Оборачивая время вспять

После того, как старосты провели ребят в их спальни (в каждой комнате должны были сожительствовать по четыре человека) и произнесли приветственную речь, ребята разбрелись по комнатам. Соседями Гарри стали Иван, Людвиг и тот несчастный мальчишка, который потерял своего Тревора снова (кажется, его звали Невилл). Правда, к ним в сожители набивался какой-то рыжий, но русский успел сцапать беднягу с земноводным до того, как он заглянул к образовавшейся команде. - Значит так, - обведя всех грозным взглядом, начал свою речь немец, - если за всё время нашей учёбы здесь я найду хоть один предмет, который лежит не на своём месте, прокляну. У меня жуткая аллергия на беспорядок. Симптомами являются увечья тех, кто не догадался, что он не свинья и живёт не в хлеву. Всё ясно? Учебники - на полку, одежду - в шкаф, мелочи - в тумбочку. Всех проняло, даже Брагинского, который, казалось, в силу того, что общается с Людвигом достаточно долго, должен был иметь иммунитет к подобному. И пусть ребята устали, но сам Байльшмидт был будто железным: он заставил мальчишек разбирать вещи прямо сейчас. И пока Лонгботтом депрессивной медузой плыл от шкафа к кровати, где находился чемодан, и обратно со стопками одежды, а Гарри под всё тем же грозным взглядом немца, как на иголках, развешивал мантии, русский, оглядываясь, чтобы никто не спалил, запихивал кое-как вещи в шкафы, а мантии чуть ли не кинул в тот отдел, где они должны были почивать на вешалках. Было непохоже, что он устал: Ивану было попросту лень делать всё качественно. И когда шальной носок случайно упал на пол, Брагинский пнул его под кровать. И тогда Людвиг его наконец заметил: - Иван! - Ну что? - недовольно проныл его друг. - Ничего там носку не сделается! - Подними и положи туда, где он должен быть! - не унимался Байльшмидт. - В таком случае подкроватье - его законное место, - буркнул русский. - Иван! - Ну, хорошо, хорошо, ты мёртвого достанешь, - проворчал мальчик, к совести которого взывал "командир", как окрестил Поттер про себя Людвига. Он подметил, что немцу это очень идёт: Байльшмидт неосознанно, но умело руководил их мини-отрядом, если можно так выразиться. А ведь это такая мелочь. Впрочем, Гарри был уверен: его новому другу хоть армию сейчас доверь, он и её организует, причём хорошо. И в бой поведёт. Но тут шрамоголовый герой заметил странность: вместо того, чтобы наклониться и поднять шаловливую деталь гардероба, Брагинский пальцем подманил носок. Тот, сомневаясь и мнясь (ну, точно как Невилл), всё же быстро подлетел к хозяину. Довольно улыбаясь, Ваня швырнул носок в шкаф и закрыл его. На это Людвиг покачал головой, но перевоспитывать друга он решил завтра. Сейчас им были необходимы душ и сон.

***

В одной из спален Слизерина сейчас происходил аналогичный процесс, различный несколькими деталями: ребята сами знали, что делать; делали за них это всё домовые эльфы; свободные от работы мальчики решили ознакомиться с расписанием и подготовиться к урокам. Кёркланд, иногда подстёгивая своего домовика, развалился на кровати и погрузился в чтение учебника. Эдельштайн умудрялся читать, одновременно попивая ароматный кофе, не глядя раздавая указания бедному эльфу, который метался от одного отдела шкафа к другому, и отчитывая Гилберта за лень. Байльшмидт только фыркал, пререкался, но какой-то учебник наугад открыл для вида (причём, кажется, именно этого предмета ближайшие дня три в расписании не было). От неимоверно зоркого взгляда (и как он умудрялся это видеть? Может, всё-таки чувствовал?) австрийца эта хитрость не укрылась. Ненужная на данный момент книга яростно захлопнулась, повинуясь магии Родериха. Малфой подумал, что это выглядит очень эффектно. Впрочем, многие чистокровные волшебники с малых лет привыкали к магии и учились потихоньку подобным невербальным беспалочковым мелочам. Вот только Эдельштайн ещё умудрялся пижонствовать даже в среде равных себе ровесников. Он делал это красиво и тонко, будто бы это было для него естественно. Сам Драко, изучивший книги ещё на каникулах, взяв для прикрытия одну из них (конечно, не проколовшись при этом, как немец, которому пришлось брать учебник по Трансфигурации и реально читать), занимался кое-чем более интересным: изучал соседей. Артур на своего домового эльфа обращал внимание не более, чем на грязь под ногами; как только несчастное существо выполнило свою задачу, оно молча исчезло, видимо, чтобы не мешать хозяину. Кёркланд сосредоточенно изучил первые две или три главы учебника, после чего переключился на следующий предмет. Ему явно хватало одной вычитки для стопроцентного восприятия информации. Любопытно. Байльшмидт, которого практически шантажом заставили готовиться, со скучающим видом перелистывал книгу. - Рих, ну вот зачем мне это? Я и так всё знаю, - проворчал Гилберт. - Изложено, конечно, хорошо, но какой смысл?.. - Именно в этом и смысл. Чтобы в твоей пустой голове хотя бы это отложилось. И не в беспорядке, а стройной системой. Это главный плюс здешних учебников: вся информация упорядочена, хотя грязнокровкам, я думаю, не всё будет понятно, им придётся искать дополнительную литературу. Грубое, резкое слово, которое воспринималось в штыки всеми маглорождёнными, было произнесено так манерно, грациозно и красиво, что никто бы не смог оспорить саму естественность его существования и уместность его использования. К тому же, в его голосе не было презрения (а уж Драко изрядно бы подразнил собеседников нотками отвращения). Кто-то говорил, что искусство - это выражение эмоций и внутреннего мира человека, кто-то - что искусство есть красота. После одного дня знакомства с Эдельштайном Малфой склонялся ко второму. Он сам считал, что был бы достаточно хорошим оратором. Имея фамильную блэковскую выразительность речи, облачённую в истинно малфоевские формы, Драко понимал: его можно было спонтанно отправить на сцену, и он бы кого угодно убедил в своей искренности. Родерих же делал всё настолько красиво, утончённо и элегантно, что ему не нужно было убеждать. Если бы австриец захотел, в его вдохновлённую речь бы все поверили. Убеждать, умолять, восклицать было бы лишним: истинной красоте верят все. Но красота безлика и безэмоциональна. По крайней мере, таковым был Эдельштайн.

***

На следующий день перед тем, как спуститься на завтрак, Людвиг бегло осмотрел соседей по комнате и остался жутко недоволен. Мантии были мятыми, кое у кого даже пыльными, но не будем указывать на тех, кто их вчера даже не соизволил повесить. - Вы позорите себя и честь факультета, - недовольно фыркнул немец, на что Гарри виновато опустил голову. Он сам не слишком аккуратно обошёлся со своей одеждой, из-за чего ночью его школьная мантия упала. Утром в спешке пришлось надеть именно её. Лонгботтому повезло больше, ибо его Байльшмидт точно не имел в виду. Невилл ещё со вчера настолько перепугался, что как раз его упрекнуть было не в чем. Перед лицом "опасности" он предстал чистым и аккуратным. Ваня же с самого утра, ещё до завтрака, съел несколько шоколадных конфет, фантики от которых ему пришлось спешно сжигать (при этом он чуть не подпалил и тумбочку). Так что у него на губах сейчас красовался шоколад. - Брагинский! Пойди и умойся, - закатил глаза Людвиг. - Да, мамочка, - русский послушно поплёлся в ванную. - Ты хуже обычного ребёнка, намного хуже, Иван! Ибо ты взрослый ребёнок. И невыносимая свинья. - Не говори, как Бровка, - донеслось из ванной. Гарри отметил, что и Артур Кёркланд, как звали Бровку, самого нелестного мнения о русском. Он вздохнул. Да, может быть, Брагинский немного неопрятен, но он же очень хороший человек. И Людвиг явно это знал. Или он считал, что нет предела совершенству? В таком случае оставалось опасаться ещё и за себя... Тем временем, взглянув в его честные и виноватые глаза, Байльшмидт буркнул что-то и навёл на него палочку. Складки на мантии мгновенно выгладились, и Поттер наконец, по словам немца, стал похож на нормального человека. Когда и Ваня был приведён в полный порядок (причём своими силами), они выдвинулись в Большой Зал, с которого вчера и начали знакомство с Хогвартсом. Завтракать пришлось под нудные наставления Людвига о том, ложку или вилку брать, как сидеть, как держать руки и прочее, прочее, прочее. У Гарри кружилась голова, но его соседи справлялись лучше, поскольку дома их точно учили манерам. Однако, как только сам Байльшмидт покончил с завтраком, он, спешно извинившись перед друзьями, двинулся в сторону стола Хаффлпафа. - О, сейчас будет генеральная инспекция у Фели, - хихикнул Иван, цапнув со стола ещё одну шоколадную конфету. - У кого? - Ну, это наш общий друг, Феличиано. Его определили на Хаффлпаф. Людвиг к нему, кхм, неровно дышит, - русский прервался, чтобы съесть наконец сладость, с обёрткой которой ему пришлось нешуточно повоевать. Поттер немного удивился тому, что Брагинский говорил об этом легко и открыто. Может, он имел в виду что-то другое? Ну, точно, он же не англичанин, явно что-то напутал. - Ну, а его комплекс заботливой мамочки ты уже видел. Сейчас его соседей припугнёт, чтоб не обижали деточку. Посмотрит, как одет, спросит, собрался ли, узнает, какие уроки... Через минут пятнадцать он будет снова наш. Однако буквально одновременно с ним со стола Слизерина поднялся второй Байльшмидт, точнее, первый (то бишь старший). Гилберт, пройдя мимо гриффиндорцев, бросил пару приветственных слов Ване и Гарри, после чего направился к брату. Стоящий рядом с ним итальянец бойко что-то рассказывал, кивая на сидящего за столом чёрно-жёлтых голубоглазого блондина с волосами до плеч, которые слегка вились, придавая его образу утончённость и романтичность. Тот был на год-два старше ребят и, кажется, был знаком всем троим.

***

На Трансфигурации МакГонагалл начала урок с того, что обратила стол в свинью, при этом сидящий в ряду Слизерина Артур негромко шепнул, что наконец встретил родственника Ивана. Сам русский только закатил глаза: покрытым слоем жира млекопитающим его с утра уже называли. Гарри хихикнул. Шутка точно была беззлобной и понятной только своим, ведь познакомиться друг с другом ребята ещё не успели. В ответ на это Брагинский лишь заметил, что брови-то у борова, как у Кёркланда. Очень тихо, слышали только те, кто сидел вокруг него, и жертва шутки. Артур возмущённо вспыхнул, а учительница превратила свинью раздора снова в стол. Скучная теория и занимательная практика. Такое определение дал Поттер волшебству.

***

Зельеварение прошло не менее грандиозно. Похожий на летучую мышь профессор Снейп в своём эффектном плаще произвёл неизгладимое впечатление. Ваня был от него в восторге, но Гарри не спешил разделять его восхищение. Впрочем, профессор был человеком язвительным и скрытным, зато хорошим педагогом. Он предпочитал практику, но требовал знание теории в совершенстве, не распыляя время урока на пояснение. А вот спросить он явно был не прочь, вот только на первом уроке делать этого не стал. У Брагинского, в паре с которым Гарри работал, отношения с предметом были отличными. Он быстро справлялся с ингредиентами, ради справедливости разделив обязанности поровну. Глядя на его старания, мальчик и сам невольно заражался энтузиазмом.

***

Драко все совместные с Гриффиндором уроки просидел как на ножах. Подобраться к Герою Британии было сложнее, чем он думал. Ладно Трансфигурация, там точно бы не получилось, но зелья... Урок парный, причём партнёр может и из другого факультета. Вроде бы он подошёл достаточно близко, но первым успел всё же Иван. Вот проныра! Однако и Родерих, который был ему интересен, оказался недосягаем: Гилберт забил его на весь год. Тот только закатил глаза и царственно позволил выполнять за себя махинации с компонентами зелий. Однако у Байльшмидта был брат. Тоже хороший способ выведать информацию. Людвиг на его предложение работать вместе согласился, но прежде, вынув из толпы слизеринцев Кёркланда, приставил его к Лонгботтому, не без причины опасаясь за его здоровье... Нет, теперь уже за здоровье обоих. - У тебя хорошая интуиция, - заметил Малфой, когда Невилл чуть не опрокинул котёл, а Артур предотвратил это губительное развитие событий, поддержав посудину. - С детства так, - ответил Людвиг, следя за тем, чтобы их собственное зелье закипело. - За кого беру на себя ответственность, неприятности тех и предчувствую. Правда, имею только общее представление о том, что случится что-то плохое, но этого хватает. - А Поттера ты взял под свою ответственность? - задал вопрос Драко и похвалил себя за наблюдательность: всё же Гарри с его собеседником контактировал часто. - Да. Вот уж кого ворох неприятностей ожидает, причём серьёзных... Впрочем, тебе это вряд ли должно быть интересно, - испытующий суровый взгляд немца заставил бы Малфоя поёжиться, но воспитание аристократа не дало ему пасть настолько низко, чтобы показать слабость перед чужаком. Он кивнул: - Да пусть хоть с мётел, хоть с крыш падает ваш Поттер. Я его толком не знаю и мне на него плевать. Но он ведь у нас Национальный Герой, - с заметной издёвкой пояснил свой вопрос Драко. Людвиг кивнул и уставился на кипящую смесь. - Добавляй флоббер-червей.