Оборачивая время вспять

- Что здесь происходит?! Как только Драко ворвался в комнату, сразу понял, о каких пикси шла речь в подслушанном им с Гарри разговоре Байльшмидта и Брагинского. О таких маленьких, крайне ловких и подвижных, доставучих синих тварях, которые сейчас летали по всей комнате, сбивая плохо лежащие предметы со своих мест и всячески способствуя их порче. Эдельштайн без сознания валялся в объятиях абсолютно дезориентированного Гилберта, в то время как Артур воевал с четырьмя паршивцами за учебник Травологии. К счастью, немец почти сразу пришёл в себя и резко вскинул палочку, выполняя фигурный жест: - Пескипикси Пестерноми*!

***

- И что было после? - хихикнув, спросил Поттер, когда они с Малфоем спускались на первый этаж. - После Родерих очнулся и сказал, что прощает Гилберта, поскольку следующей попытки примирения он может и не пережить, - фыркнул Драко в ответ, огибая какого-то зазевавшегося хаффлпафца, намеренно задев его плечом. Гриффиндорец неодобрительно посмотрел на юного аристократа, но тот сделал вид, что ничего не произошло. - Я сообщил обо всём крёстному, так что Гилу придётся подыхать до конца семестра у него на отработках. Зато баллы не сняли. - Жестоко, - протянул Гарри, запахивая мантию перед выходом на улицу. Друзья уже ждали обоих во дворе. Мелкие снежинки, подгоняемые лёгким ветерком, так и норовили забраться под одежду, чтобы там и растаять, неприятно холодя кожу. Опасность простудиться была слишком явной, чтобы пренебрегать одеждой. - Если бы! Жестоко - это заполнить спальню опасными вредителями, - немного обидевшись, Малфой надулся. Потом, правда, заметив налипшие на очки Гарри снежинки, он чуть смягчился и неизвестным другу заклинанием заставил их исчезнуть, заслужив тем самым его благодарный взгляд. Чуть смутившись, Драко продолжил. - Такие "шалости" - далеко не шутка. Он бы к нам ещё дракона принёс, спасатель чёртов. - Я думаю, что дракон просто слишком большой и не уместился бы в комнате, иначе Гилберт бы обязательно попытался это сделать, - Поттер улыбнулся. - Естествоиспытатель, - поморщился Малфой и обернулся направо. - О, Людвиг, Артур и Родерих там. Пошли. Несмотря на очень холодное время года и ставшую привычной оккупацию библиотеки временами, длительные прогулки на свежем воздухе ребята всё так же любили. Сегодня они договорились встретиться как раз в это время, но пришли только те, кто смог: старший Байльшмидт сейчас корячился на отработке; Феличиано ещё во время второй пары, совместной с гриффиндорцами, грозился безбожно опоздать, поскольку ему нужна будет консультация профессора Спраут; близнецы же, хоть и позвали на ночное совещание, должны были замести следы и вернуть Шляпу, а с ними вызвался и Ваня. Было самое подходящее для этого время: директору срочно необходимо было отъехать в Визенгамот. А Франциск... Франциск должен был совсем скоро прийти. Кёркланд сильно хмурился при каждом упоминании француза. Видимо, эти двое успели в первый день поссориться или, по крайней мере, всё к тому шло. Тревожить его не хотелось, ведь быть лёгким в смене настроения он не мог, задевать злого Артура себе дороже. Это Брагинский мог зло щуриться на подозрительный взгляд Рона Уизли (таковых стало чересчур много после происшествия в библиотеке), а в следующую секунду весело смеяться собственной шутке, выполняя задание учителя. Или Гилберт. Но не Артур. Было ли такое поведение более честным, Поттер предпочёл не задумываться. Всё же слишком разными людьми были его друзья. Даже странно, что судьба свела их вместе. Эдельштайн выглядел таким же бесстрастным, как и всегда, но расслабленным; видимо, примирение с немцем пошло ему на пользу. Он вообще не носил перчатки, а потому время от времени грел замёрзшие ладони своим дыханием. Кажется, это было связано с его магией, но сильно на эту тему австриец не распространялся: причин особо доверять тем, кто его окружал, у него, естественно, не было, а если бы и были, то стоило помнить: даже у стен есть уши. Людвиг, кажется, разговорился об этом однажды часа на два незадолго до отбоя. Тогда Невилл стойко держался, выслушивая его тираду, примерно час, но вид умиротворённого русского, посапывающего вот уже полчаса, его сморил. Самому Гарри пришлось выслушивать до конца, но он бы не сказал, что был недоволен этим. Ему необходимо было узнавать законы жизни в магическом мире. Людвиг, кстати, за всё время ожидания практически не двигался, напоминая оловянного солдатика. Его осанка и манера держаться действительно больше подходила военному, чем аристократу. Это Поттер успел заметить за время наблюдения за ним, Артуром, Родерихом и Драко. Выражение его лица не говорило ни о чём. Эмоции он проявлял редко, и не всегда можно было угадать, какие именно. Иногда Байльшмидт кидал взгляды по сторонам в надежде засечь итальянца, пока, кстати, безуспешно. Стоило только Франциску подойти, как Артур встрепенулся: - Отойдём? Привычная лучезарная улыбка на лице Бонфуа дрогнула, но быстро вернулась: - Конечно. Кёркланд, сверля жутко недовольным взглядом француза, повёл его на задний двор в надежде поговорить без свидетелей. Людвиг по его просьбе постарается задержать остальных, если им вздумается пойти сюда. Разговор действительно не нуждался в каких бы то ни было свидетелях, особенно не хотелось ссориться при друзьях. Его мрачная решимость во взгляде, впрочем, поселила тревогу в душе Драко. Тот, хмурясь, шепнул Гарри на ухо, что через пару минут лучше будет пройти проведать их, а то после этой беседы они в своей большой компании могут не досчитаться одного человека. - Так зачем ты меня позвал, Артур? Пусть иногда Франциск и дразнил англичанина французским акцентом при произношении его имени, сейчас он это сделать не рискнул. У него был нюх на опасные ситуации, и в данный момент интуиция усиленно сигнализировала ему о том, что этот разговор при должном подходе он может окончить трупом. - Сам не догадываешься? - обернулся к нему, слегка покачиваясь, Кёркланд. Его глаза будто потемнели от клубившегося в его душе гнева. - Какого чёрта ты толкаешь моего брата на должностное преступление? - О чём ты? - склонил голову набок Бонфуа. - Какое преступление? - Что-то вроде растления малолетних учеников, - зашипел Артур. - Ох, не воспринимай это так близко к сердцу. Это просто... шутка, да, и небольшое проявление благосклонности, - француз с трудом удерживал улыбку на лице, рассеянно отмечая про себя, что жертва ему досталась не из лёгких. Если сам шотландец ничего ему не сделает, то вот его милый братишка заавадит и не чихнёт. Попробуй потом что-то докажи... - Шутка - это твоё существование, последствие которой я могу исправить. А то, что ты творишь, - попытка выжить из Хогвартса преподавателя и засадить его, ясно? Не думай, что я спущу это тебе с рук! - англичанина начало мелко потряхивать от злости. Третьекурснику становилось всё более тревожно. Шотландец был ему очень нужен, но, кажется, придётся либо менять планы, либо делать всё так, чтобы Скотт ничего не говорил брату. - Хорошо, милый, если тебе так принципиально, - как можно более расслабленно ответил Бонфуа. Стоило разрядить обстановку, но как? От каждого произнесённого им слова Артур только больше и больше злился. - Ах, вот вы где! - раздался неподалёку голос Малфоя. Слизеринец вместе с Гарри спешил к ним. - Ребята, даже Фели уже пришёл, мы слишком замёрзли, чтобы ещё ждать, - мягко улыбнулся Поттер и взял за руку Кёркланда. Тот удивлённо приподнял брови, но выражение его лица смягчилось, пусть и казалось немного потерянным. Гриффиндорец, всё так же улыбаясь, потянул Артура за собой.

***

Утро начинается не с кофе, а с громких голосов твоих соседей. Эту непреложную истину Гарри познал давным-давно, однако в этот день почему-то он проснулся сам. Оглянувшись на других, он с удивлением отметил спящих "первых птичек", Байльшмидта и Брагинского. Невилл уже тихо одевался и, заметив, что Поттер проснулся, приложил указательный палец к губам в жалобной просьбе о тишине. Точно, сегодня был единственный раз, когда они имеют возможность избежать ежедневных утренних выволочек от немца. Правда, Гарри в последнее время намного проще: подарок Байльшидта позволял ему вообще не заботиться об одежде и причёске и при этом выглядеть так, чтобы не получать ни единой претензии по этому поводу от Людвига. Вздохнув, Поттер поплёлся в ванную, обдумывая ночные происшествия. Как оказалось, у него был шанс попасть на Слизерин. Шляпа призналась Джонсам, что, поскольку в его голове разглядела лояльность к змеиному факультету, не сообщила ему об этом, направив туда, где, по мнению директора, ему было самое место. И это было действительно так. На Гриффиндоре мальчик чувствовал себя очень комфортно, ему нравились царящая здесь атмосфера и сокурсники, но мысль о том, что решили за него, где ему стоит учиться, очень не нравилась Гарри. Как и роль директора во всей этой истории. Шляпа говорила, что это был бы его путь к величию, но слишком велика была бы вероятность, что это будет тёмный путь. Альфред отметил, что скорее Дамблдор волновался об авторитете Героя. Именно так. О репутации Гарри говорили все его друзья, открыто, намёками и практически незаметно донося до него мысль: он - личность публичная, а потому необходимо поддерживать имидж всегда и везде. Расслабляться можно крайне редко. Гриффиндор - часть репутации, поскольку Слизерин считается факультетом тёмных волшебников. И никто не стремится разрушать этот миф, так как "змей" хоть и ненавидят, но сторонятся, предпочитая не задирать. Хотя последнее не относится к Гриффиндору, извечному сопернику Слизерина. Таким образом, два враждующих факультета и два нейтральных создавали некую иллюзию равновесия и правильности происходящего. Вот только школьная неприязнь может вылиться в серьёзные проблемы во взрослой жизни. Также Распределителю было известно, что в запретной части коридора на третьем этаже под люком хранился Философский Камень. Был один нюанс: найти его сможет тот, кто не планирует им воспользоваться. Просто и одновременно сложно для того, кому он действительно нужен. Но, как сказали близнецы, этот вопрос легко решаем людьми-марионетками: им-то Камень тоже не нужен, они просто выполняют приказ. Наложить Империо на кого-то для сильного волшебника будет весьма просто. Драко ещё язвительно прошёлся по умственным способностям тех, кто придумывал это условие, да и вообще лабиринт в частности. Действительно глупо. - Брагинский! Просыпайся, кому говорю! Тоже мне, жаворонок! Ты обычно в пять утра подскакиваешь и не даёшь мне спать, - послышалось ворчание из спальни. Кажется, Людвиг проснулся, а Невилл давно ушёл, поскольку ни единого замечания в его сторону не прозвучало. Действительно, и чутко спящий Лонгботтом, и Байльшмидт не раз жаловались на дурную привычку Ивана вставать ни свет ни заря и бесцельно бродить по комнате, а иногда - уходить на утренние прогулки по замку, передвигаясь по спальне отнюдь не бесшумно. Гарри же спал достаточно крепко, а потому просто не знал об этом. Выйдя из ванной комнаты, Поттер обнаружил уже одетого немца за немилосердным встряхиванием тела русского, которому было абсолютно индифферентно, что с ним вообще творят. Он так же сладко посапывал, как и пятнадцать минут назад, когда спокойно лежал в постели. Байльшмидт горько вздохнул, доставая палочку, и закатил глаза: - Агуаменти! Однако и вода оказалась плохим помощником, если Иван не хотел просыпаться. Пробормотав что-то о том, что Брагинский доведёт его либо до сумасшествия, либо до смертоубийства всё-таки однажды, Людвиг в раздражении небрежно потормошил бессознательное тело и каким-то образом умудрился скинуть его с постели. Измученный стон дал ребятам понять, что такое пробуждение русскому не особо понравилось. - В кои-то веки решил выспаться, а ты тут как тут! - невнятно промычал Ваня, с трудом поднимаясь на ноги. Снилось ему, видимо, что-то не особо приятное. - Считай это небольшой местью за ежедневное пробуждение практически с рассветом.

***

Совместная со Слизерином Трансфигурация выдалась довольно трудной для понимания и осмысления. И в этом была вина отнюдь не МакГонагалл: расположившийся за сидящими на первой парте Гарри и Драко уже вполне бодрый Брагинский (иногда очень хотелось, чтобы он оставался сонным весь день, учиться же просто невозможно) с увлечением обсуждал очередную безумную идею. В восторг вынужденного это терпеть Кёркланда она не приводила. Поттер для видимости что-то черкал в пергаменте, иногда подглядывая в записи Драко и быстро списывая необходимую информацию, но все его мысли занимал безумный русский с внезапным стремлением помимо отчества дать своему коту и фамилию. Да что там говорить, если даже Малфой, вполне ответственный и старательный ученик, слушал учителя вполуха. - А я тебе говорю, что ты придурок. Каким же надо быть отбитым, чтобы вообще такое придумать! - тихо шипел Артур, сверля недовольным взглядом русского. Тот, отлично притворяясь блаженным, только глупо улыбался и пояснял: - Ну, ты же видел моего пышечку. Просто имени и отчества не хватит для того, чтобы выразить всё его великолепие. - Может, хватит трупа его тупого хозяина? Мало того, что откормил монстра, так теперь ещё пытаешься его облагородить! - И ничего я не откормил, это вполне нормальный вес для его породы в таком возрасте... И, в конце концов, признай: Василий Аркадьевич Водяров - очень звучит. Свою фамилию я ему давать не хочу, у Васеньки свой род и своя история семьи. Гарри тихо прыснул в кулак, ничего другого от Ивана, собственно, и не ожидая. Профессор мало внимания обращала на первые парты, так что ему повезло. Даже Драко не сдержал смешок. - Иван, - Артур дышал тяжело и громко из-за того, что был в ярости, - прекрати издеваться над живностью в твоём доме. - Ничего ты не понимаешь, Арти, - разочарованно протянул Брагинский. - Вот представь: приходят высокопоставленные гости. Дворяне, политики, может, даже император. Видят Василия и спрашивают: как зовут этого милого котика? А я им: Василий Аркадьевич Водяров. Нет, даже Васисуалий. Я уже вижу их вытянутые от удивления рожи! - захихикал русский, прикрываясь ладонью. Кёркланд закатил глаза. Да, всё-таки он учится с отборными идиотами. Просто дебилами.