Дракон для принцессы

Чемоданы с подарками были собраны и погружены. Отпускники тоже. — Что на ужин готовить? — уже в самолете спросил Мишель. — И на завтрак. — На ужин — что полегче, а вот завтрак — посытнее. На твое усмотрение, Дракон. Начались рабоче-учебные будни. И начались они, как внутренне и опасался Джоэл, с проблем. Энджи в школу пошла во всем новом, разительно отличавшемся от ее прежней одежды. Более того, еще и взяла с собой телефон. Скромная трубка безо всяких наворотов, исключительно звонить Мишелю после школы, простой синий кожаный чехол. Но это был ее личный телефон. — Что, папа расщедрился? — фыркнула Кларисса. — Дедушка. — Откуда у тебя дедушка? — От Дракона, — не осталась в долгу Энджи. — Он самый лучший в мире. Его зовут Андрей Степанович, — она очень тщательно выговорила сложное имя деда, специально вместо простого «деда Эндрю». — Пфе. Придумала бы что-то получше. А я на каникулах летала с родителями в Канаду, кататься на лыжах. Все с восторгом уставились на Клариссу. — А вы где были? — небрежно спросила она. — А мы с папой летали на Гавайи, кататься на серфах и лошадях, — скромно заметила Энджи из своего уголка. — У меня даже банка с цветным песком есть теперь. — Чего? — Кларисса рассмеялась. — Какие Гавайи? — Такие, которые пятидесятый штат. Знаешь? И за нами дедушка прислал собственный самолет. Он называется «Хоукер». Кларисса рассмеялась еще громче. — Ну и фантазии. — А она, правда, загорела, — робко сказал кто-то из одноклассников. — Могу показать фотки, их много, — голосок Энджи слегка зазвенел от сдерживаемой обиды. Эта задавака Кларисса ей не верит! — Показывай, — фыркнула Кларисса, уверенная, что фото не будет. Энджи полезла в новенький джинсовый рюкзачок, вытащила подаренный Мишелем специально для отпускных фотографий альбом — в яркой обложке с видами Гавайев. Все сгрудились у ее стола, внимательно их рассматривая. — Лошадки… — А на них ездить страшно? — А песок, правда, цветной? Энджи просто расцветала на глазах, рассказывая о лошадях, об инструкторе Кэймане, который учил ее и папу стоять на доске, о Рори и Пэт, настоящих гавайцах. — А потом мистер Рори повел нас на зеленый пляж, он называется Папаколеа, вот, тут написано. Там все пляжи называются длинно и по-гавайски. Туда нужно долго-долго идти по джунглям. — А это кто? В альбом попали и фотографии Даньки с Мишелем, спорящих о чем-то на террасе. — Это Майки и Дэни, мой дедушка — это их папа. — И кто из них твоя мама? — не удержалась Кларисса. — Моя мама умерла, — Энджи крепко сжала задрожавшие губки. — А, так кто-то из них твой отец? — Будет, когда Майки с папой… — Энджи вспомнила, как говорил Мишель, старательно выговорила: — когда они заключат брак, я буду называть Майки папой тоже. — Так твой отец — гей? — вытаращилась на нее Кларисса. — Нет, они просто вместе, — пожала плечами Энджи. — Понятно, твой папа просто нашел себе богатого приятеля. — Майки вовсе не богат. — Зато твой новый дедушка богат, да? — Дедушка — это дедушка. При чем тут он? — Но ты все равно одеваешься как уродка, — заявила Кларисса и дернула к себе альбом, оторвав страницу. — Ты… ты что сделала?! — Энджи бережно пристроила оторванное на место, закрыла и спрятала альбом, потом смерила взглядом ядовито-розовое и в рюшиках платье Клариссы, вспоминая слова Мишеля. — А у тебя опять платье поддельное, на настоящее у родителей денег не хватило? — Чего? Оно настоящее, это ты в секонд-хенде одеваешься. И на помойках всяких! — Наверное, и лейбл снова неправильный, или мама сама его золотыми нитками обшивала? Энджи недаром очень много рассказывала дедушке о себе, своих бедах и спорах с Клариссой. А еще очень хорошо запоминала дедушкины слова. «Нет ничего плохого в том, чтобы повторить слова взрослого, знающего человека, отстаивая свою точку зрения, принцесса, — говорил Андрей Степанович. — Главное, знать меру и не повторять того, что ты не понимаешь». И объяснял ей, что такое бренд, лейбл и прочие мудреные словечки, которыми так любила сорить Кларисса. — Да что ты вообще говоришь, ты, нищенская дрянь? — Кларисса размахнулась. — Только попробуй меня ударить, — Энджи отошла от нее на шаг. — А меня одевали, кстати, в фирменном бутике «Ди-энд-Джи»*, если, конечно, ты знаешь, что это такое. — Да кто тебя там будет одевать, ты, мусорная сиротка? — Кларисса все-таки стукнула ее в плечо. Энджи оттолкнула ее. — Мой дедушка. И, поверь, ему на меня совсем не жаль денег, он никогда бы не купил подделку. Кларисса зло засмеялась, дернула ее за воротник блузки, тот затрещал. Этого Энджи уже не выдержала, хотя она никогда раньше не дралась, предпочитая уходить от конфликтов. «Девочки не дерутся кулаками, малышка, но если вдруг придется, бей так, чтобы к тебе больше не полезли. Бей основанием ладони в нос, это вернее всего сейчас», — учил Джоэл дочь. Кларисса заверещала, разревелась. На ее крик поспешила учительница. — Что такое? Энджела Страйк, ты что творишь? — Она порвала мою блузку и обзывала меня, — насупившаяся Энджи не опускала голову, хотя ей было очень страшно и вообще плохо. Хотелось развернуться и убежать подальше, спрятаться в каком-нибудь темном уголке и дать волю слезам. А лучше, чтобы за ней приехал папа или Майки. — Ступай в угол и сиди там. Идем в медпункт, Кларисса. — Нет, не пойду! Она первая начала. И порвала мой альбом! Учительница сурово взглянула на нее, уводя Клариссу: — Я немедленно сообщу о твоем поведении отцу! Энджи прижала к себе свой рюкзачок, забившись в угол. «Не буду! Не буду плакать!». Блузку было жаль, но, вроде бы, ничего страшного Кларисса не сделала, хотя дернула сильно. К ней никто не подходил, все предпочитали делать вид, что это их не касается. Постепенно она успокоилась, вытащила альбом, хотя оторванная страничка снова едва не заставила слезы скатиться с ресниц. Энджи погладила лошадь на фото пальчиком, вспомнила, как та брала кусочек пои с ее ладошки бархатными губами, и улыбнулась. — Эндж? — в класс заглянул Мишель, не прошло и получаса. — Учительница позвонила. — Майки! — девочка кинулась к нему и уткнулась в его живот носом, обнимая так, словно он — ее спасение. И тут же зашмыгала носом, слегка сердито — на себя, за то, что не сдержалась. — Что Кларисса такое натворила? — Майки, она… она сказала, что я ни… нищенская дрянь и мусорная сиротка… И одеваюсь с помойки… И альбом порвала… — Все-все, котенок Эндж, — Мишель гладил ее по волосам. — Во-первых, ты не сиротка, во-вторых, альбом мы подклеим. И забудь, что она там говорила. — Мистер Мано, и ты, Энджела, пройдемте к директору, — миссис Джонсон смерила Мишеля колючим взглядом и поджала губы. В кабинете директора Мишель сразу начал массированную атаку по всем фронтам, не давая противнику опомниться. — Почему мою дочь оскорбляет какая-то маленькая нахалка? Портит ее вещи, вдобавок! — Вашу дочь? — заморгал рыбьими глазами в коротких белесых ресничках директор, мистер Оуэн. — Да, мою дочь. А что? — Но как это? Энджела Страйк — дочь детектива Страйка… До директора, кажется, дошло, как именно это возможно, и его одутловатая бледная физиономия начала наливаться дурной кровью, словно ему внезапно слишком затянули его безвкусный галстук на шее. Мишель улыбнулся, как акула, промолчал. — Кларисса сказала, что… в-ваша дочь, — эти слова дались мистеру Оуэну с явным трудом, — ударила ее первой, Энджела разбила ей нос до крови. — А Кларисса сказала, как она назвала мою дочь, что она порвала ее блузку и альбом с фотографиями? И что пыталась стукнуть первой? — Мистер Мано, вы же должны понимать, Кларисса — дочь нашего спонсора… — А вы должны понимать, что наша фирма — тоже ваш спонсор, раз уж мы снисходим до таких мелочей. — Э-э-э?.. — замялся директор, явно не припоминая, какая именно фирма. — «Вестис», — ухмыльнулся Мишель. Мистер Оуэн пошел пятнами, как лишаем. «Вестис» стала спонсором школы не так давно, около двух лет назад, и с Энджи это не было связано никак. — Так кого назначим виноватой? — любезно спросил Мишель. — Мне кажется, нужно замять этот инцидент, — заблеял директор. — Пусть девочки помирятся. — Пусть мирятся прямо здесь. С извинениями Клариссы. — Н-но… но Кларисса… — Она порвала альбом! — Энджи сжала кулачки. — И называла меня уродкой. И чуть не порвала мою новую блузку! И она начала дразниться первая! — Директор, извинения от Клариссы. Ждем! — Миссис Джонсон, приведите девочку, — кивнул мистер Оуэн, вытирая платком потеющую лысину. Минут через десять, которые Мишелю с Энджи пришлось провести в кабинете директора, устроившись в жутко неудобном кресле, в коридоре послышался раздраженный визг девчонки, которая явно не желала идти в кабинет директора. — Я не собираюсь извиняться перед этой дурой! — Кларисса Венедикт! Веди себя прилично! Прекрати тормозить и приседать, несносная девчонка. В кабинете Кларисса долго хныкала, не желая извиняться. Нос у нее был красный и слегка припухший, а на поросячьем платье темнели плохо замытые следы крови, что немного примирило Энджи с порванной страничкой в ее новом альбоме. Мишель, осмотрев воротник ее блузки, сказал, что ничего критичного там нет, даже шов не разошелся. Наконец, Кларисса промямлила что-то, похожее на извинения. — Ты принимаешь, принцесса? — Мишель погладил девочку по заплетенным веночком косам. — Да, — вздохнув, кивнула Энджи. — Если она больше не будет обзываться и дразнить меня. — Надеюсь, что не будет. Что ж, мы пойдем. — Ты заберешь меня сегодня насовсем? — с надеждой спросила Энджи. — Конечно, насовсем. Энджи тут же радостно запрыгала, забыв обо всех своих детских горестях. — Идем домой, по пути заскочим в магазин. На фирме его согласились повысить через месяц. И предупредили, что «по семейным делам» бегать посреди рабочего дня не позволят. Но сегодня, так и быть, пускай. Второй проблемой стало то, что Джоэла, по словам капитана Паркера «выглядящего совершенно неприлично отдохнувшим», мгновенно загрузили целой кучей дел, одно бесперспективнее другого. — Дракон, кажется, я задержусь на неопределенное время, — явно с трудом сдерживая бессильную злость, прорычал детектив в трубку, позвонив около шести вечера. — Извини. — Я оставлю ужин на кухне, все в порядке. И уложу спать Эндж. — Как у вас дела? — рычание поутихло, Мишель услышал булькание кофемашины, должно быть, Джоэл уже вылакал весь сваренный для него кофе из термоса. — Потом расскажу, уже все разрулил. Привезти тебе в участок поесть? — Не надо, останься с Энджи, я за пару часов не погибну от голода. И я нашел в столе батончик с арахисом, так что… вот. — Один батончик с арахисом? — И у меня есть кофе. И я еще не переварил ту гору еды, что ты умудрился сунуть мне в сумку утром. — Все съел? — Мишель усмехнулся. — Слишком вкусно было, чтобы я смог оторваться, пока не сожрал все. Том пытался стащить хоть кусочек, но я, кажется, одракониваюсь и сам. — Я положу побольше завтра. Нам пора… В магазин, и все такое. — Хорошо. Поцелуй Энджи перед сном за меня. — Ладно. А ты меня, когда явишься. Джоэл фыркнул: — Ладно. Пока. Мишель секунд пять улыбался телефону, потом встряхнулся. Домашние дела не ждут. Джоэл вернулся домой только ближе к полуночи, злой, словно бешеный волкодлак, но при этом явно старающийся держать себя в руках. Мишель встретил его осторожной улыбкой. — Привет. Как ты? — Привет. Десять минут, Дракон, иначе нечаянно покусаю, — Джоэл ушел в душ. Мишель разогрел ужин, сервировал стол. Вода в душе скоро перестала шуметь, Джой вышел в одном полотенце, поймал жениха и еще пару минут стоял, уткнувшись ему в волосы носом. Потом глухо сказал: — На меня повесили три «кирпича». И два «свежака». — Но ты ведь разберешься, — уверенно сказал Мишель. — А куда я денусь? Придется. Капитан Паркер сказал, что наш с Томом тандем — лучший по раскрываемости в участке, поэтому и «кирпичи» все на наши головы. Мы похожи на чудотворцев? — Не очень. Если я смогу чем-то помочь… — Сможешь. Позаботься об Эндж, это будет самая весомая твоя помощь. — Само собой. Идем, надо тебя накормить. — Ты постелил себе? — Да, — Мишель вздохнул с некоторым сожалением, — я посплю в гостевой. А в выходной обязательно озабочусь кроватью для нас. Джоэл что-то утвердительно промычал через сочную отбивную, в которую вгрызался, наплевав на все и всяческие правила приличия. Мишель удостоверился, что тот не заснет с ужином в зубах, и поплелся спать сам. У-у-у, в одиночку… Он уже почти отвык от этого за две недели. Рядом с Джоем он удивительно хорошо высыпался. Сейчас постель казалась холодной и неуютной. Но места здесь для двоих не было, а Джоэл свой диван не раскладывал. Купить хорошую двуспальную кровать как можно быстрее — это стоило записать в планы на первое место. С этой мыслью Мишель и провалился в сон. Утром Джоэл поднял его в семь утра, сам явно проснулся раньше, потому что был уже выбрит, умыт и одет. — Дракон, подъем, умывайся, я пошел будить принцессу. — Ага-а-а… Процесс превращения из сонного овоща в человека занял минут пятнадцать. Еще пять — разогревание завтрака, благо, он приготовил все еще с вечера. Сонная Энджи тихонько похныкивала: — Не хочу в школу… Там опять будет Кларисса. — Котенок, что случилось вчера? — Джоэл присел перед ней на корточки, ласково сжимая ее ладошки. — Она меня обозвала нищенкой и дрянью. Порвала альбом. И пыталась блузку порвать. Можно, я больше не буду ходить в школу? — Энджи… — Нельзя, да? — девочка шмыгнула носом, опуская голову. — Я попробую перевести тебя в другую школу. Но она дальше от нашего дома, и тебе придется ездить на школьном автобусе. — Я люблю школьные автобусы. — Тебя в них укачивает, принцесса, — Джоэл погладил ее по голове. — И там, в другом классе, может быть своя «кларисса». — Директор сказал, что ее отец — спонсор школы… Детектив вздохнул. — Малышка, давай, посмотрим, как пойдут дела дальше? Перевести тебя мы сможем в любой момент. — Ладно. Майки, а где ланчбокс? Мишель хлопнул себя по лбу ладонью, кинулся к холодильнику. Не-е-ет, надо просыпаться, надо привыкать вставать рано. — Вот, котенок. Держи. Идем, отведу тебя в школу. — Удачи, вам обоим, — Джоэл схватил свой обед, термос, чмокнул Энджи в щечку, Мишеля — тоже, и выскочил за дверь, торопясь в участок. Мишель отвел Энджи в школу и заторопился по делам, следовало еще получить все документы на удочерение Энджи. И тут ему предстояло столкнуться с непредвиденными трудностями. Чтобы удочерить Энджи до законного брака с Джоэлом, того следовало сперва лишить родительских прав, а это, конечно же, было неприемлемо. Следовательно, удочерить Энджелу по закону, точнее, признать ее своей дочерью, он сможет только после регистрации их с Джоем брака. — Полгода? Я должен ждать полгода? Ну что за… Надо пообщаться с Джоем как можно скорее. Может быть, они этот срок как-то сократят? Ну в самом деле, что еще непонятного? Они подходят друг другу, как две надежно сцепляющиеся зубчиками шестеренки, как выточенные друг под друга детали. В сексе, в общении, в любви к Энджи. К тому же, это просто формальность, ни к чему не обязывающая Джоэла. Работа в голову не лезла, пришлось сделать над собой усилие и отключиться от всех грядущих проблем. Правда, телефон Мишель положил перед собой, опасаясь, что учительница Энджи может снова позвонить. Но вечером, забирая девочку, удостоверился, что Кларисса, получив по носу в прямом и переносном смысле, присмирела и Энджи не цепляла. Джоэл снова отзвонился, сообщив, что задержится и домой вовремя не появится. — Голодный? — Я на ошибках учусь, — проворчал детектив. — Обед растянул. Мишель только тяжело вздохнул и вызвал курьера, который доставил в участок контейнер спагетти с сыром. Джоэла домой он так и не дождался, уснул. Должно быть, вернулся детектив часам к двум, он не слышал. Утром имел счастье полюбоваться на красные глаза невыспавшегося жениха. — Вот твой обед. Вот твой кофе, в кофе перец. Джоэл вместо ответа поцеловал его, прижался на пару минут к плечу лбом. — Мне пора. Боюсь, я и сегодня черт знает когда приду. — Когда у тебя вообще выходной по графику? Детектив только невесело хмыкнул. — Выходной? Что такое выходной? — Это такой мифический день для отсыпания. — Когда я стану героем этого мифа, ты сразу узнаешь. — Хорошо. Кстати, завтра выкрои полчаса с обеда. — Ладно, постараюсь. А что случилось? — Мы срочно вступаем в брак. Джоэл нахмурился. — Мы же договаривались. — Я не могу удочерить Энджи без свидетельства о браке. — Свяжись с отцом, Дракон. Не пори горячку, послушаем, что он скажет. Мишель кивнул, набрал номер. — Прости, мне, в самом деле, пора, — Джоэл накинул куртку и схватил сумку с обедом. — Увидимся, — сказал Мишель. Андрей Степанович ответил почти сразу. Выслушал сбивчивое повествование пасынка и посоветовал не торопиться. — Я и знал, что удочерение Энджи можно провести только после вашего бракосочетания, и я уже начал к нему подготовку, но на нее все равно уйдет около двух-трех месяцев, даже если пинать моих людей каждый день и ежечасно. — А если просто зарегистрировать брак в мэрии? Отчим вздохнул: — Мишка, какой же ты торопыга. Не стоит слишком спешить, так ты будешь давить на Джоэла, даже если это для блага Энджи. Придется выбирать меньшее из двух зол. Подумай. Перезвони мне вечером. — Ладно. Я на работу, па. — Удачи, мой хороший. Мишель вздохнул: удача ему понадобится. Они едва не опоздали с Энджи на занятия. Потом он застрял в пробке. В общем, день наперекосяк с самого утра. И почему-то он совсем не удивился, когда его обругали на работе за задержку. Потом накосячила бригада, одна из трех подотчетных. Пришлось изрядно пометаться, чтобы исправить этот косяк. И в завершение дня он почти опоздал в школу за Энджи. Успел практически к отправлению школьного автобуса. — Надо собраться, — сам себе сказал Мишель. — Сесть и собраться. — У тебя неприятности, Майки? — Энджи забралась ему на руки и обняла, даря успокоение на краткое время. — Нет, котенок Эндж, просто куча мелких неурядиц. — А давай приготовим что-нибудь вкусненькое? Мишель улыбнулся. Это должно поднять настроение, определенно, готовка вместе с Эндж. Наверное, каждая настоящая женщина, даже если ей всего шесть лет, знает эту страшную тайну «настоящих женщин и поваров» — если тебе плохо, если все валится из рук, приготовь что-нибудь вкусненькое. Только постарайся в этот момент, во время готовки, ни о чем не думать. И проблемы сразу отступят, а цейтнот окажется не таким жестким, и будет время на обдумывание. Два-три месяца… Что ж, ничего страшного не должно случиться. Тем более, сейчас Джой будет по самые уши, а то и выше, занят, пытаясь распутать три «висяка», или, как он выражается, «кирпича». И свежие убийства, которые пока еще в разряд «кирпичей» не попали. Значит, кормить, поить, стараться не трогать без острой необходимости, позаботиться об Энджи. — А что у тебя с уроками, малышка? — вспомнил Мишель. — Я сейчас все быстро сделаю, ты проверишь? И мы приготовим папе кексик. — Хорошо, котенок Эндж, давай. Кексик. Боже, как его это умилило! Даже, кажется, прошла головная боль, поселившаяся в висках с обеда. Он слушал, как Энджи читает, потом немного подсказал ей с примерами, потом посмотрел, что она нарисовала на уроке, а в голове вертелось, рассыпая яркие искорки и цветные блики: «Кексик для папы». И, когда они все-таки испекли ароматный, удивительно удачный апельсиново-лимонный кекс, он сделал немного крема специально, чтобы написать именно эти три слова поверх шоколадной глазури. — Он очень обрадуется после работы. — Он опять совсем-совсем поздно приходит, да? — Энджи обнимала его. — Да, котенок. Я сплю и не знаю, когда он возвращается. — Только бы он дома ночевал… — совсем не по-детски вздохнула девочка. — Но ведь ночует же, — Мишель погладил ее по волосам. — Ты почитаешь мне сегодня новую сказку? Дедушка дал книжку, только она не на английском языке. — Почитаю, — закивал Мишель. Наверное, сборник русских сказок. Когда пришло время ложиться спать и укладывать Эндж, она потребовала, чтобы он читал на русском, без перевода. Книга в самом деле оказалась сборником русских сказок. — Но ты ничего не поймешь, котенок. — Я буду слушать и догадываться. Мишель принялся читать, стараясь хотя бы интонацией передавать смысл сказки. Энджи уснула, как всегда, очень быстро, обнимая свою куклу и чему-то улыбаясь. Мишель ушел в гостиную, ждать Джоэла и надеяться, что тот придет до одиннадцати. Должно быть, кто-то свыше услышал его смиренную просьбу: Джоэл ввалился в квартиру в десять сорок. С синяком в пол-лица и перебинтованной левой рукой. — Какой красавец… — вздрогнул Мишель и немедленно приволок на кухню аптечку. — Случается, — Джоэл сплюнул в раковину розоватую слюну. — Зато мы их взяли. — Садись, посмотрю, что с тобой, и насколько все плохо. — Все в порядке, — но Джоэл все равно сел на табурет и позволил ему рассматривать свои разбитые губы, синяк, до живого мяса стесанную кожу на руке, и три длинные и достаточно глубокие царапины, уже запекшиеся. — Вы брали банду автобусов, вооруженную вилками? — Нет, троих отморозков, один из которых был вооружен шипастым кастетом. Все трое — под дозой. На них висит два трупа, один из «свежаков». Мишель обработал ранения, нанес заживляющую мазь. — Тебе ведь положен выходной за такое? — Мечты-мечты. Кому, может, и положен, а мне — фак. — Герой на страже правосудия… — Оставь ты мою руку в покое, иди сюда, — Джоэл подтащил его к себе на колени. — Страшный? — Не очень, но надеюсь, к утру синяк побледнеет. — Поцелуешь? Мишель наградил его долгим чувственным поцелуем, стараясь не причинять боль разбитым губам. — Спать сильно хочешь? — Джоэл скользнул здоровой рукой под его рубашку, поглаживая спину. — Не очень, — Мишель поцеловал его в шею, туда было безопаснее. — У нас тут не пентхаус твоего отца, и ванная больше похожа на гроб… Но если постараться… — Постараемся, — уверил его Мишель. Эта ночь запомнилась им, как самая безумная и самая смешная попытка секса в крохотной ванной, когда в самый ответственный момент открылась дверь и вошла сонная Энджи, и спасибо привычке Джоя закрывать ширму на ванне. Им пришлось затаиться, хотя Джоэл и продолжал медленно двигаться, крепко зажимая Мишелю рот ладонью. Энджи сделала свои дела, спустила воду и утопала спать дальше. Мишель тут же поскользнулся и чуть не упал, пришлось схватиться за руку Джоэла, оказалось — за раненую… В итоге Джой просто прижал его к стене, крепко удерживая на месте обеими руками. Озаботиться тишиной пришлось самому. — Вот теперь я понял, что такое экстремальный секс… — пробормотал он, когда оба сохли на кухне. Джоэл тихо смеялся и шипел — после экстрима в ванной Мишелю пришлось снова обрабатывать ему порезы и бинтовать руку. — А теперь спать, завтра с утра опять будем просыпаться, как черви после дождя. — Иди, ложись. Я все-таки отъем половину этого чудесного кекса, который так завлекательно пахнет. — Он весь твой, надпись видишь? — Я не жадный, я поделюсь с вами, — Джоэл налил себе молока. — Спасибо. — Спокойной ночи, Джой. — И тебе. Засыпал Мишель с улыбкой и гораздо легче, чем в прошлые ночи. Хотя в тот момент, когда Джоэл вошел в квартиру, он испугался. А если в следующий раз будет что-то серьезней кастета? Если это будет обдолбавшийся наркоман с пушкой? Но в ту ночь Мишель об этом не думал, он растекся по постели, чувствуя, как слегка саднит свежий укус на плече, и как бродит по телу истома от секса. И просыпаться утром оказалось намного легче, чем вчера. Да и разбудили его удивительно приятным способом, как Джой когда-то и обещал — поцелуем. Правда, губы у него были в запекшихся корках, а физиономия — как у викинга на второй день после славной битвы за какой-нибудь разбойничий фьорд и славной же тризны по павшим соратникам. — Доброе утро… Ух, какой ты красавец… Возьми с собой мазь от синяков. — Обязательно. Дракон, я не будил Энджи, не хочу ее пугать своим фасадом. Сейчас семь утра. — Я разбужу, и все такое, — закивал Мишель. — Тогда я пошел — самое время попугать задержанных по второму «свежаку». Удачи. Мишель кивнул и занялся обычной утренней домашней рутиной. Джоэл и Томас не были чудотворцами, но они были детективами и профессионалами. И поэтому через месяц скинутые на них нерадивыми коллегами «кирпичи», пусть и не все, а только два из трех, были раскрыты. За этот месяц Мишель пересекся с будущим супругом не в постели пять раз. Утешало только то, что в те ночи, когда Джой ночевал все-таки дома, он спал на новой кровати рядом с ним. Мишель сразу обнимал его, только ощутив рядом сквозь сон. Совершенно машинально ощупывал на предмет повреждений, успокоено вздыхал, ничего не найдя, и засыпал крепче. Иногда спрашивал, глотая звуки: — Куш’л? Т’м ж’рк’е… — и опять-таки засыпал, получив успокаивающий ответ: — Кушал-кушал, спасибо. Спи. Эндж каждый вечер звонила дедушке, болтала с ним и Данькой. После феерического поражения Клариссы, та еще раз пыталась вернуть себе былой авторитет, притащив в школу куклу Барби, уже немного потрепанную, со свалявшимися волосами. На следующий день Энджи принесла свою, а так как играла она с куклами очень бережно, да и игрушка у нее была в разы качественнее… Финалом стала выходка Клариссы, пытавшейся отобрать у нее куклу, потом обвинить ее в воровстве. Директор вызвал родителей обеих девочек. Мишель все-таки приволок с собой Джоэла, учинив капитану Паркеру форменную истерику на тему того, что работа работой, но семье нужен муж и отец вот именно на этот вечер. При виде детектива, возвышавшегося над всеми присутствующими взрослыми на полторы головы, мистер Венедикт изрядно стушевался. — Так, в чем тут опять дело? Кларисса смотрела на семейство Страйк-Мано волком, ей явно было жаль, что она не успела оторвать коллекционной Барби голову или что-нибудь еще. Энджи жалась к отцу и Мишелю, но испуганной не выглядела. — Понимаете… — на директора смотреть было жалко. — Понимаю, — очень вежливо сказал Мишель. — Осталось уточнить, что именно. — Моя дочь сказала, что ваша дочь украла у нее эту куклу, — толстячок, на которого Кларисса обещала вырасти весьма похожей, гневно колыхнул тремя подбородками, указывая на Энджи. Девочка сильнее прижала к себе Барби и насупилась. — Я ничего не крала! Это моя кукла. Это дедушка подарил! — Вообще-то, кукла коллекционная, есть номер, можно пробить по базе, — пожал плечами Мишель. — Мистер Мано абсолютно прав, — Джоэл поднял дочь на руки. — Кроме того, вы что, не помните, какие игрушки покупали своему ребенку, а какие — нет? «Что же вы, в таком случае, за родители?» — повисло невысказанным в воздухе. — Но ведь… — Джоэл, здесь какая-то частная школа есть неподалеку. У меня уже сил нет на возню с этой девчонкой. — «Вестис» отзовет свою спонсорскую помощь и заключит договор с той школой? — сохраняя каменное выражение физиономии, поинтересовался тот. — Разумеется. Я переговорю с советом директоров об оказании помощи школе, где учится наша дочь. — В-вы хотите перевести Энджелу в частную школу? — на мистера Оуэна было жалко смотреть. «Вестис» спонсировала школу примерно в равных долях с фирмой мистера Венедикта. — Не хочу, а перевожу. — Но как же так, мы можем обсудить это… — Не можем, — веско припечатал детектив Страйк. — Нам надоело восстанавливать порушенное спокойствие дочери после издевательств Клариссы. — Но мы… — Документы подготовьте, — Мишель поднялся.