Оборачивая время вспять

Тим никогда не понимал, почему эти чёртовы вшивые писатели так превозносят поцелуи. Возможно, они необходимы, когда дело касается пространной любви, которая не имеет никакого отношения к родственной или дружеской, но какого чёрта сейчас? Почему? Он отвечал по инерции. Потому, что должен был. Его нисколько не интересовал парень, стоящий напротив, он не хотел его. Впрочем, этот самый парень, по-детски улыбаясь, с долей простодушной насмешки, как раз был единственным, кого всё происходящее устраивало. Тим обхватил его талию руками, продолжив целовать шею блондина, тающего от его прикосновений. Его кожа ещё сохранила особый запах, крайне нелюбимый де Вардом. Запах стрельбы и чужой крови, отчаяния, ненависти, боли. Запах войны. Неуловимый, тонкий, но слишком яркий для него. И резко контрастирующий со спокойной, умиротворённой улыбкой блондина. Тим знал, что не может отказать. Не имеет права, точнее. Впрочем, если ему всё равно, с кем провести ночь, пусть это будет с тем, кто сам того желает. Руки скользнули к бёдрам и крепко сжали их. Ожидаемо услышав негромкий стон (да, этот парень обожал, когда он так делал), Тим легко касался губами ключиц блондина, сожалея, что такое привлекательной тело принадлежит ублюдку. Что его невинное выражение лица скрывает так много паскудства и редчайшей гнили, что мало кто верит этому. А поверить стоило. И вновь поцелуй. Раздражает, чёрт побери. Он не чувствует всего того, что описывают лицемерные лжецы. Его ненависть не улетучивается. Соприкосновения губ и игры языков не способны заставить его любить. Кто-то говорил ему, что это вопрос времени (кто же это? ах, потом, всё потом). Нет, не времени, а того, что это полная чушь. То, что написано в книгах, - бред. То, что боготворят люди, - сплошное враньё. Противно, мерзко, ужасно... Гарри метался из стороны в сторону. Его картина мира разом рухнула. Будто бы тяжёлый занавес в театре рухнул, явив изумлённым зрителям разобранные на время антракта декорации. Он безумно хотел выместить злость: разбить, порвать, уничтожить любую вещь в комнате, но это было невозможно: время не терпело такого прямого вмешательства. Драко, наблюдающий за ним, волновался с каждой секундой всё больше. Поттер мог, если вообще прикоснётся хоть к чему-нибудь, серьёзно пораниться или подхватить неизвестные чары, скорее всего, далеко не безобидные. Хоть особняк и был похож на маггловский дом, тут жили волшебники, в особенности - дочь Тёмного Лорда, а значит, магией наполнен каждый предмет, находящийся здесь. Лица незнакомца не было видно под капюшоном, но и Малфой, и Поттер могли бы поклясться: он гаденько улыбается, довольный проказой. Если бы не он, Гарри бы не знал своих корней. Если бы не он, вся компашка бы последовала каким-то аморфным планам Светлой стороны, лидером которой был, безусловно, директор. Если бы не он... Никто, кроме непосредственных участников событий, не знал бы правды. А у них самих было два варианта: молчать или быть убитыми. Причём убивали бы свои же. Слишком крупная игра, чересчур большой приз стоит на кону. Пока Поттер-младший бесновался, отец и дочь спорили, довольно громко, отчего у Драко даже разболелась голова. Какие же шумные эти... Реддлы. Да, почему-то сейчас грозный Тёмный Лорд, легенда о чудовищной силе и сопутствующему ей безумии во плоти, как никогда, был похож на человека. Простого человека, у которого были свои проблемы, желания и неудачи. - Раз так, думай сама, как защищаться! - выпалил Лорд, когда Гарри уже немного пришёл в себя и был в состоянии ухватить смысл происходящего. - Ты полностью берёшь ответственность за себя и своего муженька! Но внук будет под моей защитой! - Пусть так, - прошипела Лили. - Меня это вполне устраивает. Но выходить за пределы этого дома ты вместе с ним не будешь! - А мне и не потребуется. Властный взмах в сторону колыбели, и в комнате поднялся сильный ветер. Младенец закричал. Тёмный Лорд медленно подходил к нему, то ли шепча, то ли шипя какие-то слова. Лили Поттер озабоченно наблюдала за ним. По всей видимости, она понимала, что у неё не хватит сил на защиту своей семьи, и выбрала самый простой и надёжный путь, обеспечивающий сыну сохранность жизни. Гарри и Драко подбежали к колыбели, желая знать, что произойдёт дальше, и видеть всё в мельчайших подробностях. - Древнее заклинание, раздваивающее душу, - заговорил владелец кольца, перенёсшего сюда ребят. - Если осколок чужой души попадёт в живого человека, он становится верной гарантией смерти и передаёт всю энергию от распавшейся души жертвы своему владельцу. Но кровное родство оборачивает действие этого заклинания вспять. Оно даёт чрезвычайно сильную поддержку Рода. Люди с подобными осколками могут выживать после смертельных ранений и отмахиваются от мощнейших проклятий, как от назойливых мух. Но главное... Этот осколок наделяет силой и талантами того, кто его пожертвовал. Если же таковых особо и нет, просто увеличивает магический потенциал. Я знаю, что подарил тебе дедушка, Гарри, но говорить пока не буду. Ты и сам скоро поймёшь. Когда Волдеморт закончил читать заклинание, он находится совсем близко к внуку, который захлёбывался плачем. Такое вмешательство не было безболезненным и, что самое главное, не проходило бесследно. Лили, явно понимающая, что сейчас происходит, забеспокоилась ещё больше. Малфой и Поттер затаили дыхание. В руках Тёмного Лорда появился ритуальный кинжал с волнистым лезвием. Сделав надрез себе на запястье, Реддл вырезал на лбу маленького Гарри молнию. Кровь Волдеморта сияла огнём по краям аккуратной молнии, а кровь самого Гарри, выступающая на ране, казалась почти чёрной. Младенец закричал ещё громче: видимо, кровь действительно жгла. Волдеморт шумно выдохнул и... просто растворился в тёмном облаке, оседая на ковре чёрной пылью. Маленький Гарри утих и заснул. Его шрам на лбу перестал светиться. Лили всхлипнула. Она понимала, как это должно кончиться. Её отец ещё вернётся, он сделал себе якоря, удерживающие его в этом мире. Единственное, чем он рисковал, - целостностью разума и вот таким вот мгновенным исчезновением... Смертью. Его выбор был сделан. Сейчас его враги были в самом расцвете сил, и он закончит начатое позже. А она, видимо, будет наблюдать за этим уже из загробного мира. Она совершила несколько непростительных ошибок и прямо сейчас за это поплатится. Дверь скрипнула и приоткрылась. Внезапно мир вокруг засиял изумрудным огнём и пропал в чёрном взрыве, и лишь полубезумный смех волшебника в чёрном плаще окружал двоих мальчишек, словно плотный кокон. Обещанные полчаса прошли, а убийца родителей Гарри всё так же неизвестен. Только вот это точно не Волдеморт, если верить увиденному. Тогда кто и почему? Гарри и Драко свалились прямо на лестницу, туда же, откуда они и исчезли, прямо на глазах у старшекурсников с Райвенкло. - Вам помочь? - обеспокоенно спросил один из них, кажется, загонщик их квиддичной команды. - Откуда вы упали, а? - миловидный русоволосый парень помог обоим подняться и отряхнуться от пыли. - Да с того этажа, - быстрее, чем Поттер успел открыть рот, Драко поднял глаза наверх. Райвенкловцы шли с нижнего этажа. Они редко смотрели наверх, так как в основном по пути они обсуждают пройденный материал или какие-то свои идеи касательно него. Старшекурсник покачал головой: - Говорили же вам, осторожнее на лестницах. Да и перила же высокие, как только умудрились... - А мы талантливые, - вставил Гарри. - Спасибо за помощь. - Да не за что. Используйте в следующий раз свои таланты в других направлениях, ладно? - доброжелательно улыбнулся райвенкловец и вернулся к компании, поджидающей его неподалёку. Между оставшимися ребятами, судя по всему, начался спор по поводу очередной заумщины, и загонщик поспешил узнать тему и высказать своё собственное мнение. Странный инцидент тут же вылетел у него из головы. Им действительно повезло нарваться на этих увлечённых учёбой старшекурсников. Другие бы, даже хаффлапффцы, отнеслись с большим подозрением. А вот райвенкловцы никогда ничем подобным не отличались. У них свои тараканы в голове и до чужих им дела почти и нет. Вот гриффиндорцы бы не отцепились вообще, а слизеринцы могли даже промолчать и просто взять на заметку. И непонятно, что хуже.

***

С того дня Поттер начал сторониться всех, кроме Ивана и Драко. Он стал более раздражительным и вспыльчивым, чего, впрочем, показывать было нельзя и приходилось сдерживаться, отчего злость только накапливалась. Брагинский, кажется, отлично понимал его состояние. Первое, о чём он предупредил Малфоя, - не акцентировать внимание на том, что Гарри изменился. Особенно в его присутствии, даже если хочется сказать: "Несмотря на это, я остаюсь твоим другом". Слизеринец и сам понимал, что эта фраза могла стать спусковым крючком. Поттер и без того наверняка крутит эту мысль в голове без остановки, его пугают и злят новообретённые черты характера. Лучшим выходом русский называл отвлечение. У Гарри должен быть появиться некий обнуляющий его плохое настроение элемент, что-то, настраивающее на позитивный лад. - Что-то вроде котят. Они очень милые, не правда ли? Вот будет у тебя плохой день, сядешь, пригорюнишься... И тут подбегает котёнок. Сразу улыбка на лице появляется, - заявил гриффиндорец. - Какие котята, Иван? - недоумевающе спросил Драко. - И вообще, зачем коты? У Гарри же есть сова, может, она подойдёт? С Буклей у Поттера были тёплые отношения, а после настоятельных советов проводить с ней больше времени они стали ещё теплее. Наблюдая за полётом белоснежной птицы, Гарри надолго избавлялся от мрачных дум. Прогулки с друзьями же его практически не радовали. Он полагал, что его опекают, как какого-то душевнобольного, и, разумеется, это не было ему по душе. Но хотелось кому-то выговориться. Хотелось с кем-то проводить время, беспечно болтая, обнимаясь и держась за руки. Кто, как не друзья, может ему помочь?

***

Учебный год подходил к концу. Постепенно Гарри пришёл в себя и продолжил общаться с теми, кого обходил вниманием во время своих "тёмных" заскоков. Ребята отнеслись в основном с понимаем, вот только немцы были немного обижены: Гилберт не понимал, как такой идеал, как он, можно отвергать даже из нежелания навредить, а Людвиг был обделён возможностью контролировать самочувствие и учёбу Поттера. А контроль, кажется, был жизненно ему необходим. Несмотря на, мягко говоря, неудовлетворительное моральное состояние, Гарри учился в конце года даже лучше, чем после регулярных пинков младшего Байльшмидта, что, разумеется, также его задевало. Именно поэтому итоги годовых экзаменов были более чем удовлетворительными. Иван спасся исключительно везением, а вот Артур, Драко, Родерих, Альфред, Мэттью и Людвиг скооперировались и зубрили днями и ночами. Также Гарри было известно, что Гилберт тоже готовился, но самостоятельно (так ему было комфортнее) и, что удивило всех, очень последовательно. Этот хитрец на самом деле умел учиться, просто не видел в этом необходимости. А высокие баллы были просто жизненно необходимы его высокой самооценке. Невилл и Феличиано тоже готовились вместе, но у них-то как раз получалось не очень. Лонгботтом от страха путался в ответах, а голова итальянца вообще, казалось, была забита непонятно чем. На то, чтобы наконец выдать ответ на вопрос, у него уходило по минуты три-четыре, но сидел он с таким глубокомысленным видом, что поторапливал его только Снейп, остальные терпеливо ждали. Поттер со страхом ожидал приближения каникул. Помимо того, что ему не хотелось покидать магический мир, он ужасно не хотел возвращаться к Дурслям. Дело было не столько в том, что его снова продолжат унижать и эксплуатировать, столько в том, что Гарри не будет теперь это терпеть. Он не понимал, почему вообще выносил это всё раньше. Становилось мерзко от одних воспоминаний о том, как он покорно и учтиво говорил: "Да, тётя Петуния", "Конечно, дядя Вернон". О Дадли даже думать не хотелось. Этот самодовольный поросёнок теперь не столько пугал, сколько бесил. А осознание того, что они ему на самом деле даже не родные, приводило в ярость. И что ему делать? Напроситься снова к Ивану? Или попытать счастья у Малфоя? Или, быть может, его примут на лето Кёркланды? Просить самому было неловко (и, стоит признать, это выглядело, как бегство от "родственников"). Спасение, пусть и временное, пришло более чем неожиданно.

***

Последний учебный день в этом году. По всему залу развешаны штандарты зелёного цвета, украшенные гербом Слизерина, выигравшего соревнование между факультетами. Гарри был искренне рад за друзей, которые привнесли в эту победу и свою, не такую уж и маленькую, лепту. И правда, стараться тут могли только младшекурсники, выпускников пятого и седьмого курса беспокоили ЖАБА и СОВы, а не какие-то глупые якобы мотивирующие учиться псевдоинтеллектуальные состязания. Кого первым спросили, тот и отхватил балл, вот и всё. Старшекурсники же чаще на уроках читали дополнительную литературу или зубрили что-то, чем отвечали на довольно примитивные вопросы преподавателей. Одно было необычным в сегодняшнем пиршестве: главное кресло, практически трон Дамблдора, пустовало. Все остальные педагоги (Квиррел в том числе) и даже завхоз (хоть бы он разок пропал) были на месте. Ученики шептались и по цепочке передавали странную новость: Министерство устроило проверку и вроде бы даже назначило какого исполняющего обязанности из Палаты Лордов. Неужели правда? "Правда", - понял Гарри, когда из ниоткуда прямо перед столом преподавателей возник Люциус Абраксас Малфой. Он был, как и всегда, при полном параде, разве что волосы, собранные в низкий хвост, не отливали серебром. Слава Мерлину, ужасный вкус и странное пристрастие к яркой блестящей одежде не передалось вместе с должностью директора: Люциус остался верен себе и своему любимому чёрному цвету, выгодно контрастирующему с бледной кожей и платиновыми волосами. "Почему Драко не предупредил?", - взгляд Поттера мгновенно метнулся к другу. - "Он и сам не знал", - удовлетворённо заметил Гарри, лицезрея дичайше удивлённого младшего Малфоя. Хоть сейчас снимай колдофото. Правда, вряд ли оно будет двигаться, в таком глубоком шоке сейчас пребывал Драко. И понятно почему: ему ведь никто ничего не сказал. - Дорогие ученики Хогвартса! Я полагаю, многие замечали за Альбусом Дамблдором некие странности. Более того, это продолжается уже больше десятилетия, - громогласно объявил старший Малфой. - И если бы эти странности оставались на уровне пространных высказываний и маниакальной любви к сладкому, Министерству не потребовалось бы вмешательство. Но мало кто знает, какой опасности директор подверг всеми любимый Хогвартс и какое ужасное преступление он совершил. Зал ахнул. Гарри, Иван, Драко и Родерих переглянулись: именно они участвовали в операции по добыче Философского Камня. То, что Малфой узнал все подробности, было неудивительно, и Драко, виновато зыркающего на остальных, никто не винил. Но то, ради чего использовал Люциус эту информацию, было возмутительно... возмутительно гениально. - Николас Фламель обвинил нашего дорогого бывшего директора в краже Философского Камня. Зал ахнул громче. На этот раз вся огромная компания поочерёдно переглядывалась. Он и правда его украл? Но Хагрид говорил об общем деле директора и этого учёного, как о добровольной договорённости. Возможно ли, что после пропажи Камня Николас Фламель решил, что Дамблдор специально это подстроил? - Более того, этот Камень хранился здесь. Комиссия обнаружила стерегущего Камень Цербера и несколько довольно простых ловушек. Признаться, уже одно это животное стоит смещения Альбуса Дамблдора с его поста: этот трёхглавый пёс был добыт нелегальным образом, а его присутствие в Хогвартсе, где, собственно, и был спрятан Философский Камень, - просто безумие. На этот раз удивление всех присутствующих было безмолвным. - Да, территория, на которой находился прикованный к цепи Цербер, была объявлена запрещённой, но ведь это не могло остановить ни особо любопытных учеников, ни самого пса. Решением суда Альбус Дамблдор на данный момент отстранён от всех занимаемых ими должностей. Палата Лордов высказала своё намерение вмешаться в учебный процесс, который этот человек, наверняка выживший из ума, успел изрядно испортить. С начала этого полугодия вы могли осмыслить реформы Министерства Магии касательно учебной программы. Думаю, многие старшекурсники, которым необходимо сдавать ЖАБА и СОВ, уже это сделали даже положительно оценили. Реформы в Школе Магии и Чародейства продолжатся, а за их успешными или неудовлетворительными результатами буду следить я, Люциус Малфой, исполняющий обязанности директора. Ученики молчали. Слизеринцев перестали открыто ненавидеть, но плохая и вместе с тем безупречная репутация Малфоев играла свою роль. Вряд ли его примут тут тепло. Впрочем, таким самодостаточным особам, как Люциус, ничьё личное одобрение не требуется. - В числе реформ - летняя практика, отсутствующая у пятых и седьмых курсов. Практика начинается с этого года. Её буду проходить смешанные группы, состоящие из студентов, принадлежащих разным факультетам и даже курсам. Немного больше вы узнаёте от своих старост через неделю, когда будут готовы списки групп. Эта практика призвана не только помочь вам определиться с будущей профессией на практике, но и лучше понять само устройство Магического Мира. Многое из того, что вы узнаёте, может стать новым не только для магглорождённых и полукровок. Тот, кто пожелает, может остаться на последующую неделю в Хогвартсе. И последнее. Поздравляю Слизерин с выигрышем!