Мой парень - ангел.

- Ты не справилась с заданием, Аюзава! И теперь ты больше не являешься корреспондентом газеты «Сейка»! Ты уволена! - слова главного редактора все еще гулко раздаются в ушах, смешиваясь с противным писком гудков из динамика мобильного телефона. «Меня уволили… М-да, не думала, что докачусь до такого - надеялась проработать в редакции, в крайнем случае, лет до сорока, пока еще могла исполнять роль «Дьявола». А тут такой облом. Хотя, я сама виновата, что не смогла доказать свой профессионализм в корреспондентском деле…» - отстраненно подумала я, присаживаясь на край перевернутого стола. Так грустно и обидно стало, словно я частичку себя потеряла. Конечно, я ведь всегда мечтала стать журналистом, работать в какой-нибудь газете, чтобы люди с интересом читали мои статьи… Я так стремилась к исполнению своей мечты, что даже забывала обо всем на свете, с головой погружаясь в учебу. Поэтому закончила с отличием ускоренный курс университета и пришла работать в «Сейку». И что бы я там ни говорила, мне здесь очень нравится. Даже представить не могу, что работаю в редакции всего лишь год, хотя ко многому уже успела привыкнуть… Да, за это время здесь все для меня стало таким родным, знакомым, дорогим, что я даже не могу так просто забыть обо всем этом. Не могу сейчас уйти… Но надо - меня ведь уволили, так что больше я здесь не работаю, это больше не мой кабинет, Юкимура больше не мой помощник, и, вообще, я теперь безработная. В душе поселилась какая-то тоска и горечь, застилающая глаза туманом непрошеных слез, но я из последних сил сохраняю на своем лице маску равнодушия, сдерживая все свои эмоции. Пусть никто не увидит, как мне тяжело сейчас, иначе я так совсем потеряю авторитет… Хотя, в принципе, уже все равно… На меня накатывает какая-то апатия - я совершенно не замечаю ничего вокруг себя, погрузившись в свои тяжкие думы. Отстраненно слышу шум со стороны двери - это Усуи, вдруг сорвавшись с места, сломя голову вылетел из кабинета, оставив меня одну… Больно. Почему-то хотелось, чтобы он успокоил меня, крепко-крепко обнял и, несмотря на мои попытки вырваться, никуда не отпускал, пока я окончательно не успокоюсь… М-да, и когда я стала настолько зависимой от этого олуха-извращенца? От его теплых объятий, «случайных» прикосновений, всяких глупостей, которые он всегда говорит, чтобы вывести меня из себя, от ощущения его присутствия рядом со мной? Что-то на философствование о чувствах человеческих потянуло… Глупо - размышлять о таком, когда у меня тут буквально жизнь ломается. Хотя, может, я и преувеличиваю, но ощущение точно такое вот - словно мир вокруг тускнеет, теряя свои краски. Конечно, увольнение с работы - еще не повод разочаровываться в жизни, но конкретно потеря этой, занимаемой мною, должности корреспондента газеты «Сейка» для меня сравнима с настоящей катастрофой. И мне, наверняка, потребуется еще несколько дней, чтобы прийти в норму… Так плохо из-за этого чувства потери чего-то важного, дорогого сердцу и такого привычного… Усмехаюсь про себя - за этот год я и вправду уже успела привыкнуть ко всему этому: и к косым, неприязненным, отчасти боязливым, взглядам мужского коллектива редакции, и к робким репликам моего скромного помощника - Юкимуры, и к ежечасным обещаниям «отправить всех непокорных на тест-драйв моей личной машины для ломания духа протестующих, их костей, позвоночников, черепных коробок и всего прочего», и к каждодневным флешмобам «Доведи «Дьявола» до белого каления, красной ярости и зелено-синей ненависти», и т.д. Да, все это уже стало для меня привычным, и так трудно с этим расставаться. Я уж не говорю, что всю жизнь мечтала именно о такой вот работе корреспондента, что, еще учась в университете, буквально грезила о таком вот будущем… И так противно, что не смогла, упустила свою мечту, что сейчас мне придется уйти отсюда, навсегда позабыв дорогу обратно… «Хех, теперь еще и работу новую искать нужно… Хотя, у меня ведь еще есть кафе, но не думаю, что смогу там работать полную смену. И это не из-за того, что платят мало - зарплата официантки вполне приличная, просто тогда я точно не удержусь, да и размажу рожи одних конкретных идиотов по столу!» - думала я, пытаясь отвлечься, но мысли упорно возвращались к телефонному звонку, а точнее - к словам главного редактора о моем увольнении. «Хм, может принять предложение Игараси о вступлении в дружный коллектив редакции газеты «Миябигаока»? Ах да! Игараси же у нас демон! И с ним связываться опасно, также учитывая его скрытый характер маньяка-садиста, который даже похуже будет, чем у Усуи… И снова этот идиот в моих мыслях! Что-то в последнее время я довольно часто о нем думаю… Даже знать не хочу, в чем причина моего, несомненно, нездорового интереса к его «ангельской» персоне. А Усуи что-то стал часто пропадать, не пойми где. Конечно, меня это не должно волновать, но любопытство, черт его побери…» - размышляла я, постепенно успокаиваясь, и все также сидя на краю стола, понуро опустив голову и уставившись взглядом в пол. - Госпожа Аюзава? - раздался робкий голос где-то сбоку. А я-то думала, что одна в кабинете - вся тут такая отстраненно-несчастная, горюю по поводу своего внезапного увольнения и, наверняка, выгляжу со стороны просто ужасно. «Так, соберись, Аюзава! Нечего горевать! Подумаешь, по глупости потеряла работу корреспондента в такой родной и любимой редакции газеты «Сейка»…» - попытка взбодриться привела к еще большему расстройству моего, и так уже уязвленного, хуже некуда, самолюбия. Не глядя на курьера, я поднялась со своего места. Сжала руки в кулаки, желая, наконец, выплеснуть все свои негативные эмоции наружу. Но в последний момент взяв себя в руки, я судорожно выдохнула, искоса замечая, как парень, стоящий рядом, сделал облегченный выдох - боится, что в худшем случае отлупила бы его, как следует? Хотелось бы, ведь это именно он со своим «сюрпризным тортиком» виноват во всем этом, но, как бы то ни было, мстить я не стану - по виду Хинаты видно, что он и сам себя корит нещадно за произошедшее. Вон даже как решительно смотрит - извиниться, что ли, хочет? Жестом я прервала этот его поток, так и не начавшихся, извинений и присела, беря в руки поломанный ноутбук и убирая его на подоконник. Вновь вернувшись к горе хлама на полу, я начала собирать бумаги и папки с документами. Хината, не говоря ни слова, с раскаивающимся видом помог мне поднять деревянный стол и вернуть на место черное кожаное кресло. И так, примерно за полчаса, мы привели в порядок почти весь кабинет. За это время ничего друг другу не говорили. Хината помогал мне, скорее, из чувства вины, а я даже не замечала его жалостного взгляда, полностью погрузившись в раздумья о своей нерадостной судьбе безработного корреспондента. - Если бы здесь была моя Мисаки-тян, она бы смогла Вас подбодрить, - проговорил Хината, робко улыбаясь, когда мы уже практически оттерли все последствия «взрыва» кремового лакомства. - А кто такая Мисаки-тян? - спросила, чтобы лишь не думать о плохом. - Она - моя любимая. Мы с ней в детстве дружили. Только я потом уехал из города и потерял ее. Но я обязательно найду мою Мисаки-тян, чего бы мне это ни стоило! - я лишь усмехнулась, слушая восторженную, отчасти самоуверенную, речь парня. - Она такая добрая, милая, заботливая, веселая и жизнерадостная, что точно бы смогла развеселить Вас сейчас, когда Вы очень расстроились из-за увольнения… - поначалу я с улыбкой наблюдала, как светлеет лицо Хинаты при упоминании этой «Мисаки-тян», но к концу горечь и обида вновь вернулись, противно скребя душу изнутри. - Ой, извините меня, пожалуйста! Я не хотел Вас снова расстроить! Что же делать? А знаете, что мне всегда говорила Мисаки-тян, когда я расстраивался? «Нельзя сдаваться, как бы трудно тебе ни было! Ведь это так глупо - плакать и сетовать на судьбу! Лучше просто подняться с земли, гордо расправив крылья за спиной, и полететь дальше, сквозь темноту, навстречу огоньку света!» - я невольно вздрогнула, услышав эти, до боли знакомые, слова. Хината продолжал еще что-то говорить, но я уже совсем не слушала его, судорожно пытаясь сопоставить все факты в своей голове. Обернувшись, я изумленно, словно в первый раз, вижу перед собой этого смешного паренька, во все глаза начала рассматривать его. В памяти сразу же возникли слегка размытые образы из далекого детства… * * * - Ё-кун, давай быстрее! - кричала девочка с короткими темными волосами, нетерпеливо оглядываясь назад. - Мисаки-тян, подо… подожди… меня… - запыхавшись, проговорил пухленький мальчик, едва-едва поспевая за своей шустрой подружкой. - Ё-кун, ну почему ты так медленно идешь? - надувшись, спросила брюнетка, приостановившись. - Я… я… устал, Мисаки-тян… - пробурчал паренек, устало плюхаясь на траву. Девочка лишь вздохнула, терпеливо ожидая, когда ее спутник соизволит отдохнуть от такой короткой прогулки - всего-то 2 километра прошли без остановок от дома до дороги за городом, а парень уже еле ползет по тропинке, попеременно жалуясь на боль в уставших ногах. - Тут еще немного осталось пройти. Идем! - прокричала Мисаки, призывно махнув рукой в сторону невысокого заборчика, за которым скрывался старый вишневый сад. - П-п-подожди… меня, Мисаки-тян! - воскликнул паренек, боясь, что его подруга убежит, оставив его одного. Мальчик добежал до деревянного забора, из-за которого раздавался жизнерадостный голос брюнетки, советующий поторопиться, а то вишен совсем не останется. Паренек, спохватившись, кинулся в сторону небольшой дыры, скрытой кустом какого-то растения, и попытался пролезть в отверстие в заборчике, но неожиданно застрял. - Мисаки-тян!!! Я застрял! - кричал мальчик, начиная истерить, и судорожно махая руками и ногами. - Успокойся, Ё-кун! - А-а-а! Я теперь на всю жизнь здесь застрял! Я буду здесь жить, питаясь вишнями из сада! Я больше никогда не увижу своего дедушку! И все время буду лежать под забором рядом со старым заброшенным садом! И больше никогда ни с кем не поговорю! И тортика больше не поем! И котлеток моей бабушки! И яблочек госпожи Минако! И… и… - Хватит! - прикрикнула девочка, пытаясь прервать речь уж было разошедшегося друга. - Успокойся, Ё-кун! Ничего с тобой не случится! Ты просто застрял, и не надо фантазировать про свою безрадостную невольную жизнь в дыре забора! Возьми себя в руки, тряпка, и попытайся вытащить свою толстую задницу из этой ловушки! - слова брюнетки возымели успех, и мальчик затих, слегка боязливо поглядывая на разгневанную подружку. Мисаки устало вздохнула, садясь на корточки рядом с лежащим на земле пареньком. - Успокойся, Ё-кун. Все будет в порядке - я тебя ни за что не брошу! - Обещаешь? - всхлипнул мальчик, вытирая слезы. - Обещаю. - А я тогда обещаю, что всегда буду следовать за тобой, где бы ты ни была, Мисаки-тян! - искренно улыбаясь, ответил паренек… * * * Моменты из моего счастливого детства яркими кадрами промелькнули перед глазами: вот тщетные попытки Ё-куна по освобождению своей не худенькой тушки из плена деревянного заборчика, напоминающие собой последствия наглости Вини-Пуха после посещения дома Кролика. А что? И ситуация похожая, и причины, и даже причитания героев можно также одинаково процитировать. Конечно, еще много разных смешных моментов из детства связаны с моим давним другом, но, чтобы все вспомнить, нужно потратить немало времени. Да, мы с Ё-куном, как прозвали его соседские мальчишки, были лучшими друзьями до того момента, как его родители погибли, и Шинтани забрал к себе его дедушка. Я отчетливо помню этот момент, когда Ё-кун заперся в своей комнате, отказываясь куда-либо уезжать. Мне тоже было сложно расставаться с ним, но он не мог остаться в городе, что я ему и сказала: «- Ё-кун, хватит. Тебе нужно уехать со своим дедушкой. - Я не хочу бросать тебя, Мисаки-тян! - Глупый, что может со мной случиться? Да и потом, я сама смогу за себя постоять, если что! Тебе не нужно волноваться за меня! - Но ведь, если я уеду… - Если ты уедешь, то потом ведь всегда сможешь вернуться и найти меня. - Да, точно! Я обязательно вернусь сюда и найду тебя, Мисаки-тян, чего бы мне это ни стоило! Я обещаю тебе, Мисаки-тян! - Хорошо, я верю тебе. Только запомни, Ё-кун: никогда не сдавайся, как бы трудно тебе ни было! И никогда не плачь и не обижайся на судьбу, ведь это глупо. Просто поднимись с земли, гордо расправь крылья за спиной и лети дальше, сквозь темноту, навстречу огоньку света!» - да, именно тогда я сказала ему эти слова, чтобы подбодрить, развеселить и хоть чуточку успокоить. Мне было очень грустно без Ё-куна - я очень привыкла и к его медлительности, и к его смешной детской непосредственности, и доверчивости, к его привычкам постоянно есть что-то, будь это хоть разнообразные конфеты или же бутерброды в несколько слоев, где начинки больше, чем хлеба. Да даже его способность попадать в неприятности практически на ровном месте - все это для меня было столь обыденным, что я даже первое время, после отъезда Ё-куна, каждое утро приходила на наше место встречи в парке, прихватив с собой немного сладостей для своего друга-обжорки. Но время шло, детство забылось так же, как и все мои бывшие друзья, насколько бы дороги они мне ни были. И сейчас этот парень, стоящий передо мной и увлеченно рассказывающий о своей подруге из прошлого, судя по всему, и есть тот самый Ё-кун из моих воспоминаний. Еще раз неверяще осматрев курьера с ног до головы, я попыталась найти в его облике хоть что-то, напоминающее моего давнего друга из детства. И спустя минуту окончательно поняла: это точно он - Ё-кун! Может, он и о-о-очень изменился внешне - похудел, подрос, я бы даже сказала, похорошел и возмужал, но в душе он все тот же - искренний, доверчивый ребенок, который любит поесть и поговорить ни о чем. - Да… ты нисколечко не изменился, Ё-кун… - тихо усмехнулась я, поднимая взгляд на ошарашенного парня. - Мисаки… тян? - неуверенно проговорил Хината, присматриваясь ко мне, и постепенно на его лице появилась искреннее изумление, вперемешку с радостью. - Мисаки-тян! Наконец-таки я нашел тебя! - прокричал парень, подбегая ко мне и заключая в свои крепкие объятия. - Я так рад! Я же говорил, что обязательно найду тебя! И вот - нашел!!! - кажется, безумной радости Хинаты практически нет конца, поэтому я не спешила отстраниться от него, терпеливо ожидая, когда ему надоест душить меня. - А это что такое? - серьезный голос с нотками ярости, раздавшийся со стороны двери, вынудил Шинтани прервать свой поток безудержной радости и замолкнуть на полуслове. У меня же возникло плохое предчувствие, ведь на пороге кабинета стоял никто иной, как Усуи, криво усмехаясь и прожигая сердитым взглядом парня, который все еще крепко обнимал меня. В эту же секунду Хината, напрягаясь, усилил свою хватку, словно пытаясь показать, что я - его и ничья больше, и также с яростной ревностью посмотрел на блондина. Тот, в свою очередь, недобро прищурился, отчего его зеленые глаза начинают напоминать кошачьи, и, преодолев за миг расстояние от порога до середины кабинета, выхватил меня из объятий опешившего курьера. В результате мы имеем: два раззадоренных парня, словно два волка, не поделивших свою добычу, и я, вся такая не в теме их внезапной взаимной неприязни, и находящаяся будто бы на линии фронта двух противоборствующих войск. Как говорится, «приплыли». А у меня в душе такое странное, но довольно-таки отчетливое ощущение, что это только лишь начало…