Невеста

— Битва продолжается более двух часов. ЛедиБаг и Кот Нуар уже достаточно измотаны, но отступать не собираются. Кажется, это самое долгое сражение за последние полтора года. Сейчас герои и акума скрылись и мы прерываемся на рекламу, не переключайтесь. Время доходило до восьми утра. Я не шевелясь смотрела прямую трансляцию в «Новостях», хотя глаза жутко жгло, а голова трещала. Но я не могла себе позволить выключить, когда Кот уже почти три часа бегает по всему Парижу, ловя злодея. Через камеру ясно передавались все его раны, синяки, царапины. Я удивляюсь, как он умудряется на ногах стоять, не то, чтобы бегать. ЛедиБаг выглядела не лучше: запутанные волосы, исцарапанные руки и ноги, синяк на левой щеке. Жутко видеть, как они сражаются, когда жгут раны и подкашиваются ноги. Три минуты рекламы длились бесконечно долго и за это время меня всю пронзила дрожь тревоги. Заиграла мелодия и на экране снова появилась ведущая программы. — Мы снова в эфире. Сейчас идёт схватка Кота Нуара и акумы. Злодей сильный, но Нуар не собирается отступать! Герой наносит удар…и ещё! Я смотрела, как Нуар старается. Как он наступает на акуму, хотя видно, что ему больно. Видно, как он жмурится, от кровоточащей раны на боку, как мучительно болит голова, после того, как его ударили. Но он не отступает. Наоборот: наносит более сильные удары. — Кот Нуар прыгает на врага, но тот хватает его и бросает в стену. Он не встает. Кажется, Кот потерял сознание. Внутри всё замерло. Дыхание перехватило, а руки нервно тряслись. Я видела, как ЛедиБаг яростно набросилась на злодея, забрав вещицу, в которой была акума и исцелив её. Я заметила, как она подбежала к Коту, тряся его, прося очнуться. Но он не вставал. Не открыл глаз, не зажмурился от яркого солнца. Он всё так же лежал без сознания около стены, которая потрескалась от удара. Я сидела неподвижно. Не могла ничего сказать, не сделать. Хотелось закричать, чтобы он услышал и очнулся, но казалось, что я потеряла способность говорить. По щеке и губам медленно скатилась прохладная слеза и я ощутила солёный металлический вкус. Я знала, что он встанет, была в этом уверена. Но почему-то он до сих пор не очнулся. Сколько раз его кидали в стены, окна, столбы. Сколько раз бился о металл, стекло, бетон, он всегда оставался цел. Почему он сейчас не встаёт? Неужели удар был настолько сильным? На месте событий все замерли в ожидании, смотря на Кота и ЛедиБаг, которая чуть не плакала. Такая тишина. Мёртвая тишина. Это нагоняет ещё более пугающую атмосферу и казалось, можно было вздрогнуть от малейшего шороха. Камера крупным планом направилась на Нуара и царапины на его лице стали ещё заметнее. Нижняя губа была разбита, а на лбу чернеющий синяк. Волосы запутаны и влажные от пота, прилипали ко лбу. От его вида пробирала дрожь. Удивительно, как они стараются, спасая наши жизни, а мы можем лишь дать медаль и пожать руку. Объектив, направленный ещё ближе к Коту, зафиксировала, как он дёрнул носом и зажмурившись, слегка открыл глаза. Зрители громко вздохнули от облегчения, а ЛедиБаг прижала Нуара к себе. С моих губ сорвался вздох облегчения и я расслабившись, откинулась на спинку кресла. — Он выжил! Леди и джентльмены, только что на ваших глазах Кот Нуар поборов смерть, вернулся к нам! — какие красивые слова. С помощью ЛедиБаг Кот встал и показав большой палец, удалился, запрыгнув на ближайшую крышу. Получилось у него это не сильно грациозно, но меня удивляет, как он вообще смог прыгнуть. После того, как и ЛедиБаг ушла, репортаж прекратился и я выключила компьютер. Вытерев слёзы, я посмотрела в окно: ярко-голубое небо резало глаза и казалось, что ничего плохого не может случиться в столь прекрасный день. Но как же реальность зла. В такой день может случиться что угодно: землетрясение, цунами, ураган. На небе может ясно светить солнце, а вокруг разрушенные здания, пожары и сотни трупов. Конец света. Конечно, а таком ужасно думать, ведь сегодня случилось очередное нападение акумы, из-за которого чуть не погиб один из героев. Мой парень. Будущий муж. А ведь эта среда не предвещала ничего плохого. Я вгляделась в горизонт: десятки домов, парк, множество деревьев и скачущая чёрная фигура. ПОДОЖДИТЕ! Рывком встала и подошла к окну. Он определённо направлялся ко мне. Но зачем? Кот приближался всё быстрее и оставалась пара метров. Раз. Два. Три. И он уже у меня в комнате. — Кот, ты спятил?! Ты себя видел?! Тебе надо домой! — я стояла и возмущённо смотрела на него. — Прости меня. Я был идиотом, — его ненастоящие уши поджались, а голос звучал жалобно. — За что? Ты ничего не сделал, — это я осознала. Понятия не имею, почему вдруг обиделась на него. Мне просто было паршиво. — Но ведь ты меня прогнала. Я понимаю, что обидел тебя. Извини, — он опустил взгляд. Меня пробрало такое чувство жалости, как когда смотришь на бездомного котёнка. Я подошла и обхватив его лицо руками, заставила поднять глаза. — Ты не в чём не виноват. Это я себя повела по свински. Накричала на тебя, сама не понимаю за что. Обиделась. Не вини себя, — я улыбнулась. Во взгляде Кота были смешанные чувства: вина, страх, непонимание, боль. От этого ещё сильней хотелось корить себя за то, что накинулась. — Садись. Я обработаю раны. Он посмотрел на меня бездонными глазами, в которых читалось всё то, что он испытывал во время битвы. С болью от кровоточащих ран, что не излечил даже Супер-Шанс. Со страхом. Отчаянием. Болью. Он сел на кушетку, зажмурившись, схватившись за рану на боку, от которой на костюме растеклось тёмное пятно. Я присела рядом, открывая аптечку и доставая пузырёк с йодом. От прикосновения Кот зажмурился и издал страдальческий стон. Я промолчала. Моё лицо оставалось каменным. Мне было стыдно перед ним. Стыдно за то, что накричала. Что обиделась. Что не рассказала. А сейчас боялась смотреть в глаза. Перевязав рану, я принялась стирать с его лица кровь. Салфетка окрасилась в алый цвет и я отложила её, беря новую. Кот тоже молчал. Только щурился от боли, иногда. Его лицо оставалось ледяным. Бесстрастным. Страшным. Он тоже избегал встречаться со мной взглядом и постоянно смотрел в противоположную сторону. Не разу не посмотрев в мою. Это давало мне понять, что я и вправду виновата. Мне хотелось поскорей закончить и спрятаться. Спрятаться от всех. От него. Чтобы не видеть его холодный взгляд. Каменное лицо. Поникшие глаза. Хотя из-за чего? Что я не сказала на прямую? Что раздула из мухи слона? Что меня остановило? Что заткнуло? — Маринетт? Вздрогнув, я посмотрела на него. В эти полные удивления и боли глаза. — Прости. Он выпрямился и нахмурил брови. — Что? — Я была неправа. Раздула из мухи слона и сама же обиделась. Прости, — мой голос звучал неузнаваемо жалобно. На глаза наворачивались слёзы. — Маринетт, о чём ты? Всё в порядке. Я не сержусь, — Кот взял мои руки в свои и попытался заглянуть в опущенные глаза. — Знаю. Но я сержусь на себя. — За что? Всхлипнув, я подняла взгляд: — Я беременна.