулся моей ноги, заставляя отставить ее дальше. - Найди опору в себе, - велел он. – Твое равновесие – это ты, и если ты будешь уверена, никто не сможет сбить тебя с ног. Я послушалась. Получалось плохо. Нет во мне равновесия, милый Торин, не было ни раньше, ни, тем более, сейчас. - Меч – продолжение твоей руки, держи рукоять легко, но твердо, - продолжал он, обходя меня полукругом. – Твоя цель – не столько лишить противника конечностей, сколько лишить его равновесия. Получив его равновесие, ты получаешь его жизнь. Ударь, Несси. И я ударила. Как могла. Через пять минут Торин опустил меч и почти весело усмехнулся. - Ты машешь мечом, как мельница крыльями, - сказал он, глядя, как я тяжело дышу, согнувшись чуть ли не до земли, бросив клинок. – Тяжелый материал, работа предстоит основательная… Это он обо мне? Мои щеки вспыхнули румянцем от возмущения и чувства легкого стыда – мне в его словах слышался другой подтекст… Мои мечты были разбиты громким звуком охотничьего рога, пролетевшим над долиной. - Все внутрь, быстро, - прошипел Торин. Повторять дважды не было необходимости. Мгновение, и вот у же у реки никого нет. Торин, Балин, вездесущие Фили и Кили, и еще я – вот кто отправился к сторожевому посту, встречать незваных гостей. Пост этот был устроен по-особому, нечто вроде балкона с высокими каменными перилами, сверху накрытый каменным же козырьком. Долину, прозванную Пустошью Смога, заполняли люди и эльфы, причем последних было ощутимо больше. Похоже, Смог основательно порушил Эсгарот, и немало его добрых жителей погибло в пламени дракона. Объединенное войско построилось, словно по команде, и вперед выдвинулся Бард-лучник верхом на превосходном гнедом жеребце. Чуть позади Барда держался Трандуил верхом на неизменном лосе. Эльф окинул гору царственно-непроницаемым взглядом, и неопределенно кивнул нам всем, стоявшим на сторожевом посту. А, конкретно, Торину, который едва слышно скрипнул зубами. - Приветствую тебя, Бард-лучник! – зычно воскликнул Торин. - Приветствую и я тебя, Торин Дубощит, король Подгорного царства, - спокойно ответил Бард. – Я рад, что ты жив и, надеюсь, что твои славные воины не пострадали в битве с драконом. Хочу сообщить, что дракона Смога убил я. Тут откуда-то с небес спустилась моя любимая птичка, и уселась Барду на плечо. Мне стало понятно, откуда он узнал о прорехе в броне Смога, только вот как дрозд рассказал это ему? Ведь с нами он не общался… - Нам об этом уже известно, - тяжело бросил Торин. – Лучше сообщи мне другое. Зачем ты привел сюда войска людей и эльфов. Неужто захотел получить сокровища Эребора, по праву тебе не принадлежащие? - Я убил дракона, - напомнил Бард; жеребец под ним своенравно мотнул головой и всхрапнул, словно выражая свое мнение по поводу нелепых разговоров. – Но Смог порушил Эсгарот, спалил дотла наши дома, убил многих хороших людей. Я думал, что будет справедливо выделить на восстановление города хоть какую-нибудь часть золота, Торин Дубощит. Мы помогли тебе, когда у тебя была нужда в нашей помощи. Не откажешь же ты нам теперь? - Твоя просьба кажется мне справедливой, - обманчиво-мягко произнес Торин, но я видела уже разгорающееся драконье пламя в его глазах. – Однако… зачем ты привел с собой эльфов Лихолесья? Они враги мне, и я не дам тебе ни единой монеты, пока они здесь. - Его величество Трандуил, король Лихолесья, пришел мне на помощь. - И какова эта помощь? – неожиданно взревел Торин хуже разъяренного быка. – Отобрать то, что вам не принадлежит, и никогда не принадлежало? Трандуил держал меня и моих соратников в плену, мешая продолжить поход! Когда гномы Эребора нуждались в помощи, Трандуил лишь свысока поглядел на наши страдания и велел своему войску поворачивать. Почему же сейчас он пришел к тебе на выручку, Бард-лучник, убийца дракона? Потому что его манит золото Эребора! Да предложи ему орки союз и посули хотя бы один бриллиант из сокровищницы Одинокой горы, Трандуил бы и тогда согласился! - Не нужно переходить на оскорбления, дорогой мой Подгорный король, - Трандуил ленивым движением поднял раскрытую ладонь в умиротворяющем жесте. – Мы пришли договориться о мире, дружбе между людьми, гномами и… - Никогда не будет дружбы между гномом и эльфом! – перебил его Торин. – Вот тебе мое слово, Бард-лучник, разорви союз с Трандуилом, и я дам тебе пятнадцатую часть золота на восстановление города, порушенного Смогом. Иначе же… иначе же ты не получишь ничего. Сказав так, Торин резко развернулся и скрылся внутри горы. Мы постояли немного, глядя на войска – люди и эльфы – и на их предводителей. Бард-лучник развернул коня и направился к своим людям. Трандуил чуть помедлил. Взгляд его холодных надменных серых глаз скользнул по мне. - Золото, до которого хоть раз касался дракон… - одними губами прошептал он. У меня почему-то возникло ощущение, что он все обо мне знает. Знает, как я пряталась в его дворце несколько дней, воровала еду и напитки, утащила его вещи, выпустила гномов… Меня пробил легкий озноб, словно откуда-то налетел северный ветер. Я поспешила вслед за гномами. - Даин будет здесь дня через три, - рассуждал Торин, драконье пламя в его взгляде уже не угасало ни на минуту, лишь сильнее разгоралось. – Мы продержимся эти три дня… - А еще здесь к тому времени будут орки, - напомнил Балин. - Так, может быть, орки все сделают сами, - нехорошо ухмыльнулся Глоин. – Перебьют людей и большую часть эльфов точно… Торин бросил на гнома суровый взгляд. Нет, такой вариант событий его не устраивает… Луна еще не опрокинулась на Пустошь Смога, Торин не может одобрить подлость. - Если хочешь знать мое мнение, дядя, - медленно начал Кили. – Я бы дал Барду золото. Жители Эсгарота – хорошие люди… к тому же, отчасти мы виноваты, что дракон ринулся на их город. - Я бы и дал ему это золото, Кили, но не теперь, не теперь, когда он вступил в союз с Трандуилом! - Ну, ты же дашь золото не Трандуилу, - вмешался Двалин. - Зато Бард с ним поделится, - мрачнея еще больше, сказал Торин. – Ни одна вещь из сокровищницы моего деда и моего отца не окажется в загребущих ручонках эльфа. Повторяю еще раз, и пусть этот раз станет последним: мы дождемся войска Даина, оно в любом случае больше, чем объединенное войско людей и эльфов Лихолесья. Они не посмеют и дальше выставлять свои наглые требования, когда здесь будет Даин. А если посмеют… что ж. Больше Торин ничего не сказал, лишь развернулся и направился в сторону сокровищницы. Наверное, снова будет искать Аркенстон. В коридоре, ведущем к сторожевому посту, повисла мрачная, тяжелая, густая, как патока, тишина. - И он будет сражаться? – тонким от страшного предчувствия голосом спросила я, беспомощно переводя взгляд с одного гнома на другого. Кили просто кивнул. Остальные промолчали. Видно было, что им не нравится решение Торина, но никто не посмеет ему возражать. Кили и Двалин попробовали, и ничего не добились. Я уняла дрожь в кончиках пальцев, расправила плечи, тут же поморщившись от боли в обожженной спине, и пошла в сторону сокровищницы. Наверное, гномы смотрели мне вслед как герою, но никто не решился пойти со мной. Теперь зал, полный золота и драгоценностей освещало десятка два факелов. Мне не нравился этот неровный, зыбкий свет, порождающий страшные, кажущиеся живыми, тени. Тени, которые играли на стенах. Тени, которые отражались от граней изумрудов, топазов, рубинов, сапфиров… Тени, которые ложились на лицо Торина, делая его черты резкими и заострившимися. Я ощутила дуновение несуществующего холода. Тени делали лицо Торина похожим на лицо покойника. Колени мои задрожали. Страх, живший в моей душе постоянно, свернувшийся подобно змее, у сердца, медленно развернул холодные кольца, заполняя все. Пещера, полная теней… Оленьи покрывала… Торин поднял взгляд, темный в полумраке, тяжелый, почти до физического ощущения боли. Волнистые пряди темных волос рассыпались по сильным плечам. Сурово поджатые губы, полуспрятанные в густоте бороды… Мне почему-то захотелось коснуться его щеки ладонью, провести кончиками пальцев по подбородку вниз, ощутить, какова на ощупь его борода – мягкая или жесткая… Прижаться к его груди, обвить его руками и ногами, и никогда не отпускать… Ощутить вкус этих сурово сжатых губ… Мое дыхание, казалось, замерло где-то в груди, на полпути к выдоху, задерживая начало вдоха. Голова закружилась. Я хотела вдохнуть, и физически ощущала эту тягу, как недостаток кислорода в крови, как переизбыток адреналина, как боль, как яд, ощутимо льющийся в горло… Дышать… Я хотела дышать только потому, что этим же воздухом дышал он… Любовь, как невозможность, любовь, как боль, как воплощенная сила… Торин, кажется, не шевелился. Отсветы красновато-золотистого пламени играли на его лице, создавая страшную маску смерти. С моих губ неожиданно сорвался полувскрик-полувздох, и я вдруг, - как это получилось? – оказалась в его объятьях. Его руки гладили меня по коротким всколоченным волосам, по щекам, по лицу, по спине. Словно ласковые теплые морские волны, словно язычки пламени в тот кратчайший миг, когда прикосновение огня еще приятно, когда оно ощущается, как тепло, уносящее холод. - Тише, тише, Несси, ну что с тобой? – прошептал Торин, ладонями обхватывая мое лицо, вглядываясь в глаза. – Что такое? Что случилось? Я дрожала. Кажется, я сошла с ума, я сошла с ума только что, во внезапной вспышке яркого пламени увидев, что Торин мертв. Это просто огонь. Это просто тени. Это просто мой глупый страх. Тело дрожало, тело горело, горло сдавило спазмом, внизу живота словно ворочался обжигающе-горячий мягкий шар. Я тесно прижалась к ничего не понимающему Торину. И тут в его глазах, поверх драконьего пламени, зажглось подозрение… - Я не могу, Несси, не могу, - прошептал он, руками гладя меня по лицу, по щекам, по волосам, по шее… - Кили влюблен в тебя… Но вопреки словам, я чувствовала его желание, тлеющее, медленно разгорающееся… Будет ли оно животворящим огнем, что меня отогреет, или смертоносным пламенем, что спалит дотла? - Я не могу, - он оттолкнул меня. Я едва не упала. Голова кружилась. От страсти, от злости, от желания, от боли… - Почему? – едва слышно спросила я, но столько боли и неутоленного голода было в этих словах, что Торин едва заметно вздрогнул. - Кили… Я не могу, Несси. Не могу встать между собственным племянником и… Ну, ты же хочешь меня, хотелось закричать мне на всю сокровищницу, на весь Эребор, так, чтобы лось Трандуила снаружи услышал! Мне хотелось затопать ногами, как делает маленький капризный ребенок, когда мама впервые отказывается купить ему понравившуюся игрушку. И этот образ – образ матери и маленькой дочери – словно обухом по голове мне прилетел. В глазах потемнело. Я развернулась и кинулась бежать, не глядя по сторонам, не разбирая дороги… Боже мой, боже мой! Как я могла даже думать о?.. Джефф… Джефф… Моя маленькая девочка… Господи, я даже не помню ее имени! Помню только черные смоляные кудряшки, смугловатую нежную кожу, румянец на пухлых щечках… Ей, должно быть, вряд ли больше двух лет… Помню первую простуду… Помню, как Джефф вскакивал посреди ночи, чтобы укачать проснувшуюся малышку… - Ох, Несси! Я врезалась прямо в вышедшего откуда-то из коридора Кили, и мы вместе повалились на пол. - Ничего себе, - прокряхтел он, совсем как древний старец. – Ну ты и носишься, скажу я тебе! Ты поговорила с Торином? Что он сказал? Кили помог мне встать и выжидательно уставился мне в глаза. Опустил взгляд на мою дрожащую руку, снова поглядел мне в лицо. - Да ты… от тебя словно… словно жаром пышет, - хрипло сказал он. Его глаза были так близко, что я заметила, как дернулись, увеличиваясь, зрачки, они словно затягивали меня… Глаза у Кили красивые, ничего не скажешь, янтарные прожилки разбавляют более темные участки, а у самого зрачка радужка цвета гречишного меда… Я вырвалась и, уже спокойнее, пошла дальше по коридору. Я чуть было не совершила вторую глупость за сегодняшний день. Торин отверг меня… так почему бы… Господи, я могу думать о чем-нибудь другом? Я повернула в коридор, который вел в жилые пещеры, там у каждого из нас была своя комнатка, где можно было сложить вещи, и немного побыть в одиночестве. Я откупорила мех с водой и плеснула себе в лицо. Щеки все еще горели, вода показалась мне просто ледяной. Зато она вернула мне возможность думать ясно. Дверь открывалась внутрь моей комнаты, поэтому я взяла походную сумку, и уселась спиной к двери, чтобы кто-нибудь случайно не начал ко мне ломиться. Ожогам на спине такой поворот дела не понравился. Но их мнения я спрашивать не собиралась. Аркенстон сиял, казалось, ярче прежнего. Свет переливаясь в нем, словно вытекал из остроконечной звезды, горевшей в центре бриллианта. За этот камень можно отдать душу. Этот камень и есть душа, сердце горы. Сердце, душа Торина. Пусть он сотню, тысячу раз прав, оттолкнув меня, пусть мы никогда не будем вместе, но допустить, чтобы с ним что-то случилось… (даже мысленно не могла я произнести этих страшных слов, мне даже внутренний голос удалось заткнуть!) я не могу. Я уже знала, что мне нужно сделать, оставалось найти в себе решимость, а это всегда было для меня самым сложным… Мужество мне подарил Аркенстон. Я переложила его в карман плаща, который накинула на себя. Нужно дождаться ночи. * * * Я прокралась мимо Балина, стоявшего на сторожевом посту, надев кольцо. Теперь следовало подождать ровно несколько минут, Балин любил иногда обходить другие посты… Вот его шаги стихли… Я вытащила припасенную заранее веревку, и стала осторожно спускаться вниз. Обратно я заберусь уже через другой пост, так что веревку можно забрать с собой, не то Балин ее обязательно заметит. Я прокралась к реке, думаю, именно там войска раскинули лагерь, как мы когда-то… У реки я и правда увидела огни, темные пятна шатров, услышала ржание лошадей… Я сняла кольцо, собираясь добраться до ближайшего поста дозорного и подойти к нему открыто, как друг, но тут под ногой раздалось тихое шипение. Я опустила взгляд. У моей правой ноги лежала свернувшаяся клубком небольшая змейка песчаного, золотистого цвета. Вроде бы я на нее не наступила… Я аккуратно отодвинула ногу, борясь с подступающим криком. Змея подняла голову и уставилась на меня немигающим взором. - Э… здравствуйте, - бормотнула я, с ума сойти, скоро со всеми животными болтать начну! – Простите, если помешала. Вороны разговаривают, пауки разговаривают (на вестроне!), и змеи… разговаривают тоже. - Весьма нестандартно извиняться перед змеей, - шипящим голосом промолвила она. – Вы удивительная девушка… та, что зовут здесь Несси. - Вы… вы меня знаете? – не сумела сдержать я удивления. - Чужак чужака сразу узнает, - непонятно ответила змея. – Ты здесь чужая. Чужая… о чем она? - Ты была со мной вежлива… для змеи, привыкшей к презрению со стороны людей, это много. Позволь мне отплатить тебе за это. Однажды, очень скоро, тебе станет невыносимо больно. Приходи на это же место, и я помогу тебе вернуться домой. - Домой?.. – эхом откликнулась я. – Вы… Но змея уже мелькнула в траве и пропала. Я двинулась дальше, гадая, не приснилось ли мне все это… разговор со змеей… Часовой заметил меня издалека. Я подняла руки, чтобы продемонстрировать, что в них нет оружия. - Ты кто такая? – грубо поинтересовался часовой. – Я видел тебя с гномами. - Я пришла как друг, - твердо и спокойно ответила я. – Отведи меня к Барду-лучнику. Я показала часовому, что не прячу никакого оружия, и он, с недоверием все же, повел меня в лагерь. Он подвел меня к самому большому шатру, на минуту оставил снаружи, докладывая обо мне тем, кто был в шатре, и поманил рукой, отодвигая завесу из плотной ткани. Едва окинув пространство внутри, я не сдержала радостного крика: - Гэндальф! Бильбо! Да, это были они – оба довольные донельзя, важные, оба с трубками в зубах, сидят по обе стороны от Барда. Бильбо выронил трубку изо рта, но даже не обратил на это внимания. Он вскочил и бросился ко мне, чуть не задушив меня в объятьях. Впрочем, я, со своей стороны, попыталась сделать то же самое, только зашипела, как кошка, от боли в спине. Бильбо чуть отодвинулся. - Несси! Ох, Несси, я уж подумал, что эти гномы тебя уморили! - Они пытались! – честно призналась я. Как мне было приятно наконец видеть того, к кому я испытываю ясные и светлые чувства, того, кто сам радуется мне в ответ. - А я говорил Бильбо, что наши пути не разошлись окончательно, и что нам еще суждено встретиться, - пыхнув облачком дыма, вальяжно сказал Гэндальф. Словно все знал заранее, старый чертяка. - Мне столько надо тебе рассказать, Несси, ты и не представляешь! – воскликнул Бильбо. - А уж мне сколько! – не хотела отставать я. - Поговорить и наговориться, я думаю, вы еще успеете, - неожиданно снова вмешался волшебник. – Но ведь Несси пришла сюда не зря. - Да, - вспомнила я. – Я пришла к тебе, Бард-лучник, чтобы… чтобы… Некоторые из гномов недовольны решением Торина. Убив дракона, ты заслужил золото для того, чтобы восстановить разрушенный город. И мы все, и Торин тоже, благодарны жителям Эсгарота за оказанную нам поддержку. Но пока с вами эльфы Лихолесья, Торин не даст вам и ломаного гроша. - Я не могу отказаться от обязательств перед эльфами, - спокойно, не сурово и не мрачно, а очень просто сказал Бард. – Даже если бы и смог… Это подло. И я не стану этого делать. - Я не хочу, чтобы началась битва! – воскликнула я. – Сюда идет наш общий враг, орки скоро будут здесь. И нам нужно объединиться, а не начинать распри. - Орки? – удивился Бард. - Об этом, мой милый друг, я и собирался тебе рассказать, - заметил Гэндальф. - От Железных гор сюда идет гномье войско Даина, - продолжала я. – Даже объединенных сил людей и эльфов не хватит, чтобы отбросить орков назад и, тем более, уничтожить их. Вам нужно заключить союз с Даином. - Согласится ли он? – задумчиво спросил Бард. - Даин будет здесь примерно тогда же, когда и орки. Думаю, гномы не останутся в стороне от битвы с извечным врагом. А теперь, простите меня, но время мое истекает… мне нужно еще вернуться. Бард отпустил меня знаком руки. Гэндальф и Бильбо вызвались проводить меня. Моя рука в левом кармане гладила Аркенстон, стараясь не задевать твердую гладкую поверхность камня теми пальцами, на которых я сорвала ногти. - У тебя есть что-то еще, - утвердительно произнес Гэндальф, когда мы отошли от лагеря. - Есть, - совсем тихо шепнула я. – Это Аркенстон, Гэндальф. Камень, который для Торина стоит дороже всего золота на свете. Возьми его, сумей… как-нибудь его использовать. Боюсь, у меня нет другого выхода… - А что думаешь ты, мой маленький друг? – поинтересовался Гэндальф у Бильбо. - Кажется, я знаю, как можно уладить спор Торина с Бардом, Гэндальф. Я не без сожаления отдала тяжелый камень мягко улыбающемуся Бильбо. - Мы еще увидимся, - прежде чем уйти совсем, я еще раз крепко обняла хоббита. * * * На закате следующего дня Бард-лучник снова пришел к сторожевому посту Эребора. На этот раз его сопровождал десяток высоких статных воинов, один из которых нес белое знамя. На сторожевом посту его встречали тем же составом – Торин, Кили, Фили, Балин, Двалин и я. - Ты переменил свое решение, Бард-лучник, убийца дракона? – грозно поинтересовался Торин. Бард покачал головой. - Так убирайся же с глаз моих, я не дам тебе золота! Тут один из воинов вышел вперед и развернул черную ткань, которую держал в руках. На складках черного искристая красота Аркенстона засияла еще острее. На лицо Торина страшно было смотреть, такая оглушительная смесь горечи, боли и ненависти отразилась на нем. - Как попал к тебе Аркенстон?! – страшно вскричал Торин Дубощит. – Отвечай! Кили, только взглянув на меня, сразу все понял и отчаянно замотал головой. Но я уже выскочила вперед и, внутренне зажмурившись, выпалила: - Это я! Я нашла Аркенстон и отнесла его Барду. - Ты!.. – протяжно, яростно выдохнул Торин. Его взгляд был просто ужасающ, удивляюсь, как я не обратилась в горстку пепла. Пламя Смога – ерунда по сравнению с этим… Сердце мое ухнуло куда-то вниз. И тут лицо обожгла пощечина такой силы, что я не удержалась на ногах, и упала. Я знала, он знал, что я знаю – мы оба думали о том моменте в сокровищнице, когда пламя едва не обожгло нас обоих… В его глазах теперь я была гнусной предательницей, пытавшейся таким примитивным способом отомстить за его отказ. Никогда… никогда не поверит он, что я делаю это для него… что я не хочу мстить… что я… - Убирайся с глаз моих, - сквозь зубы прошипел Торин. – Иначе я за себя не отвечаю. Драконье пламя… Золото, которого хоть раз касался дракон… - Торин Дубощит, которого я знала, - держась за горящую болью щеку, сказала я и с содроганием посмотрела Подгорному королю в глаза, - всегда отвечал за себя. И за каждого из своих соратников. Да вглядись же в мои глаза! Поверь, посмотри… поверь… - Не смей произносить мое имя, - процедил Подгорный король. – Убирайся. Я медленно встала. Все тело словно онемело. Хуже того, и душа онемела тоже. Словно парализовало все нервные окончания… Словно я была… нежива… Балин подал мне веревку, и я спустилась вниз. - Проклятый Гэндальф! – прорычал Торин. – Чтоб я еще раз связался с приспешниками колдуна! - Не стоит проклинать волшебника, Торин Дубощит, - из-за спин воинов, сопровождавших Барда, вышли Гэндальф и Бильбо. – Это может плохим обернуться. - И ты здесь! – яростно вскричал Торин. Бильбо бросился ко мне, обнял. Я стояла, безучастная ко всему, заледеневшая изнутри. - Не время для раздоров, Торин, - властно сказал Гэндальф. – Сюда движется общий наш враг. Азог Осквернитель ведет сюда свое войско. И мы должны сплотиться, чтобы дать ему отпор. И для этого нам нужно уладить сперва наши разногласия. - Я верну тебе Аркенстон, Подгорный король, а ты дашь мне за него пятнадцатую часть золота, - спокойно предложил Бард-лучник. - Аркенстон стоит того, - тяжело молвил Дубощит. – Аркенстон того стоит.