Белый шиповник

Я не знаю, сколько эля в меня влили. Впервые с начала нашего похода я сделала то, чего мне хотелось больше всего на свете – устроила истерику. Я плакала, кричала, ревела, пиналась и плевалась. Кили и Фили скрутили меня вдвоем. Золотую чашу у меня вырвал из рук Двалин, едва не сорвав мне еще парочку ногтей. Меня накачали элем, свернули мне руки веревкой и уложили на живот. - Угомонись, Несси, надо обработать ожоги, - пыхтел Кили. Перед глазами все поплыло. Эль наконец-то начинал действовать. Я поняла, что веду себя просто глупо, ужасно, отвратительно. Что они все обо мне подумают? Я затихла и позволила обработать спину какой-то мазью, позволила Кили сделать мне перевязку. Что это на меня нашло? Прямо помутнение рассудка какое-то… Я покосилась на золотую чашу, которую с жадным блеском в глазах разглядывали гномы. «Золото, до которого хоть раз касается дракон, становится проклятым, и никому не приносит счастья». Что, если слова Трандуила правдивы? Это золото заманило меня в сокровищницу, заставило забыть об опасности, усыпило мою бдительность. А ведь я всего лишь человек, на гнома золото действует в десятки раз сильнее… Я было села, прислонившись спиной к серому валуну, но тут же выпрямилась. Любое касание отзывалось болью. Балин передал чашу Торину. Я напряглась, вглядываясь в его лицо. Подвержен ли Дубощит пагубной страсти к золоту? Он ведь гном, такой же, как все… Глаза его потемнели, зажглись каким-то мрачным нехорошим светом. Он поднял тяжелый взгляд на меня. - Дракон уже не спал, когда ты пришла? Или ты его разбудила? – спросил он. - Я… не знаю, - хотелось пожать плечами, но я знала, что это вызовет лишь еще одну вспышку боли. – Золото… сокровища так заворожили меня, что я не обратила сначала внимания на дракона, я его даже не сразу заметила. Но потом мы славно поговорили. - Удалось что-нибудь выяснить? – взволнованно спросил Балин, украдкой бросая еще один взгляд на чашу, которую Торин все еще задумчиво вертел в руках. - Мне кажется, я видела в его броне уязвимое место… Но я не совсем уверена, у меня не слишком хорошее зрение. На валун присела давешняя птичка и словно бы прислушалась к нашему разговору. - На левой стороне его груди… - Я задумалась, припоминая. – У него грудь и брюхо покрыты драгоценными камнями, так что не пробьет ни одна стрела, ни одно копье… По крайней мере, он сам так сказал. Но на левой стороне груди я заметила черное пятно. Может, если выстрелить прямо туда… - И что же нам – выманить Смога из горы? – пораженно и восхищенно одновременно воскликнул Кили. - Он раньше сожжет нас всех, чем нам удастся хоть что-нибудь сделать, - отмахнулся от племянника Торин. Дубощит не глядел на чашу, но задумчиво поглаживал ее гравировку пальцами, так нежно, словно… словно держал любимую женщину за руку. Я слышала, что любовь гнома к золоту подобна любви матери к своему ребенку, но чтоб настолько… А не сведут ли сокровища Одинокой горы гномов с ума? Дрозд вспорхнул с камня и улетел прочь. - Другое странно, - решилась снова заговорить я. – Почему Смог не выбрался из горы, чтобы попробовать поискать наглого воришку и спалить живьем? Торин обеспокоенно взглянул в небо. - Нам стоит забраться внутрь, - решил он, указав на приоткрытую дверь. - А как же наш лагерь? Пони? – забеспокоился Ори. Я заметила, что пока меня не было, к двери подтянулись и Бофур с Бомбуром, которые оставались в лагере. Мое сердце сжал безотчетный страх. - Давайте спрячемся, - сказала я. – Пожалуйста, давайте уже зайдем внутрь! И я первая юркнула за каменную дверь, за мной потянулись гномы. - Мне кажется, лучше закрыть, - шепнула я Торину. - Если потом мы не сможем ее открыть? – так же тихо поинтересовался он у меня. Я отчаянно замотала головой. - Пожалуйста, пожалуйста, Торин, давай закроем! Дубощит мгновение смотрел на меня, а затем поднял с земли небольшой камень: - Мы вставим это между створкой и каменным косяком. Двалин, помоги мне. Они с Двалином вдвоем сдвинули дверь так, что осталась лишь узенькая щелочка, в которую Торин вложил камень. Как оказалось, спрятались мы вовремя. Гора затряслась изнутри, как при землетрясении. Из-за каменной двери был слышен оглушительный рев, грохот. Гора сотряслась, словно под чьими-то ударами, и камень, вложенный Торином между дверью и косяком, отскочил в сторону. Дверь закрылась и пропала. Мы оказались в каменной ловушке без света, без припасов, с собой у нас была только сумка с медикаментами и каким-то еще вещами, инструменты, веревки и остатки эля. Причем коридор без всяких ответвлений вел прямо в логово дракона. - А я предупреждал! – прорычал Торин, послышался звук удара. Когда дверь закрылась, немного притих и грохот, и рев. Но гора по-прежнему тряслась. Даже, кажется, с еще большей интенсивностью. * * * Сколько мы так сидели в темноте и тишине (когда грохот снаружи стих), никто не знал. Мы могли бы разжечь огонь, у Ори в кармане обнаружилось кресало, да только поджечь нам-то и нечего было. У нас были бинты, но на что их намотать, чтобы получить подобие факела? Время от времени гномы передавали друг другу бутыль эля, перепадало и мне. Бомбур сказал, что у него в сумке есть часть сухих припасов, фрукты и еще какая-то еда. Не было страха, не было отчаяния, не было вообще ничего – только пустота и темнота. И еще я чувствовала растущее в Торине раздражение, клокочущую ярость, поднимающуюся откуда-то… со дна души? Он подходил к тому гладкому камню, где была дверь и бил по нему кулаком, пинал его ногами. Разумеется, ничего не случалось. - Может, мне попробовать пройти в коридор? Вдруг дракон не вернулся в свое логово, а улетел на охоту? – спросила я, звук собственного голоса показался мне слишком громким. - И что нам это даст? – откликнулся Балин. - Нууу… Не знаю, я просто схожу и посмотрю. Я нашла в кармане кольцо и надела его на палец. Встав, я едва не вскрикнула от боли в спине, обожженной драконьим пламенем. Хорошо еще, обожженной совсем чуть-чуть. Я шла по коридору почти на ощупь, держась за стену. Я шла все дальше и дальше, однако в конце коридора не загоралось красновато-золотистое свечение. Я едва сумела заметить провал в стене, кажущийся лишь еще более черным в темноте пятном. В темноте лишь еле-еле поблескивало золото, и давали случайные отблески драгоценные камни. Дракон пропал. Возможно и правда отправился на охоту… Все еще пахло гарью, но было уже не жарко и не душно, только едва тепло. Я позвала гномов. - Как думаешь, Несси, надолго он улетел? – шепотом спросил у меня Балин. - Понятия не имею… - Я нашел факел, думаю, его можно зажечь, - раздался у меня из-за спины голос Торина. – Должно быть, в коридоре на стене висел, а потом упал. Наконец-то гигантскую сокровищницу озарил слабоватый неверный свет пламени. Тени, им образуемые, играли на лицах гномов, искажая их черты, превращая… Я сморгнула. На секунду мне померещилось что-то уж совсем страшное в их лицах. А может… это так отражается алчность? - Может, Несси спустится вниз и посмотрит, действительно ли Смог улетел? – предложил Двалин. - Тогда дайте мне факел, - заявила я. Вот, снова здорово! Я молча начала спускаться по лестнице. Надо же, к каким страшным лю… гномам я нанялась! Похоже, они не успокоятся, пока не сведут меня в могилу! Вокруг лежали груды золотых монет, под ногами сверкали драгоценные камни и слитки золота. Искусно сплетенные кольчуги из серебристого металла, ножны для мечей и кинжалов, украшенные рубинами и изумрудами, чаши и кубки, мечи и сверкающие искристыми самоцветами диадемы… Красота животворящая и красота смертоносная – все смешалось в сокровищнице. Мое внимание привлек блеск невиданной силы. В груде золотых монет лежал какой-то драгоценный камень. Какой-то? Ха! Его и камнем-то назвать… просто кощунство! Застывшая свежесть океанской воды, хрусталь мог бы устыдиться самого себя, узрев эту чистоту линий и хрупкую прозрачность. М-да… до чего дошла – хрусталь с глазами и чувствами… То, что я держала, можно было назвать воплощенным светом, сотканным из всех оттенков блеска, когда-либо существовавших. Он сиял светом луны, как будто излучая его. Он был крупнее моей ладони, и я едва могла держать его одной рукой. Внутри него словно сверкала звезда, ее лучи отражались гранями бриллианта, распадались на цвета – красный, синий, зеленый, фиолетовый… - Несси! Несси! – донеслись из темноты приглушенные крики гномов. Только тогда я сумела оторвать взгляд от камня. Но его чары не разрушились. Я почти машинально, не думая, что делаю, сунула его в глубокий карман плаща, мысленно поблагодарив жителей Эсгарота за все их подарки, потому что в кармане бриджей этот камень точно бы не уместился. Я сняла кольцо и вернулась к гномам. - Похоже, Смога действительно нет, - сказала я, умолчав о моей находке. – И, наверное, его нет уже долго, потому что здесь едва тепло, хотя когда он тут был, было невыносимо жарко. Наверное, мои глаза светились как-то по-особому от долгого любования чудесным камнем, потому что Торин поймал мой взгляд и легонько нахмурился. Но я не обратила на это внимания. Камень словно бы подарил мне какую-то отчаянную храбрость и силу, словно наполнил мужеством. Мужеством защищать его. Гномы нашли еще факелы и разбрелись по сокровищнице, разглядывая драгоценности, восторженно ахая, подбрасывая монеты в воздух. Да… золото, которого хоть раз касался дракон… Нет, нужно выкинуть это из головы. А что, если гномы обезумеют, вступил внутренний голос, что ты будешь делать? Похоже, золото быстро завладевает сердцами… Я украдкой покосилась на Торина, который почему-то стоял рядом со мной и не поддался той же тяге, что все остальные. Он задумчиво оглаживал подбородок и рассеянно смотрел кругом. - Есть вещь, которая стоит всей этой сокровищницы, - тихо сказал он. – Сердце горы – бриллиант потрясающей красоты и редкостного совершенства. Аркенстон. Мой дед, Трор, любил этот камень превыше всего, что здесь было… мне бы хотелось найти его. В память о деде, об отце. Когда я видел Аркенстон последний раз, волна всколыхнутого драконом золота накрыла его, и он сгинул. Верно, он где-то здесь… Но искать придется долго. С каждым его словом я медленно покрывалась липкой испариной. Камень в кармане, казалось загорелся, обжигая мою кожу сквозь слои одежды сильнее пламени Смога. Слова жгли язык. Пальцы чесались выхватить камень и отдать его Торину. Но я видела, как в глазах Подгорного короля зажигается алчное пламя. Внешне он оставался спокойным, возможно, он и считал себя спокойным, но его глаза… В этом взгляде не было нежности, с которой он смотрел на Эребор со скалистого уступа Каррока. В этом взгляде не было тоскливой печали, с каковой он гладил сломанную статую у главных врат. Было лишь пламя, но не целительный огонь, прогоняющий тьму, а страшный костер, способный спалить все вокруг дотла. Драконье пламя. Получив этот подарок от Смога, я поняла, что теперь с легкостью отличу драконье пламя от любого другого. Не то пламя, что сжирает сухие ветки с треском и шумом, но то пламя, что лижет кожу, силясь добраться до сердца. Я сама добрых минуты три не могла оторваться от созерцания Аркенстона, как же подействует он на Торина? На такого упрямого, гордого, стойкого, принципиального Торина Дубощита? Он… как серебро – благородный металл, дающий лишь самый чистый звук при ударе. Не сталь, сталь – это смесь. Но чистое серебро, легче свинца и тяжелее меди. Сильный, тугоплавкий, изысканно-светлый. Серебро темнеет со временем, но ему легко вернуть блеск… Откуда я знаю столько о свойствах металла? Ответ пришел быстро : Джефф. Вспомнился непонятного строения станок, закрепленный на краю стола, захламленного тонкими инструментами, и склонившаяся над станком спина… - Надо же, мифрил, - Торин успел отойти куда-то в сторону, пока я стояла, задумавшись о своем. – Гляди, Несси, это легенда нашего народа, слава гномьих мастеров. Металл столь прочный, сколь и легкий, чистый, кажущийся эфемерным, но стойкий и сильный. Морийское серебро. Ковкое, словно медь, прочное, словно сталь, сияющее после полировки, словно зеркало, никогда не тускнеющее. Вот, подумала я, разглядывая серебристо-серую кольчужную рубашку, которую Торин держал на вытянутых руках. Вот суть и самого Торина. Не просто серебро, но морийское серебро. Дубощит взглянул на меня. Пожар в его взгляде исчез, но не потух, а тлел в углях, угрожая снова разгореться от малейшего дуновения. - Возьми, - он протянул кольчугу мне. – Тебе будет по размеру. - Мне? – от удивления меня хватило только на это слово. Он собирается сделать мне такой поистине царский подарок? - Я подберу тебе что-нибудь… для полного комплекта, - спокойно продолжил Торин, и ушел, оставив мне кольчугу. Как же мне стало стыдно! Я должна немедленно догнать его и отдать ему камень! Как я вообще посмела в нем сомневаться? Кто я такая, чтобы в нем сомневаться? Однако я стояла на месте, не в силах сдвинуться. Мне припомнился блеск внутри камня, преломляющиеся лучи света, разлагающиеся на разные цвета… Я отдам Аркенстон Торину, он должен принадлежать ему. Просто… чуть позже. Гномы, вынырнувшие из горы сокровищ, выглядели самыми счастливыми на свете… гномами. На мой взгляд, драгоценностей на них было многовато, но, раз им нравится… * * * Прошло три дня. Мы успели обследовать изнутри весь Эребор, выйти наружу, поглядеть на разрушения, оставленные Смогом. А дракон не возвращался. Зато вернулся дрозд! Я увидела его первой, и помахала рукой, как доброму знакомому. Балин, заметив птицу, посокрушался, что нигде не видно воронов. Дрозд, внимательно выслушав его, улетел куда-то. А вернулся-то он с вороном! Кажется, это была самая дряхлая и старая птица в мире… по крайней мере, мне так показалось. Какая-то полулысая, еле летающая… Ворон сел на камень рядом с нами и… заговорил: - Я потомок личного ворона Трора. Отрадно мне видеть, что гномы вновь вернулись в Эребор. Когда сюда явился дракон Смог, я был птенцом, только-только научившимся летать. А сейчас у меня есть для вас плохие новости… - Я внук Трора, - вышел вперед Торин. – Зовут меня Торин Дубощит. Поведай мне свои новости. - Дракон Смог убит в Эсгароте Бардом-лучником. Гномы радостно загалдели, Торин лишь поднял руку, чтобы заставить всех замолчать. - Но ты сказал, что новости плохие… - Жители Озерного города считают, что все вы погибли, и теперь они намерены идти сюда, дабы забрать золото, - тяжело прокаркал ворон. Дрозд запрыгал на своих тоненьких лапках по камню. - Они уже движутся сюда, и с ними эльфы Лихолесья во главе со своим королем. Торин едва слышно скрипнул зубами. Так, вот про эльфов не надо было… - Смог порушил Эсгарот, и потому Бард-лучник, убивший его, считает справедливым получить золото, чтобы отстроить город заново. Балин кивнул, внимательно слушая ворона. Двалин сложил руки на груди. Фили и Кили переглянулись. На мой взгляд, это было вполне справедливо… Думаю, Торин вполне сможет выделить жителям Эсгарота какую-то часть сокровищ, хотя бы как благодарность за гостеприимство и помощь. - Трандуил, король Лихолесья, предложил людям свою помощь, - продолжал ворон. – В обмен на некоторую часть сокровищ Эребора. Торин яростно вскричал что-то на кхуздуле. - Эльфы не имеют прав на эти сокровища! – глаза Дубощита вновь загорелись драконьим пламенем. – И Бард-лучник не должен распоряжаться ими, как своими! Это богатства моего деда и отца, богатства гномов, а не эльфов и людей! Гномы неодобрительно зашумели. И теперь уж Торин не стал заставлять их молчать. Мне неожиданно стало страшно. Что теперь будет? - Но и это не все, о, внук Трора, Торин Дубощит! Огромное войско орков надвигается сюда с запада! И ведет их бледный орк на белом варге. - Азог Осквернитель! – лицо Торина потемнело от гнева. Гномы замолчали. Мрачной и страшной была эта тишина… словно затишье перед шквальным ветром и мощной грозой. И гроза разразилась. Торин обернулся к соратникам. - Если бы Бард-лучник пришел ко мне как победитель Смога, я бы выдал ему золота столько, сколько бы он ни попросил, - сурово начал Торин свою речь. – Но заключив союз с эльфами Лихолесья, он стал мне врагом отныне и навсегда! Трандуил отказал в помощи нам, когда мы нуждались в ней, но решил помочь людям, надеясь завладеть нашим золотом. А совсем недавно он держал нас всех в плену, намеревавшись помешать продолжить поход к Эребору. Так не получат же они золота Эребора! Ни одной монеты! Ни одного слитка! Ни одного драгоценного камня! - Baruk Khazâd! – вскричал Бифур. - Khazâd ai-mênu! – откликнулись остальные гномы во главе с самим Торином. Торин снова повернулся к ворону. - Могу ли попросить об услуге? Есть ли среди вас еще птицы, владеющие всеобщим наречием? - Ты хочешь послать весточку кому, внук Трора, Торин Дубощит? Для тебя мы сделаем все! Говори, куда лететь и что сказать. - Отправьте летучего гонца к Железным горам, там живет Даин, у него есть войско, которое нам сейчас так нужно… Вот теперь липкие щупальца, охватившие меня со всех сторон, принадлежали не страху. Ужасу.