Мой парень - ангел.

POV Усуи. - Э-э-э, вы устроили крутую вечеринку с фейерверками и взрывным тортом, а меня не позвали? - обиженно сказал я, зайдя в кабинет Аюзавы, в котором царил ну прямо-таки самый хаосующий хаос за всю историю Хаоса! Хех, жаль, что у меня нет с собой фотоаппарата - смог бы запечатлеть эти шокированные лица присутствующих здесь людей. Я, конечно, знаю, что выгляжу сногсшибательно, но не до такой же степени, чтоб в моем присутствии сразу же на колени падать. Хм, а я как-то раньше не замечал на пороге нашего кабинета такой симпатичненький икающий коврик. Надо бы у Мисы-тян спросить, где она его приобрела, и такой же себе в квартирке на пороге постелить. - Опа, а кто Юкимурика убил? - спросил я, видимо, у самого себя, так как никто даже не потрудился дать мне ответ. - Хм, может ему искусственное дыхание сделать? - заботливо проговорил я, присев на корточки перед бедным парнем. - Н-н-не надо мне… ик… - смешно икнув, смутился Юкимура и быстренько выполз в коридор аки червячок. Пожав плечами, я поднялся и неспешной походкой приблизился к Аюзаве. Та продолжала сидеть на полу, в окружении бумаг, осколков чашек и лужицы темной жидкости, напоминающей чай. И все бы ничего - я бы даже подумал, что Мисаки просто решила прибраться на своем рабочем месте, если бы не ее грозно-гневно-яростно-испепеляющий взгляд, направленный на какого-то парнишку, сидящего в стороне и всего испачканного в креме. Поначалу я просто смотрел на эту картину, а-ля «Супер-пупер-мега крутая вечеринка. Как это было…», но потом вся эта ситуация с полнейшим игнорированием несравненного меня начала откровенно раздражать. Да и ярость моей Мисы-тян была направлена на этого странного кремового человечка, что не добавляло мне бодрости, ибо великая честь доставать непоколебимого «Дьявола Сейки» принадлежит только мне. А тут столько ненависти и желания немедленно убить плескается в глазах Аюзавы, что я даже невольно начал ревновать. Поэтому, чтобы хоть как-то напомнить о своем существовании, я склонился к уху девушки и несколько дерзко усмехнулся: - Мисаки, это что, стриптизер, неудачно выползший из торта, который ты заказала специально, чтобы отпраздновать мой безвременный уход? - в уме я победоносно улыбнулся, наблюдая за покрасневшими щеками девушки. - Идиот! Это не то, что ты подумал! - вскрикнула Аюзава, яростно краснея и поспешно переводя взгляд то на меня, то на этого паренька. - О, ты говоришь сейчас так, будто я - твой муж, только что заставший тебя вместе с этим кремовым любовником, - ехидненько заметил я, в уме уже придумывая, как буду расправляться с этим «сладеньким любовничком». - П-придурок! Это - Шинтани Хината, наш новый курьер! - вскочила Мисаки, указывая в сторону нашего гостя и при этом так мило дергая бровью. - Ну, вот и познакомились! - относительно дружелюбно ответил я, обращаясь к этому Хинате. - Я - Такуми Усуи, главный помощник Мисаки Аюзавы, ее герой-спаситель, а также по совместительству парень этой «черной бестии»! - важненько заключил я, наслаждаясь повисшей в кабинете минутной тишиной, которую позже разбил возмущенный крик моей… кхм, «девушки»: - Что?! Какой еще парень?! Ты головой стукнулся, Усуи? Или Челябинский метеорит вдруг вернулся на Землю, потому что забыл хорошенько долбануть тебя по башке?! - неистовствовала Аюзава по поводу моего самоуверенного заявления. «Ага, будто я только что сказал, что мы с ней женимся, а потом отправляемся в свадебное путешествие по просторам Солнечной системы! Ну, ей богу, зачем так бурно реагировать-то? Не, ну я понимаю, что она рада этому факту, но не стоило девушке так явно восторгаться моему предложению встречаться с ней… Ведь нам еще медовый месяц справлять, а силы-то нужно беречь…» - мечтательно думал я, в то же время гадая, какой тип казни выбрала бы Мисаки для моей бедной головушки, если бы вдруг прочитала мои мысли. - …Болван! Идиот! Да я тебя сейчас вообще порву на пиксели! - а я и не заметил из-за своих мечтаний, что в данный момент девушка ругала совсем не меня, а того самого парня, имя которого я уже позабыл. Все же я решил оторваться от своих извращенских воздыханий - уже и сам не отрицаю, что мне абсолютно подходит данное Аюзавой прозвище - и послушать, из-за чего так злится моя Миса-тян. - А в чем дело, мой чертенок? Этот кремовый человечек тебя чем-то обидел? Не дал откусить свой пальчик на пробу? Ай-яй-яй, как нехорошо - быть жадиной, - вставил свои пять копеек в копилку адского раздражения госпожи Аюзавы. Хотя, по стремительному нарастанию гнева Мисаки это были не просто какие-то там копейки, а, по меньшей мере, парочка миллиончиков. - Т-ты… да ты! Олух! - выкрикнула девушка, надувшись. Что ж, вот она уже и заикаться начала, и даже с ненормативной лексики перешла на обычные ругательства, что свидетельствует о постепенном снижении гнева и последующем отсутствии тотальных разрушений. Мысленно выдохнув, я все-таки удостоил своим вниманием, как оказалось, виновника сего яростного состояния Аюзавы. Паренек, ростом чуть ниже меня, виновато опустив голову, стоял посреди разрушенного кабинета, как-то нереально прямо держа спину, будто и вправду о-о-очень провинился перед Мисаки. Тут уж я, навострив уши, заинтересованно слушал гневную речь девушки, которая, немного успокоившись, но все еще повышая голос, отчитывала незадачливого курьера за то, что он испортил ее ноутбук. - Ну, Миса-тян, не стоит доходить до крайностей. Я куплю новый ноутбук, поэтому тебе совсем не нужно бросать этого бедненького человечка под асфальтоукладчик, - мило пропел я, удовлетворенно наблюдая, как испуганно дрогнули плечи курьера на моей последней фразе. - Ты не понимаешь! В памяти ноутбука была сохранена моя статья, которую я должна была отправить редактору за 15 минут до конца рабочего дня! И теперь меня уволят! - снова завелась Мисаки, раздраженно ходя по кабинету. «Стоп! Я что-то не понял - наш главный редактор, добрейшей души человек, который разве что личность Аюзавы в культ не возвел в знак своего восхищения ее целеустремленностью и исключительным качеством влиять на ленивый планктон «Сейки», решил вдруг уволить девушку из-за какой-то статейки?! Мир сошел с ума, или это я по ошибке перепутал и случайно попал в параллельное измерение? Хотя, у меня есть и другое, более приземленное, предположение, которое связано с одним таким очень не хорошим человеком с козлиными рожками на голове. И нет, я не имею в виду того сатира - мистера Туннуса, который из Нарнии, а одного обнаглевшего демоненка по имени Игараси Тора. Уж этот-то бесеныш получит у меня по рогам за то, что, неразумно проигнорировав мое предупреждение, посмел вновь влезть в жизнь моей Мисаки! Вроде бы же вот недавно беседовали на эту тему, а до него все никак не дойдет, что я могу и покалечить своего противника, даже несмотря на свое ангельское происхождение», - размышлял я, на минуту забыв обо всем на свете, кроме своей нарастающей ненависти по отношению к этому представителю сатанинской расы сумасшедших полукозликов. Пока я там философски рассуждал на тему: «Что лучше: тушка Игараси, расплавленная в огненной кислоте, или же его голова, украшающая стенку над камином в каком-нибудь особняке маньяка-сатаниста?», Мисаки уже практически чуть ли не душила несчастного синенького курьера. Мне даже на силу удалось оторвать цепкие руки девушки от тоненькой шеи парня. Но все-таки сумев проделать эту самоотверженную манипуляцию - Ай да я! Хвалите меня! - я с неким мазохистским удовольствием ощущал, как острые коготки моей разъяренной фурии медленно, но верно, вонзались в кожу рук. Ну, подумаешь, воспользовался случаем и слегка… кхм, распустил руки чуть больше положенного, а Мисаки сразу «Извращенец! Да я тебя сейчас саморучно четвертую!». Как будто я чужой какой-то - ведь все свои же, чего так обижаться-то? - Миса-тян, хочешь, открою тебе секрет вечной молодости? - спросил я таинственным шепотом, слегка прижимая к своей груди уже переставшую вырываться девушку. - Ну? - хмуро надулась Аюзава, но в ее глазах отчетливо виднелся огонек заинтересованности. - Радуйся каждой мелочи, не нервничай из-за каждой сволочи и… никогда не пользуйся косметикой на основе йодопропинилбутилкарбамата! - наставительно заключил я, в душе радуясь, что брюнетка несколько успокоилась после моих слов. Хотя, я что-то рано радуюсь… - Знаешь, иногда мне хочется тихонько подойти к тебе со спины, нежно положить руки на твои плечи и томно прошептать на ушко один вопрос… - неспешно проговорила Мисаки, а я даже и не уловил в ее тоне несколько угрожающие нотки. - М-м-м, что за вопрос? - сказал также, медленно растягивая звуки и чуть наклоняясь к лицу девушки. - «Сложно ли без мозгов жить?!» Отпусти меня, чертов олух-извращенец! Иначе я тебе тут устрою внеочередное ритуальное погребение со всеми садистскими почестями! - закричала мне в ухо Аюзава, отчего мне пришлось поспешно выпустить из рук свою жертву. Пару минут отчитав меня за такую наглость, Мисаки, наконец, обратила свой гневный взор на незадачливого курьера, который до сих пор стоял посреди кабинета, смиренно ожидая своей порции наказания за плохое поведение, хотя мог давно уже свалить куда-нибудь, избежав своей скоропостижной и мучительной смерти от рук «Дьявола Сейки». Аюзаве хватило лишь одного взгляда на лицо этого парня, выражающее крайнюю степень вины, чтобы вновь загореться дикой и беспощадной яростью. В общем, все мои старания пошли Гарфилду под хвост, и девушка снова начала тревожно измерять шагами кабинет, искоса бросая убийственные взгляды на Хинату. - Что ж, крепись парень. Я сделал все, что смог, но напоследок могу сбегать в аптеку за обезболивающим. Конечно, оно вряд ли тебе поможет, но… - честно? Я старался не смеяться, с сочувствующе-сожалеющим видом произнося эту речь, но не смог - заржал уже на первой минуте, увидев шокировано-ошарашенно-офигевший взгляд побледневшего паренька. А что? Я всегда знал, что являюсь неплохим актером. - Рано радуешься, Усуи, - за спиной раздался спокойный голос Мисаки, которым разве впору объявлять смертный приговор, что не сулило лично мне ничего хорошего. - Тебе тоже впоследствии может пригодиться обезболивающее, так как до конца рабочего дня осталось всего 5 минут, я не успела отправить статью редактору, и он теперь меня уволит, - конечно, в этой логической цепочке я совершенно не увидел намека на мою причастность к наказанию, но возмущаться в такой момент - себе дороже, в данном случае, больнее. Поэтому, собравшись с духом, я самоотверженно посмотрел в глаза опасности и… сразу как-то стушевался под пронзительным взглядом янтарных глаз моей «Дьяволицы». И в этом нет ничего такого! Вы бы сами попробовали хоть секунду продержаться против этого убийственно-маньячно-садистско-сумасшедше-бешеного взора злобно-разъяренно-гневной Мисаки Аюзавы! Да от вас, наверняка, даже пылинки не осталось бы, таким раздраженно-испепеляющим был взгляд девушки на тот момент. - Аюзава, давай мы не будем доходить до того, о чем впоследствии будем сожалеть, - примирительно заговорил я, надеясь на благоразумие моего маленького злобненького черноволосого дьяволенка. - Усуи, давай ты помолчишь, иначе придется поиграть с тобой в игру: «Разгадай загадку: что такое красное и вредно для зубов?». - И что это такое? - легкомысленно спросил я, пытаясь таким образом отвлечь Мису-тян от будущего возможного убийства двух работников редакции газеты «Сейка». - Кирпич, блин! - пробурчала девушка, зло скрестив руки на груди, но при этом моментально остыв после своего всплеска ярости. Я же облегченно перевел дух, заметно расслабившись, и, искоса взглянув на стоявшего позади меня курьера, отметил, как тот, напрягшись, еле заметно дрожал от страха. «Хех, дилетант! Надо было для начала морально подготовиться к вот таким вот перепадам гнева Аюзавы, прежде чем злить ее. И не стал бы так удивляться, когда она, буквально спустя пару минут после милого приветствия, начнет прожигать тебя злобным взглядом», - хмыкнул я, невольно отметив, что сам давно уже привык к подобным выплескам негативной энергии, и уже не так беспокоюсь за свою жизнь, зная, что Миса-тян никогда не исполнит свои смертельные угрозы, как бы зла она не была в такие моменты. И тут же мой мозг вернулся, собственно, к проблеме, точнее, к причине всего этого балагана - угрозе редактора уволить Аюзаву за неисполнение служебных обязанностей. И в следующую секунду, как бы в подтверждение моих размышлений, в кабинете раздался звонок мобильного телефона. Оказалось, это главный редактор позвонил Мисаки, чтобы узнать на счет ее статьи. - Извините, но я… Да, я знаю! Но… - во время этого телефонного разговора лицо Аюзавы сменило несколько выражений: от сосредоточенно-серьезного до гневно-отчаянного. Похоже, главный редактор не стал даже слушать уверения своего лучшего корреспондента, не дав девушке даже слова сказать, и, судя по отрешенному взгляду Мисаки после сброса вызова, сразу же беспрекословно выполнил свою угрозу, уволив одного из самых ответственных работников «Сейки». Аюзава, к моему глубочайшему удивлению, не начала снова злиться, а просто устало села на край перевернутого стола, бездумно уставившись в пол. Вмиг в кабинете наступила какая-то напряженная атмосфера. Меня уже не забавляла вся эта ситуация, не веселил даже крайне уморительный вид курьера, лицо которого до сих пор напоминало огромный торт, украшенный взбитыми сливками, да к тому же еще с виноватыми глазками и вихрами слипшихся рыжеватых волос. Я вдруг осознал, насколько дорога была эта работа для Мисаки, ведь сейчас, после того, как ее уволили, она совсем не была похожа на ту бойкую, целеустремленную, немного дерзкую девушку с нескончаемым запасом энергии. Аюзава вдруг как-то потускнела, что ли. И мир вокруг тоже потускнел, стал серым и безжизненным, словно лишился сил, превратившись в дряхлую, отвратительную пародию на тот прежний мир, где всегда царили радость, счастье и свет. Да, именно такие чувства сейчас буквально витали вокруг Аюзавы, царапая мою душу ощущением безнадежности и отчаяния. Было так больно смотреть на это, что я, по своей натуре рассудительный и спокойный, вдруг вспыхнул небывалым костром ярости, пожелав собственноручно задушить тех, кто повинен в подобном состоянии бессилия моей Мисы-тян! Поэтому, недолго думая, я выбежал из кабинета и, на ходу достав свой мобильный телефон, уже набирал номер нашего главного редактора. «Отключен… Кто бы сомневался! Не думаю, что этот прохвост Маки, чьими руками все это подстроено, оставил бы в живых свою игрушку-марионетку. Да, я более чем уверен, что верный слуга Игараси, умело используя свою способность к управлению людскими эмоциями, именно сейчас каким-то образом заставил главного редактора «Сейки» уволить Аюзаву. Я даже не сомневаюсь, что после этого демон решит убить не нужную более марионетку. Так что нужно поторопиться, чтобы успеть спасти ни в чем неповинного человека…», - размышлял я, находясь уже на пол пути к нужному месту.