Кукла

      Я в очередной раз робко кашлянула, исподлобья поглядев на Тики. Тот перевёл внимательный взгляд с цветастой брошюрки в его руке на меня.       - Красавица, ты неважно себя чувствуешь? – в голосе нотки беспокойства.       - Кхм, нет, - отмахнулась я, - перед выходом поторопилась и поперхнулась водой.       - Анжелика просто не хотела тебя расстраивать. Ты и так не в настроении был. – влезла Роад. Она сидела рядом с Шерилом и трепала в руках тряпичную куклу с глазами-пуговицами. Девочка от самого особняка без умолку болтала о великом кукольнике, о своих коллекциях фарфоровых куколок и прочих детских забавах, отчего никто из взрослых даже не старался завести нормальный (этакий светский) разговор. Но слова Роад, впервые за долгие пятнадцать минут не связанные с куклами, натолкнули меня развязать беседу первой.       - Я боялась задержать не только Тики, но и остальных. Особенно тебя, ведь ты… - я почувствовала, как пальцы португальца несильно сжали мою ладонь, призывая замолчать. Я закусила губу: только забыли про этих кукол, и вот мой поганый язык снова ведёт нас в эти дебри!       Ситуацию спас Тики.       - Ведь ты съела бы нам мозг чайной ложечкой. И на своём отце не остановилась бы.       Хитрый ход: задеть не столько Роад, сколько Шерила, чтобы завязался хоть какой-нибудь разговор. Я готова была поклясться: Шерил и сам был готов на такой шаг – быстрый взгляд монокольного выдавал смесь благодарности и задора. Давайте ругаться, но только не говорить о куклах!       Большая карета  сильно подпрыгнула на кочке, отчего я прерывисто вздохнула и сжала булки. Не привыкшая ездить в подобном транспорте я то и дело ёрзала на месте и пыталась побороть страх соскочить с мягкой обивки сидения. Первые минуты поездки я старалась отвлечься: таращилась в окно, но скудный пейзаж быстро надоел, и пришлось переключиться на внутреннее убранство кареты. Однако тёмно-синяя гамма материи, мягкая обивка и сделанные из серебристой приятной ткани подушечки мне наскучили столь же быстро, как и бесконечные деревья за окном.       Список «занятий в дороге» был предельно коротким. И два не заинтересовавших меня пункта уже вылетели с него. Следующие по списку были размышления, и отнюдь не приятные. Именно в тот момент, когда Тики поинтересовался о моём здоровье, я прокручивала в голове разговор с Шерилом.       «Я рассказала ему о своих чувствах к Тики раньше, чем донесла это самому португальцу. Можно ли рассматривать это как предательство?» - уныло подумала я, переводя взгляд с наших с Тики рук на Шерила. Тот уже что-то отвечал на колкую фразу брата, но, перехватив мой взгляд, запнулся, выдержал секундную паузу и… невозмутимо продолжил речь.       Что-то подсказывало мне: Шерил усомнился в моих дурных намерениях в отношении его драгоценного братца; фундамент железно-бетонной аппозиции давал трещину. Иначе я не могла описать его внезапную запинку.       - Мы скоро приедем? – тихо выдала я.       - Скоро, красавица. Устала? – Тики улыбнулся по-отечески и поправил ворот моей тёплой накидки.       - Есть немного, - вздохнула я, - мне так непривычно.       - Тебе просто скучно. – протянула Роад, бросая недовольный взгляд на отца. – С этими мужчинами не о чем разговаривать! Они вечно всё переворачивают с ног на голову. Да, папочка?       Я улыбнулась, но по какой-то причине переводить взгляд на Шерила не стала. А Роад парировала:       - Вот будь мы вдвоём с Анжеликой, мы бы устроили здесь веселье!              - Даже не мечтай, что я отпущу её куда-нибудь с тобой. – отрезал Микк.       - Всегда ты так! – надула губы Камелот. – Обрываешь всё на самом интересном месте!       - Кто бы говорил… - процедил сквозь зубы Тики, отворачиваясь к окну. Я не понимала лишь несколько мгновений, почему брюнет обиделся на эту фразу, но потом вспомнила ту самую ночь в деревне у тётки, когда Роад своим внезапным появлением прервала весьма пикантную кульминацию. Несомненно, у Тики было основание обижаться на племянницу: кто знает, чем бы всё тогда закончилось.       - Роад, давай поиграем? - предложила я. Обстановка становилась хуже некуда, нужно было её разрядить.       Девочка счастливо завизжала, сильно обнимая куклу.       - Давай! А во что? – спросила она и, не дав мне вставить слово, выпалила: - Гляделки!       - Ну, хорошо. – согласилась я нехотя. Отказываться смысла не было.       - Кто первый моргнёт или засмеётся – проиграл. – выдвинула условия Роад.       - Хорошо-хорошо. А какой приз выигравшему?       - По-моему, не самая удачная игра. – повернулся Тики. Я быстро поглядела на него: что-то в его интонации меня напрягло.       - Отчего же? – фыркнул Шерил. В его глазах блестели азартные, даже бесовские, огоньки. – Пусть девочки развлекаются, им же скучно с нами беседы вести.       Я почувствовала, как у меня снова сжались булки. Немая перепалка, непонятные взгляды мужчин  друг на друга заставили меня почуять подвох. Но чем может быть нечиста игра в гляделки?       - Я о том, что гляделки – не самая удачная игра в дороге. Любая кочка или крутой поворот – и кто-то из вас выиграет нечестно. – произнёс Тики. И хотя слова были адресованы мне и Роад, он почему-то смотрел на последнюю. И во взгляде его сквозила строгость и предупреждение.       - Кто бы говорил о честности. – с моих губ сорвалась усмешка: защитная реакция. И хотя довод Тики меня немного успокоил, но нутром я чувствовала: что-то не так. Я – мирный житель, перед которым сидят три сговорившихся мафиози.       Роад посильнее прижала тряпичную куколку к себе и, показав язык Тики, посмотрела на меня.       - Ну что ж, начнём.       В карете воцарилась тишина. Казалось, что мы даже остановились, чтобы стук колёс не мешал нашей игре, но боковым зрением я улавливала движение скользящих мимо деревьев. И не только: застывшие фигуры Тики и Шерила мешали сконцентрироваться и полностью перенести фокус на янтарные глаза девчушки. Я кожей ощущала их взгляд: мужчины чего-то ждут и не факт, что хорошего.       «Прекрати обращать на них внимание, сосредоточься» - приказала я себе и с трудом сфокусировалась на Роад. Её большие глаза прекрасно вписывались в общую картину милого детского личика, делая его кукольным. Густые ресницы были слишком правильно изогнуты и пышны; мелкой повезло: бесконечная беготня по магазинам в поисках той самой суперской туши ей точно не грозила.       «Лицом - ягодка» - вздохнула я про себя.       В этот самый момент Шерил негромко чихнул. Внутри всё сотряслось от внезапности, ресницы немного дрогнули, но я не моргнула и с трудом удержала взгляд на девочке. Едва не вырвавшееся «будь здоров» встало где-то поперёк горла, и мне стоило больших усилий сглотнуть этот ком бесшумно.       В чёрных, как смоль, зрачках Роад один за другим мелькали блики. Словно свет от фонарика в тёмную ночь: внезапно загорались и ещё быстрее гасли. Я принялась их считать: один, два… десять… двадцать три или двадцать пять? Кажется, тридцать третий…       Сбилась. Принялась считать заново. Один, два, три… И внезапно в тридцать третьем (моё несчастливое число на сегодня!) блике я увидела какую-то фигуру. Не просто светлая полоса: казалось, что проскользнул маленький пузатый человечек с ручками и ножками. Я даже не успела себя успокоить мыслью, что мне причудилось, как следующая фигурка проскочила ровно по тому же самому месту, где мелькнул предыдущий. Теперь я прекрасно видела в глазах Роад не просто блики, а кувыркающихся друг за другом пузатых белых существ.       Будь между мной и девочкой расстояние меньше, чем сейчас, я бы моментально отпрянула, но вместо этого продолжала смотреть в кукольные глаза, ощущая в груди соединившиеся в единый клубок нервы, а по спине -  дикие мурашки.       Периферическое зрение словно отключилось. Теперь я видела только темноту и кувыркающихся пузатых человечков. Я прерывисто вдохнула. Не видя ничего, кроме странной картинки перед глазами, я потеряла счёт времени, и это напугало меня ещё сильнее. «Здесь возможно всё, - пронеслось у меня в голове, - и это может быть реальностью!»       Я моргнула.       Пузатые человечки исчезли. Темнота резко упала, и дневной свет на секунду ослепил меня. Я покачнулась; мягкие ладони Тики вцепились в мои плечи, а горячее дыхание обожгло ухо. Мужчина что-то произнёс, но я не разобрала и только кивнула в ответ. Уже знакомая слабость быстро поднялась с ног на тело, заволокла собой каждую клетку организма, и я рухнула в объятия португальца.       - Никогда, никогда больше я не буду играть в гляделки. – едва прошептала я, поднимая взгляд затуманенных глаз на Микка. Мужчина заботливо убрал прядь прилипших ко лбу волос, мягко провёл указательным пальцем по подбородку.       - Если только со мной. – он улыбнулся по-отечески. – Мы приехали.

***

      Ярмарка была огромной. Бесконечные потоки людей, артистов, ярких тканей и блестящих украшений будоражили меня до клокотаний внутри. Я едва успевала разглядывать проплывающие мимо палатки и шатры, бесконечно вертела головой и улыбалась, как сумасшедшая, радовалась, словно ребёнок, которому после затяжной болезни разрешили увидеться с друзьями.       - Красавица, ты похожа больше на служанку, которую вывели в люди впервые в жизни. Веди себя сдержаннее. – раздражённо проговорил Тики и сжал моё предплечье. Я кинула на мужчину обиженный взгляд.       - Не путай слова «служанка» и «рабыня». – прошипела я и в ответ получила ледяной взгляд. – Просто здесь так красиво, я хотела бы всё рассмотреть. – уже мягче добавила я, отводя взгляд к шатру с тканями.       Тики был прав: такой статный, строгий и благородный мужчина никак не смотрелся с невоспитанной, восторгающейся от малейшего блеска девчонкой. Может, в наше время это показалось бы забавным, но в месте, где собрались почтенные люди, такое покажется крайне неприличным.       Я сама себя одёрнула и, сжав в кулаках подол платья, напустила на себя чопорный вид. Не хотелось упасть лицом в грязь, как когда-то у меня это получилось на балу у Шерила.              Монокольный вместе с Роад потерялись в толпе ещё рядом с каретой. «Предполагаю, что они пошли в магазин кукол. Ведь Роад с Шерила не слезла бы всю ярмарку, не исполни он её желание сразу» - усмехнулась я, взглядом цепляясь за небольшой шатёр со сладостями. Я почувствовала, как рот наполнился слюной.       - Тики, - негромко обратилась к брюнету я.       - Да, красавица? – не поворачивая головы, отозвался Микк. Его задумчивый взгляд скользил над головами прохожих.       - Ты кого-то ищешь?       По лицу Тики пробежала судорога раздражения, брови сошлись на переносице. Я едва сдержалась, чтобы не отпрянуть: португалец был крайне недоволен чем-то.       - Шерил с Роад к кукольнику пошли, наверняка. – унимая дрожь внутри, пролепетала я, а в голове кружилось одно: «Только бы не из-за меня! Только бы не сорвался!»       Эта поездка многое для меня значила. Уже привычный особняк начинал мне наскучивать, никаких развлечений; монотонная и однотипная жизнь потихоньку, словно верёвка, начинала душить. Жизнь вне золотой клетки, куда меня посадил Тики, манила своей неограниченностью и свободой. Поэтому оказавшись вне особняка, даже в компании Микка и его блаженных родственников, я хотела сделать всё, что оставило бы приятные воспоминания. Но пока всё шло как попало: поведение брюнета было непонятным, отчего я заметно нервничала.       - Я знаю. – выдохнул Тики и, наконец, посмотрел на меня. Строго. Внушительно.       - Не отпускай мою руку. Ты можешь потеряться в толпе. Или нарваться на наглых артистов, которые заморочат тебе голову. Будь рядом.       До этого момента я была уверена, что со мной ничего не может здесь произойти. Но тон Тики, не терпящий возражений и не предполагающий вопросов, растоптал мою уверенность на месте.       - Хорошо. – кивнула я. – Возьмём немного сладостей к чаю?       Мы набрали кучу сладкого: я впервые видела такие пирожные и тортики, поэтому пришлось взять всего и понемногу. Я бесконечно спрашивала Тики о его вкусах в сладостях, тем самым стараясь отвлечь от дурных мыслей. И у меня это немного получилось. По крайней мере, когда он отвалил большую сумму за все мои «хотелки», то у него даже глаз не дёрнулся. Не то, что у меня.       На примете была уже следующая лавка: с тканями. Увидев изобилие благородных цветов, я, позабыв о всякой воспитанности и безопасности, потянула брюнета за руку через всю улицу. Но на полдороги Тики одёрнул меня и прострелил гневным взглядом, отчего я молча ухватилась за его локоть и, пристыжено глядя себе под ноги, засеменила рядом.       Женщина, продававшая ткани, приметила нас сразу и начала рекламировать свой товар. Она быстро и много говорила, проглатывая часть слов, показывала один кусок ткани за другим. Я понимала лишь обрывки фраз, но по жестам догадывалась, что она имела в виду.       - Ох, даже не знаю… - растерянно выдохнула я. – Что скажешь, Тики?       Стоявший рядом мужчина вопросительно вскинул бровь. На лице отразилось недоверие.       - Хочу знать твоё мнение. – пожала плечами я и… покраснела. Моё поведение не могло ускользнуть от наблюдательных глаз португальца: он довольно усмехнулся и аккуратно, не колеблясь, подхватил двумя пальцами край ткани чёрного цвета.       - Этот материал прекрасно подойдёт тебе. Хочу видеть тебя на ужине в платье из бархата.       Я приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов. В голосе Микка сквозили томные нотки, которые я уловила в первую очередь. Нетрудно догадаться, какие мысли заполоняли разум брюнета в этот момент.       - Маленькое чёрное платье? – наконец, нашлась я.       - Именно. – глаза португальца сверкнули.       Через пару минут приличный кусок бархатной ткани глубокого чёрного цвета лежал у меня на руках.       - На обратном пути заедем к портной: она снимет с тебя мерки и сошьёт именно то платье, которое ты хочешь. – аккуратно беря меня под руку и выводя из лавки, произнёс Тики. Я едва покосилась на него: он улыбался.       - Но ведь ты хотел видеть меня в платье из этого материала. Ты уже и фасон продумал, наверняка. – я легонько толкнула головой его плечо.       - Верно, красавица. – мужчина чуть наклонился к моему уху и негромко прошелестел: - И могу с уверенностью сказать, что точно знаю время и место, где я сниму с тебя это платье.       От шока я запнулась о собственное платье и едва удержалась на ногах. Неловко улыбнувшись проходившей мимо пожилой паре, я поправила подол. Кривя от негодования рот, вцепилась в локоть Тики.       - Имейте совесть, граф Микк, обсуждать данные темы на публике. – прошипела я. – Пойдёмте, кажется, впереди я слышу музыку.       Я не ошиблась: прямо в центре ярмарочной улицы несколько блудных певцов и артистов разыгрывали целый номер. Быстро и зазывающее играла скрипка, флейта перебивала голоса зрителей. Четыре артиста прыгали по кругу, вовлекая людей из толпы в свой незамысловатый танец. Несколько парней вызвались плясать вместе с ними, затем, следом, от толпы зрителей отделились две девушки и тоже закружились в весёлом хороводе.       Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Мысленно я уже кружилась там, около молодого человека со скрипкой, ловящая каждую ноту, каждый звук и не перестающая радоваться танцу. Хотелось, чтобы эти парни-артисты, вытаскивающие людей из толпы, вытянули  меня в этот безумный хоровод жизни; чтобы распахнули створку моей золотой клетки ещё шире.       Но артисты упорно игнорировали мой задор в глазах. И тогда я решила попытать удачу сама.       - Тики, - восхищённо начала я, поворачиваясь к брюнету, и… улыбка сползла с моих губ: мрачный, застывший как гипсовая фигура, Тики взглядом прожигал толпу артистов. Это была смесь холодного раздражения и тихой ненависти, направленная к одному конкретному человеку. Я нервно поёжилась, улавливая движение воздуха рядом с мужчиной. От ауры Микка веяло пронизывающим холодом и угрозой.       Сглотнув, проследила за взглядом Тики. Разрисованный под клоуна парень весело скакал в центре танцующих, мастерски жонглируя красными шариками и строя забавные рожицы. Он был самым обыкновенным артистом, не отличающимся от остальных, но именно его черта (характер, поведение или внешний вид – я не могла понять, что именно) привлекла недобрый взгляд Микка.       - Пойдём отсюда. – прозвучал строгий голос Тики, и я почувствовала, как меня грубо схватили за предплечье. Я тихо ойкнула, но поддалась. Не успели мы сделать и пару шагов, как я почувствовала, что кто-то схватил меня за вторую руку и потащил назад. Резко, буквально вырывая меня из лап моего «господина».       - Что? – пискнула я, в панике оборачиваясь и стараясь удержаться на ногах. Первое, что я увидела – рука в белой, как снег, перчатке, сжимающая моё запястье. Затем услышала весёлый мальчишеский голос:       - Леди, не желаете потанцевать?       Я подняла взгляд и столкнулась с серыми, излучающими жизнь и радость, глазами. Артист-клоун, хорошее личико которого я успела рассмотреть за доли секунды, нагло тащил меня к танцующим. Это был молодой парень, примерно моих лет, с белыми (крашеными?) волосами, правильными чертами лица и милейшей улыбкой. От него веяло беспечностью и мальчишеской забавой, он лишь веселился, а я уже точно знала: моя забава окончена. Если не жизнь.       Тики будет в ярости.       У меня вырвалось жалкое «нет!», я с нескрываемым страхом одёрнула руку и встала посреди танцующих людей. Они кружились вокруг, весело смеясь и подпевая в такт музыке, словно пёстрые бабочки, а я стояла и обречённо смотрела на клоуна, который в непонимании замер в двух шагах от меня. И по-прежнему тянул ко мне руку.       Обмен взглядами – секунда.       Кажется, парень что-то прочитал в моём лице – у него дёрнулись брови.       Вторая.       «Пожалуйста, упрячь меня в этом танце от всех моих переживаний. Хотя бы на время» - мысленно взмолилась я.       Третья.       Твёрдый шаг позади. Четвёртая.       Меня грубо развернули за плечо. Я сильно ударилась носом о грудь Тики, и замерла, боясь вдохнуть.       - Не стоило этого делать. – угрожающе произнёс брюнет; воздух вибрировал от каждого его слова. Сложно сказать, кому была адресована эта фраза: мне или клоуну, поэтому я стояла и желала всеми фибрами души, чтобы ни парня, ни меня не тронули.       Не дожидаясь ответа, Тики спешно повёл меня обратно в толпу. Не останавливаясь, мы быстрым шагом прошли сквозь неё и двинулись дальше по улице.       «Злится. И очень. Надеюсь, он совсем с катушек не съедет, иначе мне несдобровать» - взволнованно думала я, лёгким бегом поспевая за мужчиной. Его молчание не сулило ничего хорошего; наоборот, что-то неожиданное и пугающее.       Мы свернули около шатра с обувью и оказались в небольшом проулке. Я сразу же насторожилась.       Серый и мрачный, зажатый между двумя домами проулок был пуст. Тики не стал заводить меня вглубь: через пару шагов прижал спиной к каменной стене и шумно выдохнул. Цепкие пальцы брюнета до боли в костях сжимали мои плечи, неровная поверхность стены давила на лопатки даже через полушубок. Я терпела боль, с трудом сдерживала дрожь в теле, боясь ещё больше раздраконить брюнета.       - Что это было? – отчеканивая каждое слово, спросил Тики. Он выбрал удачную позицию: давил взглядом сверху, надменно подняв подбородок.       - Я не знаю. – едва выговорила я дрожащим голосом. – Он сам схватил меня за руку и потянул. Нужно у этого пацана спрашивать…       - Я предупреждал тебя насчёт артистов. Почему ты меня не послушала? – давил мужчина. Его голос был полон гнева и вот-вот грозил сорваться на крик.       Но я не выдержала первой.       - Потому что держать надо было меня крепче, дурак! – вскрикнула я. – Тебя подвела твоя самоуверенность ! Он буквально вырвал меня из твоих рук! А я теперь виновата?       Эмоции заглушили боль в плечах и спине, я теперь чувствовала только злость и обиду.       - Не кричи. – приказал Тики, смерив меня строгим взглядом. Мне не удалось сбить его гнев полностью, но немного притушить получилось.       - А ты не ругай меня за то, чего я не делала! – потише продолжила я. – Это несправедливо, это… Это обидно! – я дёрнулась вперёд, сжав ладони в кулаки в надежде ударить брюнета. Но Микк крепко держал меня и даже не дал отстраниться от каменной стены.       - Если бы ты была осмотрительнее, то этого бы не произошло. – парировал мужчина. - А теперь я вынужден злиться на тебя и делать тебе больно, потому что ты не вразумила с первого раза. Ты знаешь, что я не потерплю, если кто-то прикоснётся к тебе; особенно такие, как он. – губы Микка скривились в отвращении, он ослабил хватку. – Я защищаю тебя. Я люблю тебя. Поэтому, чтобы больше ничего не случилось, мы сейчас же возвращаемся домой.       - Нет! – вскрикнула я, стряхивая руки мужчины с плеч. – Мы не можем сейчас поехать домой! Мы только приехали, даже час ещё не прошёл!..       - Анжелика, мы едем домой. Это не обсуждается. – безразличный голос Тики поднял во мне весь негатив, который успел накопиться за эти пару минут.       - Ты – эгоист! Сам вчера говорил, что всё будет прекрасно, и сам же всё портишь! Зачем ты из мухи делаешь слона? Ради своей выгоды? Чтобы выставить себя прекрасным принцем в моих глазах? Мне уже противен твой особняк, я хочу больше находиться за его пределами! Здесь бурлит жизнь, а ты скрыл меня от всего мира в своей золотой клетке и накидываешь мишуру на свои «заслуги»!       - Анжелика, прекрати. – Тики лениво посмотрел в сторону улицы, убеждаясь, что никто нас не слышит. – Мы едем домой.       - Я не поеду! – я топнула ногой, словно маленький ребёнок. Руки по-прежнему были сжаты в кулаки.       - Останешься здесь? Совсем одна? – ухмыльнулся брюнет.       - Я найду Шерила и Роад. Твоя племянница меня точно не бросит здесь одну. – хмыкнула я.       - Они уже уехали. Роад нужна была коллекционная кукла – она её получила. Думаешь, она бы поехала сюда только из-за тебя? Как бы ни так.       Слова Тики неприятно полоснули по сердцу. Я недоверчиво посмотрела на него.       - Если бы она хотела провести с тобой время, то не побежала бы в первую очередь за куклой. Её кукла изготовлена на заказ, спасибо Шерилу. Она бы досталась ей в любом случае.       - Она ребёнок. – огрызнулась я. Микк иронично рассмеялся.       - Ты всё считаешь её маленькой. А она, между прочим, тебя сегодня в гипноз ввела, пока вы играли в гляделки. Думаешь, почему, остаток дороги прошёл для тебя так быстро?       Тики говорил с наслаждением и полной уверенностью. Ему было приятно видеть, как с каждым его словом моё лицо всё больше и больше вытягивается от осознания.       - Я поехал на эту ярмарку только ради тебя. И готов был провести с тобой здесь весь день. Но ты сама всё испортила. – мужчина выдержал паузу, вглядываясь в моё искаженное страданием лицо. – Поэтому сейчас мы едем домой.       Услышав слово «дом», я почувствовала, как в уголках глаз стало мокро.       - Тики, пожалуйста, нет… - тихо попросила я, опуская взгляд на туфли брюнета. – Ещё чуть-чуть.       В груди лежало что-то тяжёлое, в горле стоял ком. Я так хотела упасть мужчине в ноги и умолять остаться здесь, но доля гордости ещё имелась в моём затуманенном эмоциями разуме, поэтому я стояла, потупившись и готовая расплакаться.       Тики печально вздохнул и подошёл ко мне. Заключил в нежные объятия, уткнул носом в свою грудь и несколько раз поцеловал в макушку. Я прикусила губу, чтобы не разрыдаться, ведь прекрасно понимала: за этой мнимой нежностью стоит титановая непоколебимость.       - Извини, красавица, но я не отказываюсь от своих слов.       От рыданий дёрнулись плечи.       - Тики, купи мне куклу, пожалуйста. – прошептала я, всхлипывая. – Чтобы осталось хоть что-нибудь на память.       Но мужчина был непреклонен.       - У меня останется память об этом прекрасном месте в виде роскошного платья. Сейчас ты успокоишься, и мы отправимся к портной. – Тики замолчал, потому что я сильно шмыгнула носом. – Я уже придумал эскиз и дизайн. Ты будешь выглядеть в нём великолепно.       Навязывание своих идей, метод «кнута и пряника» - всё это больше и больше вгоняли меня в некую меланхолию, от которой я одновременно успокаивалась и проникалась равнодушием ко всему. Через минуту Тики заботливо вытирал платком растекшуюся под моими глазами тушь, приговаривая:       - Слёзы тебе не к лицу. Не расстраивайся из-за каждой мелочи. Я всегда буду рядом, чтобы защитить и успокоить тебя, но и тебе стоит поработать над своим поведением.       Я лишь кивала в ответ, бесцельно рассматривая брошь в виде бабочки на шее брюнета.       Идя сквозь шумную толпу, я больше ни разу не посмотрела по сторонам. Позади надрывисто играла скрипка, настойчиво прося обернуться, но я стойко шла вперёд, держась за руку Тики и думая о том, что это один из самых паршивых дней в моей жизни. И даже те полчаса, которые я должна была провести у портной, уже не казались мне спасением. Я представляла, как захлопнется дверца кареты перед моим носом и меня, самую настоящую рабыню, опять увезут в особняк, где я проведу остаток своей жизни взаперти.       Тики помог мне сесть и расположился рядом. Карета тронулась. Я кинула печальный взгляд в окно: люди веселились, даже не подозревая, какая печальная история разворачивается у них прямо под носом. Никому не было дело до меня, я буквально ощущала своё одиночество кожей. Или же в карете было холоднее, чем на улице.       Через пять минут Тики завёл меня в небольшое здание, над входом которого висела вывеска нежно-розового цвета с украшением в виде ниток, иголки и куска ткани. Небольшие деревянные двери с вставками из разноцветного стекла открылись с едва слышимым скрипом; над головой зазвенел колокольчик.       Я мельком оглядела просторное помещение: расставленные полукругом манекены в изящных платьях выглядели как живые, купаясь в лучах мягкого солнечного света. Расшитые рюшами и позолоченными нитками шторы наводили на мысль о том, что хозяева данного заведения далеко не бедные люди. Я подошла к резному стеллажу из тёмного дерева: утеплённые шляпки пестрели под искусственным светом ламп.       - Мадам Морель! – негромко позвал Тики, проходя вглубь комнаты. Я, аккуратно ступая по бордовому ковру, подошла к мужчине.       - Заведение держит женщина? – прошептала я, оглядывая стену, на которой тонкими полосками висели образцы тканей.       - Муж мадам Морель сейчас за границей, поэтому содержание этого прекрасно места полностью легло на хрупкие плечи его жены. – рука брюнета провела в воздухе вдоль манекенов и стеллажа с шляпками. – Ну, или не совсем хрупкие. – чуть тише добавил он, услышав приближающиеся шаги.       Я обернулась: в дальнем углу комнаты висела большая расшитая занавеска бордового цвета, которую я не сразу заметила из-за малого освещения. Торопливые шаги раздавались оттуда.       - Ей можно доверять? – почему-то выпалила я.       Шторка резко одёрнулась. Пред нами престала низенькая, не обделённая формами женщина средних лет. Её круглое лицо обрамляли крупные локоны, а тело обтягивала шёлковая ткань цвета фуксии. Она явно не стеснялась своего тела, и даже преподносила его: на шее висела длинная жемчужная нитка, а глубокое декольте плотно сжимало грудь пятого размера.       «Мне бы такие крепкие нервы, как ткань этого платья» - с завистью подумала я, не спуская взгляда с груди женщины.       Тем временем мадам Морель подлетела к нам и добродушно поприветствовала.       - Давно вас не видела, граф Микк. Ваша милая спутница? – она повернулась ко мне; я вежливо улыбнулась, едва кивнув. – Граф Микк очень много о вас рассказывал. Все платья в вашем гардеробе я сшила собственноручно, надеюсь, они вам очень понравились. Как ваше имя, красавица?       Я немного замешкалась.       - Анжелика. – и натянуто улыбнулась: оказывается, есть люди, помимо родственников Тики, знающие обо мне и, судя по всему, поддерживающие мужчину в его действиях. Против меня и моей свободы становилось всё больше людей.       - Какое прекрасное имя! – женщина взяла мою руку в свои большие крепкие пальцы и легонько сжала их. Кольца – по одному на каждом пальце – обдали теплом, нежная кожа была подобна шёлку, в который была одета женщина.       - Если вы здесь, то у вас есть необходимость в самом прелестном наряде для этой юной особы. – сказала скорее Тики, чем мне, портниха.       - Вы, как всегда, правы, мадам Морель. – брюнет довольно улыбнулся и протянул женщине небольшую коробку, в которой лежала ткань. – Кто, как ни вы, создаст из этого куска ткани шедевр?       Женщине явно польстили слова Тики. Она хихикнула в ладонь и приняла коробку. Открыв её и потрогав ткань, она выдала:       - Замечательный выбор!       - Благодарю. – лицо мужчины засветилось от похвалы. Моё же лицо выразило презрение: дамский угодник не упускал ни единого шанса поухлёстывать за чужими юбками, в то время как я опиздюливалась за малейший контакт с лицами противоположного пола.       - Вы уже определились с фасоном? – вопрос портнихи вновь был направлен к Тики. Было ясно: женщина знала наперёд, что моё мнение здесь не учитывается. Брюнет кивнул.       - Только оно будет не таким, какие платья вы создавали до этого.       Женщина удивлённо вскинула брови.       - Я исполню любое ваше желание, граф. Только мне необходим эскиз…       - Я сделаю вам небольшой набросок, пока вы будете снимать основные мерки с Анжелики. – заверил Микк. Я покосилась на него: он умеет рисовать? Сомневаюсь.       - Прекрасно. – услужливо улыбнулась женщина, забирая коробку из рук Тики. – Могу я пригласить вас в свой кабинет для снятия мерок? – обратилась она ко мне.       - Конечно. – я протянула руку, и портниха повела меня в небольшую комнатку, спрятанную за плотной шторой.       - У меня имеются ваши мерки с прошлых платьев, - проговорила мадам Морель, открывая какую-то книжечку, - но будет лучше, если мы снимем их ещё раз, чтобы попасть точно в размер. Давайте я помогу вам снять платье.       Стыдливо стягивая с себя тёплое платье, я то и дело поглядывала на маленькую дверь, боясь, что сюда могут войти.       - Вы здесь одна работаете? – спросила я, надеясь отвлечь себя разговорами.       - У меня в подчинении три швеи, но сейчас они на ярмарке. Иногда я берусь за заказы сама: когда слишком много свободного времени или когда огромное количество заказов. – портниха начала стягивать платье с моих плеч.       - Мне надо вас предупредить: я без белья. – оцепенело выпалила я. У портнихи открылся рот.       - В каком смысле?       - Ну… - я зарделась от стыда. – Я без бюстгальтера.       Мадам в замешательстве посмотрела на меня.       - Мне просто…просто неудобно. – выпалила я, прижимая руки к груди. – Извините.       Но женщина быстро нашлась.       - Ничего страшного, сейчас я выдам вам легкую сорочку, чтобы прикрыть вашу наготу.       Пока женщина что-то искала в записной книжечке, я стянула с себя платье и надела мягкую шёлковую сорочку до колен. После портниха повесила моё платье на плечики и приступила к снятию мерок.       - Так-так, - постукивая карандашом по бумаге, протянула женщина, - талия уменьшилась на полтора сантиметра. Обхват груди – тоже. Минус один сантиметр…       Я чуть не рухнула прям там же. Мои и без того обделённые груди становились ещё меньше!       - Вы похудели, моя юная особа. Много нервничаете? – подавая моё платье, спросила Морель.       - Есть немного. – оскорблено пробубнила я, отворачиваясь от портнихи и стягивая сорочку. Мысль о худобе не давала мне покоя. И я переживала уже не за грудь, грозившую исчезнуть, а за то, что помнила слова Тики о том, как он поступит, если я не поправлюсь.       «Хоть бы снова не пристегнул наручниками к кровати и не начал насильно кормить!» - обеспокоенно думала я, выходя вслед за портной к Тики.       Мужчина протянул женщине эскиз. Я заглянула поверх головы портнихи в листок и ужаснулась. Хуже каракулей я не видела даже у маленьких детей.       - Серьёзно? – насмешливо вырвалось у меня. Длинное платье на бретелях выглядело на лохматой кукле квадратным, вырез от бедра был весьма неровным, а талия начиналась у кистей рук. Даже фасон платья меня не столь сильно удивил, как его подача.       - Увы, я не художник. – Тики смерил меня недовольным взглядом.       - Что ж, пожалуй, помогу. – я взяла в руки листок, забрала у мужчины карандаш и за пару минут поправила рисунок. – Вот, теперь здесь можно увидеть и платье, и девушку.       - У вас талант! – ахнула портниха, принимая эскиз. Я благодарно улыбнулась; на душе стало теплее.       - Я немедленно примусь за выкройки. – заверила нас мадам Морель. – Но прежде: граф Микк, разрешите вас задержать на пару минут? У меня к вам срочный разговор.       Я нервно прикусила губу. Наивно было думать, что она умолчит о моей худобе.       - Конечно, мадам Морель. – кивнул португалец. – Красавица, подожди меня здесь. Никуда не уходи.       - Хорошо. – кивнула я и отправилась к манекену разглядывать платье. Портниха повела Тики к себе в кабинет. И уже у самой заветной шторки мужчина вновь меня окликнул.       - Никуда не уходи. – отчеканил он каждое слово и, не дождавшись ответа, исчез за плотной тканью. Я вздохнула.       - Куда же я денусь…       Я уныло огляделась вокруг. Светло-голубое платье на витрине привлекло мой взгляд: дорогие камни, которым был расшит корсет, задорно отражали упавшие на них лучи солнца. От этого яркого света вокруг платья создавалась блестящая аура, словно этот наряд принадлежал принцессе из сказки. Я подошла к витрине вплотную, щурясь от яркого блеска и рассматривая аккуратные камни. На секунду мне даже захотелось примерить это платье, но потом я вспомнила про Тики, и про то, какую взбучку он мне устроит, выйдя сейчас из кабинета портной.       Сквозь стекло я поглядела на улицу. Здесь было не так многолюдно, весь народ гулял на ярмарке. Я грустно улыбнулась, вспоминая всю людскую суету и невероятную красоту шатров. В голове зазвучала скрипка; я прикрыла глаза, стараясь воспроизвести быстрый темп мелодии, и замурчала тихонько себе под нос, в такт покачивая головой. Вот перед глазами пронёсся улыбчивый клоун: я вспомнила его улыбку - такую добрую и радостную; до мелочей вспомнила его клоунский костюм и ощутила запястьем прикосновение его перчаток, словно он снова взял меня за руку.       Знал бы Тики, о чём я сейчас думаю, - закопал бы на заднем дворе особняка.       Прошло несколько приятных секунд; я радостно улыбнулась воспоминаниям о сегодняшнем дне, ощущая, как внутри становится тепло. Приоткрыв глаза, я посмотрела сквозь блестящую поверхность стекла витрины на улицу и обомлела: по ту сторону витрины стоял мой клоун. Не то, чтобы «мой», но почему-то я ощущала, что те несколько секунд на ярмарке, потраченных на обмен взглядами, сблизили нас как родственные души.       Клоун не улыбался, но и не выглядел печальным. Скорее, заинтересованным. Серые глаза смотрели на меня безотрывно, но не пытливо. Я растерянно моргала, пытаясь согнать внезапную иллюзию, но парень никуда не исчезал и даже улыбнулся.       Я знала, что этого делать нельзя. Я чувствовала, что мне это с рук не сойдёт. Я была уверена, что Тики узнает об этом: увидит, почувствует, ему скажут или ещё чего. Но я уверенно улыбнулась клоуну и даже помахала. Парень улыбнулся ещё шире и помахал в ответ.       Позади раздался скрип половиц. Я резко обернулась, взглядом уцепившись за бордовую шторку. «Вот блять!» - пронеслось в голове со скоростью света.       Повернувшись обратно к клоуну, я беспокойно замахала рукой в сторону. «Уходи, дурак! Уходи, если хочешь жить!»       Почему-то я не думала о себе, в тот момент меня больше интересовала жизнь бедного мальчишки.       Брови клоуна взметнулись вверх, взгляд стал тревожным. Но он понял. Он всё понял. И, едва махнув на прощание рукой, скрылся с виду. Я откинула голову назад, выдохнула.       Пронесло.       - Красавица? – настороженный тон Тики заставил меня затаить дыхание.       - Что? – я обернулась. Пришлось пересилить себя и улыбнуться. Но голос дрожал, грозясь выдать мою маленькую тайну с потрохами.       - Любуешься платьем? – брюнет не заметил моего беспокойства. Или сделал вид, что не заметил. – Примеришь?       - О, это платье – вершина моего творчества! – мадам Морель вплыла в комнату следом за португальцем. – Я буду очень рада, если вы примерите его. А сколько гордости я испытаю, если вы его ещё и купите!       - Нет-нет, - сбивчиво заговорила я, - слишком ярко, я такое не ношу.       Тики подошёл ко мне и по-отечески погладил меня по волосам. Я подняла голову, чтобы поглядеть в его глаза и убедиться, что он ничего не заподозрил. Но в глазах мужчины лишь светились забота и желание угодить мне. «Готов ли ты положить весь мир к моим ногам, или это опять иллюзия?» - подумала я.       - Ты будешь носить его только для меня. – прошептал он едва слышно и заправил локон волос мне за ухо.       - Я такое не ношу, ты же знаешь. – одними губами произнесла я, опуская взгляд. – Это слишком для меня.       Когда мы садились в карету, я украдкой осмотрела улицу. Никого, похожего на моего тайного друга, не было. Наверное, он, правда, ушёл, спасая свою и одновременно мою шкуру. Но внутри меня плотно засела надежда: когда-нибудь снова увидеться с этим милым клоуном, заглянуть в его серые глаза и увидеть там бурлящую жизнь; заразиться этой жизнью и жить, жить!       В полном молчании мы ехали всю дорогу. Карета неумолимо быстро везла меня обратно в золотую клетку.       Платье так и осталось висеть на витрине, своей красотой украшая безмолвный манекен.