Жизнь после смерти

      Холодно. Боги, как холодно, этот холод убивает, каждый вдох дается с трудом, и режет огнем легкие, отчего в глазах вскипают слезы, которые застывают и обжигают кожу на висках! Она уже почти превратилась в ледяную статую и перестала что-либо чувствовать, впадая в сон и чувствуя, что из этого кошмара она не выберется никогда…       Когда она очнулась, то у нее было ощущение, словно она находится в теплом коконе. Сквозь мутную дремоту прорывались голоса, разговаривали мужчина и женщина.       — Нет, — это был мужчина, — на знатную она не похожа, посмотри, во что она одета.       — Да говорю тебе, она не из крестьянок! — отвечала женщина, — погляди на ее руки, такие нежные и гладкие, видно, что тяжелой работы не видали! А вдруг она еще и образованная, в школах там всяких училась!       Она моргнула и пошевелилась.       — Смотри, Йони, она проснулась!       Над ней склонились люди.       — Где я? Кто вы? — ее голос скрипел, словно дверь с проржавевшими петлями.       — Вы у меня в трактире, барышня! — плутоватое лицо мужчины сияло радушием, — я — Йони, а это моя жена — Ребекка.       Он указал на необъятных размеров женщину в парике.       — Как я сюда попала?       — Вас нашел почти замерзшей на дороге один извозчик и привез сюда. Как вы тут оказались, барышня, одна, в такой холод, без сопровождающих?       Она попыталась вспомнить, но поняла, что это было делом совершенно бесполезным.       — Сама бы хотела знать ответ на этот вопрос, но проблема в том, что я даже не помню, как меня зовут, — прохрипела она.       Трактирщик и его жена переглянулись.       — И как же нам вас величать?       — Да хоть горшком назовите, только в печь не ставьте, — она слабо ухмыльнулась.       Так и порешили. Ей дали имя Талални, что по-венгерски означало «Находка». Она прижилась в трактире. Трактирщик и его жена поначалу опасались, что Талални, с ее нежными руками, окажется совершенно негодной ни для какой работы, но она молча делала все, что они ей говорили, и делала хорошо. Правда, ей частенько приходилось показывать многие вещи, но она быстро все схватывала. Она часто помогала Ребекке на кухне — оказалось, она умела неплохо готовить, и выручки у трактирщика прибавилось вдвое, отчего этот плут чуть ли не верещал от радости. Он даже готов был дать Талални платье, чтобы она не выделялась своим видом среди других женщин деревни, но она упрямо отказывалась и носила то, в чем ее нашли: весьма странного покроя штаны с множеством карманов, тяжелые теплые ботинки и толстый шерстяной свитер.       Единственное, на что она согласилась, был теплый овечий тулуп вместо куртки, которая совершенно не подходила для такой холодной зимы.       Талални же исподтишка наблюдала за обитателями трактира, и некоторые вещи вызывали в ней веселье. Она заметила, что весь трактир был увешан чесноком. Йони делал вид, что так оно и надо, но это выглядело совершенно неубедительно. Вампиров он, что ли, боится, мелькнула у нее мысль, вот дурень суеверный. Еще она видела, как трактирщик поглядывает на свою служанку Магду.       Он явно пускал на нее слюни, и Талални удивлялась, как это Ребекка этого не замечает. Магда, правда, его не поощряла, но он не оставлял попыток и продолжал за ней ухлестывать, пока жена не видит. Талални не вмешивалась, она считала, что это было совершенно не ее дело. Что ее безмерно радовало, так это то, что в трактире была ванная. Правда, там частенько сидела дочь трактирщика Сара, но и Талални находила время, чтобы там вымыться, и это было большим облегчением после тяжелого дня.       Так и протекала неспешно ее жизнь в деревне, пока кое-что не случилось.