Оборачивая время вспять

Под покровом тьмы двое нарушителей Школы чародейства и волшебства крались по большим запутанным коридорам под возмущённое шипение одних портретов ("Расходились тут! А спать кто будет?!") и одобрительные напутствования других ("Осторожней, Филч приближается! Эх, не пропал ещё дух авантюризма в наших учениках! Этому замку ещё зададут жару, хе-хе!"). - Нарисованные старикашки, что ж вы так мешаете? - громким шёпотом возмущался один из тёмных силуэтов. - Эм, я думаю, что они для того и развешаны здесь, - робко подала голос вторая фигура, с опаской проходя мимо старого настороженного волшебника на полотне. Тот внезапно подмигнул, а мелкий нарушитель ойкнул и поспешил отойти от него. - А, точно. Вот только характеры не все учли, - тихо буркнул его сообщник, метко попадая заклинанием в собравшуюся закричать истеричную дамочку. Палочка из грецкого ореха* исправно сработала, заткнув буйный портрет. Облегчённо выдохнув, тёмный силуэт направился дальше, схватив за руку и потащив за собой второго. - Первоочередная их задача - всё же не охрана Хогвартса. Наличие портретов - дань уважения, - шептал боязливый хулиган. - Возможно, но нам от этого не легче. Двое выбежали к лестницам и поспешили вниз. Хорошо просчитанный алгоритм якобы хаотического движения капризных заколдованных лестниц позволил им быстро продвигаться в нужном направлении. И всё было хорошо до того момента, как на одной из площадок (кажется, это был третий этаж) один из них не врезался во что-то большое и абсолютно незаметное, к слову, в кромешной тьме. - Э-э-э, да на меня тут что-то напало, - весело протянул необъяснимо крупный тяжёлый объект. Сообщнику нарушителя пришлось остановиться и использовать Люмос для знакомства с "коллегами". - Джонс, вот так встреча! А я-то думаю, кто здесь шуршит! - фыркнул Гилберт, как оказалось, стоявший в полуметре от Альфреда. Его брат-близнец, Мэттью, сидел на полу и потирал ушибленное от падения седалище. Иван, в которого он на полном ходу врезался, подал ему руку, помогая встать. Рядом с ними стояли ещё Гарри, местная знаменитость, и Родерих, которого Джонс запомнил по совместным Травологии и Трансфигурации. - Осторожней надо быть, когда ночью тут снуёшь. И внимательнее. - Да кто ж знал, что мы тут не одни будем, - выдохнул Альфред. - А вы чего правила нарушаете? Филчу попасться захотелось? - Точно так же, как и вам. У нас секретное совещание, - поправив гриффиндорский шарф, хихикнул Брагинский. - А мы идём воровать Распределяющую Шляпу, - тихо отозвался Мэттью. - Ничего себе у вас аппетиты, - удивился Поттер. - А что? Она сама виновата, что не сказала мне, на что зачарована, - обиженно буркнул Альфред. - Вот я сам и выясню. Лично. - Запросы действительно впечатляют. Долго готовились? - поинтересовался Эдельштайн. - Естественно. Шляпа же в директорском кабинете! - возмутился Джонс. - Это и отпирающие готовь, и заглушки для сигналок, и усыплящие для портретов, да и Шляпу надо будет как-то заставить молчать. А потом разговорить, - в глазах Альфреда появился опасный огонёк. Гарри мысленно вздрогнул. Ещё один чокнутый на его голову. - Вы как хотите, но про Филча ты накаркал, исследователь, - протянул русский, оборачиваясь. Старший Байльшмидт, быстро сориентировавшись, подтолкнул Родериха с Мэтти к выходу с лестниц на третий этаж. Альфред сам, оценив опасность, поспешил за ними. Родериха и Гарри также долго упрашивать не пришлось. По велению судьбы в темноте мальчишки свернули немного не туда, как отметил про себя опытный Иван. Дежавю он испытал перед запертой дверью. Гилберту просто стоило направить палочку на дверь, чтобы что-то внутри замка щёлкнуло и дверь открылась. Позади уже послышалось мяукание вездесущей миссис Норис, вслед которой доносился скрипучий голос Филча, а потому ребята практически одновременно запрыгнул в комнату. Отдышавшись, Родерих повернулся направо и... - Ступефай! Трёхголовый пёс с лоснящейся чёрной шерстью и огромными клыками замер. Австриец жутко побледнел, судорожно сжимая в руках палочку из вяза**. Немец стукнул себя ладонью по лбу: - Ты же боишься собак... Чёрт, а откуда здесь этот мутант вообще? Ты о нём говорил тогда, Вань? - Тише, - шикнул Альфред, прислушиваясь к происходящему за дверью. Все мгновенно замолчали. Примерно через минуту американец облегчённо выдохнул. Мэттью, стоящий до этого рядом с ним, облокотился на брата. Одни нервные потрясения с этими ночными походами. Может, стоило прекращать? Последний раз взглянув на исчадие ада, ребята осторожными шажками направились в штаб Кобры. Близнецам Джонсам там очень понравилось, они сразу облюбовали краешек дивана, который не так давно притащил Гилберт. Немец тут же усадил всё ещё пребывавшего в шоке Родериха рядом с ними и щёлкнул пальцами, призывая домового эльфа. - Кофе, - отрывисто распорядился Байльшмидт. Эльф, закивав, исчез. Иван сел на другой конец дивана. Гарри сел рядом с Эдельштайном, не зная, как подступиться к нему. Но этого и не требовалось: через несколько секунд домовик (кажется, он всё-таки принадлежал австрийцу, вот ведь странно) появился вместе с заказанным напитком и протянул чашку Родериху. Слизеринец одним резким движением выхватил у молчаливого домовика свой кофе, после чего эльф, тряся большими ушами, раскланялся и исчез. Когда кофе был выпит, австриец пришёл в себя. Тотчас же Брагинский объявил начало совета: - Итак, вы двое вынужденно узнали о нашем логове, - он выразительно посмотрел на близнецов. Те кивнули. - Что скажете? - Нам тут нравится. А для чего вы используете "логово"? - У нас гиперважные дела, - выдохнул Гарри. - Вроде вот того монстра в соседней комнатке. - Я заметил под ним люк, - немного заторможенно отозвался Родерих. - Вау, так у нас есть ещё одно перспективное дело! - с невероятным энтузиазмом откликнулся Альфред. У сидящего рядом с ним Мэттью заинтересованно блеснули глаза, но он успел скромно опустить их в пол. И отточенным движением достать записную книжку и, к удивлению Гарри, обыкновенный маггловский карандаш. - Именно. Кто и для чего вообще засунул опасную собаку в школу, где полно детей? - задумчиво проговорил Гилберт. - Надо бы вообще понять, что это за существо, - глухо отозвался австриец. - Арти у нас в этом эксперт. Предлагаю спросить его, - предложил Иван, привычно улыбаясь. - Этим займусь я. Мы с ним быстро определим вид, - бойко протараторил Альфред. - Годится. А насчёт предназначения монстра... - русский закатил глаза, соображая, к кому можно обратиться. - Франц, - подал голос Эдельштайн. - Он тут в каждой бочке затычка. Думаю, ему не составит большого труда разузнать о нашем... огромном друге.

***

Артур мысленно проклинал сегодняшний день, урок Трансфигурации, райвенкловцев (потому что совместное занятие у слизеринцев в данный момент проходило именно с ними) и одного конкретного очкастого идиота, который своим поведением сейчас смахивал на ту рыжую выскочку Грейнджер, что иногда могла без позволения профессора выкрикнуть с места правильный ответ или дополнение к сказанной им информации. И ладно, если американец делал бы только это и сидел далеко от него, однако он умудрялся ещё и с Кёркландом переговариваться, ёрзая задницей по соседнему стулу; получалось путанно, некоторые слова Джонс в спешке невольно проглатывал, из-за чего уловить смысл истории британцу было тяжелее. - …огроменная просто. И рост у этой псины тоже приличный: до самого потолка..! – неустанно шептал Альфред, но отвлёкся снова, выкрикнув МакГонагалл: - Нужно чётко представлять то, во что собираемся превратить тот или иной предмет! – и, почти не обращая внимания на ответную реплику профессора, продолжил доставать соседа по парте. - Огроменная така… - Да-да, ты уже говорил, - скрипнул зубами Артур, мечтая поскорее придушить приставучий объект. - А, точно, а про шерсть говорил? Короткая такая, коричн… - Говорил, - опять перебил того англичанин, сжимая в руке перо. – Ты повторяешься. По третьему кругу уже, дубина, пошёл. Потому я был бы крайне признателен, если бы ты… - Оу, ну конечно же, говорил! Как я мог забыть? Ну, а про морду? Если бы ты только видел эти сверкающие глаза и белые клыки, брр… Кёркланд только раздражённо фыркнул; ни заткнуть, ни убить этого гада не представляется возможным. По крайней мере, в реальной жизни. - Вернуть предмет или существо в естественное состояние поможет заклинание Репарифарж! – Ал чуть ли не подпрыгнул на месте. – И голов таких, кстати, у неё три, - как бы невзначай ляпнул он, обращаясь к слизеринцу. - Чё сказал?! – почти сорвался на крик офигевший Артур, повернувшись к Джонсу, который предусмотрительно выставил перед ним руки, возможно, пытаясь успокоить англичанина, а может быть, защититься от переполнявшей Кёркланда истинно британской ярости по отношению к американцу. - Тише-тише, накажут ещё, запретят свободно по Хогвартсу передвигаться, а кто тогда ситуацию с собакой будет разгребать? - "С собакой"?.. – у англичанина дёрнулся левый глаз. – Да я щас сам тебя покусаю, вместо той собаки! Всю жизнь помнить будешь! - Эй-эй, остынь, чувак! – американец сопротивлялся как мог, но леща таки отхватил. - Ай! За что? Что я сделал-то? - А чтобы знал, что первым делом люди обычно говорят только самое важное! ВАЖНОЕ, понимаешь?! - Разве я что-то не то сказал? - Оно ещё спрашивает меня об этом! Сам как думаешь? Гррр… Лучше тебе действительно не попадаться мне на глаза лишний раз, иначе я правда придушу тебя. Гилберт усмехнулся, окинув взглядом эту парочку идиотов, которая каким-то чудесным образом до сих пор не получила замечание от профессора МакГонагалл (кажется, тотальное везение было свойственно Альфреду, ибо Артур благосклонностью судьбы похвастать не мог). Эти двое явно были противопоказаны друг другу, ибо один из них в качестве побочных действий рискует лишиться какой-то части тела или вообще не выжить. Но до них старшему Байльшмидту сейчас не было никакого дела; немец вернул к изначальной цели наблюдения. Ещё одна парочка, сидящая впереди него… Родерих и Мэттью. Вечно тихий, незаметный канадец казался слишком невинным и в какой-то степени милым, отрицать это Гил не станет, равно как и обвинять его в этом. Это глупо. Но это не значит, что слизеринец не найдёт хоть чего-нибудь, к чему сможет придраться. Вот зачем он вообще сел с австрийцем? Он стесняется даже пару слов сказать! Уф, и почему этим братьям нельзя было поменяться местами?! Что Артуру, что Гилберту так было бы гораздо спокойнее. "Лёгкие пути для слабаков", - всплыло вдруг в памяти немца, который начинал закипать от "преступного" поведения Мэттью. "Но и не морду же бить, ну… и колдовство отметается…" - Чтоб тебя…– процедил сквозь зубы Байльшмидт, сверля канадца злым пристальным взглядом. За всё это время Джонс так и не довёл соседа до белого каления, как хотел бы того немец. Исключительно ради того, чтобы гнусный предатель прочувствовал, каково сидеть не с Его Величеством Скромностью, а каким-то вшивым американцем неизвестной чистоты крови. После безмолвного объявления бойкота Эдельштайн решил, что можно играть в молчанку и дальше. Он не разговаривал с Гилбертом вне занятий, а на уроках отсаживался и старался свести к минимуму даже визуальный контакт, предпочитая садиться впереди, дабы случайно царственным взором не зацепиться за попавшего в немилость Байльшмидта. Тот в свою очередь раздражался, злился, пытался извиняться или вести себя грубо - всё без толку. Ледяную принцессу не брало ничего, и немец уже всерьёз подумывал подстроить Родериху несчастный случай и спасти. Или просто подстроить несчастный случай, ибо австриец конкретно достал.

***

У Франциска очаровательная улыбка, это Скотт отметил ещё в самую первую их встречу. Но было жутко приятно обнаруживать чарующую власть этой улыбки раз за разом, постоянно открывая в ней нечто новое. Особенно тогда, когда эта улыбка адресовалась именно ему. И лишь сейчас его бросило в дрожь от слегка приподнятых губ такого дорогого ему человека, ведь глаза его выражали вселенскую грусть. Особенно после поцелуя. - ...Это не гарант. В голосе чувствуется горечь, хотя глаза смеются, потешаются над твоей наивностью. О чём ты думал, Скотти? - ...Всё обесценилось для нас, отношению любого рода, даже секс, а уж особенно поцелуй... Мы превратили в ничто любую мораль. Это не гарант. Кулаки непроизвольно сжимаются, но ты и сам понимаешь, Скотти, что ты бессилен. Ничто в мире это уже не изменит. Ничто не обернёт время вспять.